Читать книгу Елена Прекрасная и город на крови - Янина Корбут - Страница 9

Не успел я прийти в себя и докурить, как позвонил Вовка с известиями, что они с матерью сейчас направляются к отделению милиции.

– Что случилось?

– Женя так и не объявилась, телефон выключен, идём в прокуратуру заявление писать, – прошептал в трубку Вовка, явно таясь от матери, голосившей где-то рядом. – Может, подъедешь? Ты в этих делах больше шаришь.

До места я мчал минут десять и успел приехать туда почти одновременно с Вовкой и его мамой. Войдя в здание, я услышал, как Зоя Викторовна рыдает возле дежурного следователя, встреченного ею в коридоре:

– С ней что-то случилось. Племянница моя, Женечка! Найдите её, бога ради! Не знаю, что скажу родителям…

Следователь рассеянно слушал, что-то искал в своём телефоне и потихоньку бормотал:

– Да не волнуйтесь вы так, мамаша. У нас тут каждый день такие, как вы, приходят. С чадом поругаются, а молодёжь сейчас такая нервная. Чуть что – всё по боку, а сами айда по дачам гулять. Лето же! А о родителях совсем не думают! Да что далеко ходить? У меня у самого сын-подросток. Один раз я ему за курево ремня дал, не выдержал. А он сбежал, два дня не было, потом у бабушки в деревне объявился, паскудник.

– Добрый день! А Бойков на месте? – деликатно кашлянув, встрял я.

Зоя Викторовна, заметив меня, кинулась как к родному. Почему-то она свято верила, что я обладаю неограниченными возможностями и какими-то мифическими связями.

Тут мне повезло, потому что Михаил Семёнович Бойков собственной персоной показался в коридоре с пачкой каких-то бумаг.

– О, Иван, здорово живёшь! Ты к кому?

– К вам.

– Ну, заходи тогда, я сейчас, приказ отнесу.

Тут стоит сказать, что Бойков был тем самым следователем, который вёл дела убитых проституток весной, я ему помогал, и с тех пор он считал меня отличным парнем. А я его – честным человеком, что было само по себе редкостью.

Когда Бойков вернулся в кабинет, я быстро рассказал, зачем мы пришли. Вовка помогал. Бойкову, конечно, не хотелось связываться, но отказать мне он не смог и подвинул лист бумаги:

– Пишите. Всё: во что была одета, особые приметы, обстоятельства, при которых пропала…

– Да если бы я знала! – взмолилась мама Суслика. – Женечка её зовут, Евгения Петровна Сенчина. Я же её два года не видела уже, а как она одета была – этого тоже знать не могу, она ж до нас так и не доехала. У меня только фотокарточка есть, брат привозил в прошлом году. У нас в городе проездом был.

Мама Суслика торопливо достала из сумки фотографию, находившуюся между страницами потрёпанного блокнота.

– Вот, поглядите.

Я уставился на фотку с бо́льшим любопытством, чем Бойков, потому что до сих пор о Жене только слышал, но не видел её. Суслик оказался прав, его двоюродная сестра пошла не в отца, родного брата Зои Викторовны, а в свою красавицу-мать.

На семейной фотографии собрались все Сенчины: глава семейства, мать Жени и сама девушка. Она была одета в лёгкое летнее платье в цветочек, на шее цепочка с крестиком, волосы такие же белые, как в детстве. Хотя даже я понял, что сейчас она их уже подкрашивает. Курносая, с большими голубыми глазищами, Женя на самом деле выглядела чуть старше своих лет. Я дал бы сестре Суслика восемнадцать, хотя выходило, что на фото годичной давности ей было всего пятнадцать.

– Надо проверить, села ли она в автобус, – постучал пальцем по стационарному телефