Читать книгу Елена Прекрасная и город на крови - Янина Корбут - Страница 3

Вовка, он же Суслик, ждал меня на углу у бильярдной, пинал пустую пластиковую бутылку и по моему виду понял, что общение с Леной не задалось.

– Всё плохо? Не молчи! Что? – допытывался он.

– Ничего. Лена тут по делам и проездом. Так что подробностей не жди.

– Про меня не спрашивала? – вздохнул Вовка. – Вообще-то я бы тоже хотел с ней повидаться. Соскучился даже.

– Спрашивала. А насчёт повидаться… Не знаю, встречусь с ней ещё раз или нет. Похоже, мы не очень-то ладим теперь, у неё есть Стас. И ему не понравится, если я буду крутиться возле его девушки. Короче, всё сложно, как обычно.

– Поехали тогда со мной встречать Женю.

– Какого Женю? – не понял я.

– Какую, – поправил меня Вовка. – Сеструху мою двоюродную. Я же тебе рассказывал.

– Я просто забыл, что она Женя.

– Помнишь, лет десять назад она во дворе с нами играла в казаков-разбойников, а потом её собака укусила?

Разумеется, я ни черта не помнил, но из вежливости кивнул.

Конечно, на вокзал мы опоздали. По дороге у Суслика сломался мотоцикл – старикашка уже давно чихал и барахлил. Пришлось оттащить его на обочину, притулить к автобусной остановке и добираться самим. У меня в кошельке после кино с Леной денег было кот наплакал, отпускные я ещё не получил, а у приятеля деньги вообще были редкими гостями. Мы приняли единственно верное решение – идти пешком.

– Надолго Женя к вам? Ты чинил шкаф, кровать. Она что, жить переезжает? – поинтересовался я по дороге, поглядывая на сосредоточенного Вовку.

– На месяц где-то. Её предки на гастроли укатили, а одну оставлять её не хотят.

– Они у неё что, звёзды какие-то? – удивился я.

Вовка отмахнулся и заговорил с узнаваемой интонацией своей матери:

– Да какие звёзды! В местном театре работают, один раз в сериале засветились в эпизодических ролях, а так… Просто у них летом с театром обычно гастрольный тур. А Женьку не взяли, что-то там не срослось. На следующий год поступать будет в наш театральный институт. Хочет походить, посмотреть, книги какие-то прикупить для занятий. Пообщаться со студентами, может, подскажут чего.

– Актриса, значит. Я твою сеструху плохо помню, если честно. Она такая мелкая, с белыми косичками?

– Ага, мелкая! Вымахала как шпала. Выше меня на голову, в мать пошла. Короче, ты её сейчас не узнаешь. Красивая стала, обалдеть. Только ты это… гляди, не влюбись.

Мне стало смешно и любопытно одновременно:

– Это почему, интересно?

– Ну, ты мне как брат, она сестра. Ни к чему это. Да и ты такой непостоянный. Обидишь её, а мне потом разгребай.

– Вот сейчас было даже неприятно, – возмутился я. – Когда я кого обидел?

– А Полька?

Я хотел возразить, что Полина сама придумала себе любовь, но промолчал. Наверное, я на самом деле был виноват в той ситуации. Что-то сделал не так: не так ответил, не так объяснил. И вообще, не надо было идти на поводу у своих инстинктов. Как будто мало вокруг девушек. Нет же, мне понадобилась Полина.

– Видел её вчера, кстати, – вздохнул я. – Сказала, ты подвёз. Не знал, что вы общаетесь.

Вовка едва заметно покраснел и пожал плечами:

– Она пару раз приходила ко мне в больницу, фрукты приносила. Книгу даже притащила. Я прочитал.

– Какую?

– «Три товарища». Хорошая, только сложная.

– Ну так, это тебе не «Три поросёнка». Полька – девушка культурная, соответствуй.

– Так ты с ней не помирился на вечеринке? Я решил, она из-за тебя туда поехала. Ну, поговорить, отношения там наладить…

Я пожал плечами:

– Да нет. Какие отношения? Не стоило и начинать. Особенно учитывая наши тёрки с её отцом.

– Может, он передумал. Нет, ну а что?

– А то, что Полина – его единственная дочь, и Сафронов явно мечтает о лучшем будущем для неё. Но это потом, когда Полина отучится и построит карьеру. Так что боюсь, дружище, ты тоже на роль зятя не подойдёшь. Придётся стать как минимум министром спорта.

– Это да, – покивал Вовка. – Она сказала, батя сейчас и слышать не хочет о её похождениях. Полька теперь находится под контролем почти всегда. Сафронов выписал из деревни свою тётку, сестру покойной матери, и та теперь управляет хозяйством и бдит.

– Да уж.

– Ладно, так что там насчёт Женьки? – вернулся к теме Суслик. – Обещаешь?

– Уговорил, – поднял я руки. – Обещаю, что не влюблюсь. И вообще в её сторону смотреть не буду.

– Зря я тебя вообще взял с собой, – недоверчиво глядя на меня, заметил он. – А вдруг она сама в тебя влюбится?

– Вовка, ну ты вообще о чём думаешь? Может, у неё парень есть, – усмехнулся я.

– Не, вроде ни с кем не встречается. Вся в учёбе. Так тётка говорила матушке по телефону. А там кто знает? Вот встретимся, поболтаем. Завтра на речку пойдём, а на выходных на дачу поедем. Если хочешь, с нами давай.

– Ещё не знаю. Может, мы к деду махнём. Димка приехал в отпуск. Точнее, там не отпуск, а вроде как задание от редакции. Но ты же знаешь Димку, для него это и есть отпуск.

– У него отпуск, у тебя отпуск, одному мне на эту практику мотаться надо…

Я действительно умудрился сломать систему. Обычно все брали отпуск на время сессии. А я умудрялся учить всё на дежурствах. Если экзамен попадал на рабочий день, я просто менялся с Виталиком. Жаба смотрела на это сквозь пальцы. Да и вообще, братья и дед настаивали, чтобы я бросал работу в морге. Твердили, что первый курс я кое-как вытянул, а на втором уже начнётся полноценная нагрузка. С моими дежурствами не совместимая. А я всё тянул. Не хотелось терять постоянный заработок, да и, что греха таить, уже привык к этой работе. В каком-то смысле именно она сделала меня исключительным. Помогла раскрыть свои способности. Чтоб их… Короче, я и любил морг, и ненавидел его.

– Какой смысл в отпуске на время сессии? Всё равно не отдыхаешь. А так теперь законно могу гулять. Плюс Жаба новенького взяла, его сейчас Виталик натаскивает. Отдохну от голосов.

– Сколько ты рассказываешь, а я всё поверить не могу, – пробормотал Вовка. Он единственный знал мой секрет. – Пора вводить курс демонологии у вас в универе. Будешь там преподавать.

После того как я узнал, что умею слышать мёртвых, жизнь моя разделилась на до и после. И если первое время я активно использовал свой дар в работе, иногда помогал раскрывать знакомому следователю Бойкову какие-то дела, слушая подсказки мёртвых, то потом сдался.

Я понимал, как много энергии это отнимает, а ещё с каждым разом становилось всё сложнее объяснить, откуда мне известны какие-то подробности. Я уже и так был под пристальным вниманием некоторых околокриминальных структур. Даже получил в определённых кругах прозвища Экстрасенс и Беспокойник.

Теперь я старался не оставаться возле трупов дольше положенного, не вступал с ними в полемику, а большую часть времени на работе носил наушники и слушал громкую музыку. Это было хоть и спорное, но решение. Чтобы каждый раз не снимать наушники, я почти научился читать по губам, и на качестве работы мои странности не отражались. Правда, заведующая Марина Геннадьевна, она же Жаба, постоянно делала мне замечания, поэтому я старался не попадаться ей на глаза без надобности.

Мы, запыхавшиеся от быстрой ходьбы и болтовни, добежали до станции, но автобус уже ушёл. Пассажиры, приехавшие рейсом «Ковров – Ярославль», разошлись. На лавочке сидела только какая-то бабуля с сумкой на колёсиках и кидала голубям крошки от батона.

– Автобус из Коврова давно ушёл? – обратился к ней Суслик.

– Минут двадцать назад.

– Номер Жени давай, наберу, – милостиво предложил я, зная, что у Вовки телефон отключён.

– Да батарея села, а наизусть не помню, – в досаде бросил Вовка, вертя головой по сторонам.

Я докурил, и мы направились в здание вокзала, но и там Жени не оказалось. На всякий случай я остался ждать у туалетов, а Суслик ещё раз обежал вокзал. Потом мы заглянули в кафе и прошлись до ближайшей остановки.

– Наверное, уехала, не дождалась тебя. Позвонила, а телефон отключён. Поехали домой, там её и застанешь.

– Женя город плохо знает, давно у нас не была. А если заблудится? – волновался друг. – Ещё и моцик надо как-то забирать.

К остановке как раз подкатил наш автобус, и мы запрыгнули в его забитое пассажирами жаркое нутро. Суслик тоскливо провожал взглядом удаляющийся вокзал, как будто предчувствовал что-то нехорошее. Через пару минут нам даже удалось сесть, но разговор не клеился. Я выходил раньше, поэтому просто хлопнул Вовку по плечу:

– Забегай завтра.

– Лады, – вздохнул приятель.

Если бы я тогда знал, что начнётся дальше, ни за что не оставил бы друга одного. Домой идти не хотелось, и ноги сами привели меня к ресторану, где мы иногда играли с Гурамом в шахматы. С того весеннего расследования, когда я имел наглость ворваться в ресторан и потребовать помощи теневого хозяина города в прошлом, мы стали негласными товарищами. Случилось это так: в одну из суббот я проходил мимо ресторана, и Гурам (теперь он был пожилым инвалидом) мне помахал. Предложил зайти, и мы с ним пили чай, а потом сыграли две партии. Он даже научил меня играть в нарды и сказал заходить, когда будет время. Разговоров о том, что случилось тогда в лесу, мы избегали, и это устраивало всех.

Я ещё и проголодался, ведь после Димкиного завтрака толком не ел. Стакан чая с бутербродом, выпитый на бегу перед встречей с Леной, погоды не сделал. Мороженое, съеденное после кино, вообще кануло в вечность. Желудок недовольно заурчал.

Гурама в ресторане не оказалось. За барной стойкой была официантка, которая уже хорошо меня знала и могла отпустить «в долг». Улыбнувшись, она глазами спросила: «Как обычно?», а я кивнул и уже через минуту получил чашку вполне приличного кофе, с которой устроился за столом у окна. Минут через десять принесли исходящий паром хачапури с сыром. Народу было не то чтобы много, но почти все столы не пустовали. Сначала я не понял, что изменилось, но ощущал: что-то не так. И только когда я допил кофе, в мозгах прояснилось: музыка! Звук шёл из левого угла, там стояло пианино, обычно прикрытое ширмой и обставленное кадками с буйной зеленью. Теперь ширма была приоткрыта, и я мог видеть музыканта.

Высокий темноволосый мужчина сидел за пианино и наигрывал какую-то приятную мелодию. Его тонкие и юркие пальцы удивительным образом доставали до всех клавиш сразу, извлекая из кажущегося посредственным инструмента волшебные звуки. Если честно, до этого я вообще не видел, чтобы это пианино использовалось по назначению.

Мужчина закончил играть, бережно закрыл крышку инструмента и вернулся за столик, где уплетал какое-то мясное блюдо его собеседник – пухляш в тёмном костюме с галстуком.

– Юленька, можно и мне кофе? – повернувшись к стойке, попросил пианист, а я отметил, что голос у него низкий и глубокий.

– Конечно, Аркадий Олегович, – улыбнулась в ответ официантка. – Надолго к нам приехали?

– Мотаюсь туда-сюда, сейчас деда привёз на лечение, у него курс процедур, так что пока тут обретаемся. Да и у меня дела накопились…

Однако выпить кофе он не успел. Через минуту в ресторан ураганом влетел плечистый детина, безумными глазами оглядел помещение и, заметив Аркадия Олеговича, кинулся к нему.

– У нас проблемы, – вполголоса заявил он, но я всё прекрасно расслышал.

– Что такое?

– На вашей стройке нашли труп, – выдохнул помощник, в изнеможении приземляясь на стул. – Девушка.

Лицо Аркадия Олеговича приобрело страдальческое выражение, известие его явно застало врасплох.

– Это теперь объект Дьяченко, – мёртво протянул он, постукивая пальцами по столешнице.

– Ты что, продал объект Дьяченко? – удивлённо спросил его товарищ в костюме, который ел мясо.

– Да, но там есть нюансы… Фактически он там ещё никакие работы не вёл. Что ещё за история? Труп… криминальный? – обратился он к помощнику и тут же извинился перед своим скривившимся собеседником: – Прости, Фёдор…

– Девчонка свалилась с высоты…

Мне показалось, при этих словах Аркадий Олегович испытал облегчение. Лицо его посветлело. Наверное, несчастный случай был предпочтительнее огнестрела или поножовщины на объекте.

– Ладно, поговорим по дороге. Фёдор, с тобой в следующий раз решим. Извини, что так вышло. Юленька, запишите на мой счёт, – кивнул он официантке, отставил чашку с нетронутым кофе и быстро направился к выходу.

Известие о трупе почему-то испортило аппетит не Фёдору, а мне. Хотя я и не знал погибшую девушку, но, как и всегда, когда слышал о смерти, не смог остаться равнодушным. Оставив недоеденный хачапури, побрёл домой. Димка дремал с открытым балконом на диване у телевизора, и я тоже отправился спать, не придумав ничего лучше.

Лежал и засыпал под шум летнего дождя, тихие порывы ветра, стук веток берёзы о карниз. Благодаря Лениному приезду весь город, вся улица, весь дом и вся квартира вдруг наполнились теплом и уютом. Смыслом. Первый раз за последние несколько месяцев я засыпал спокойно, зная, что она не со Стасом.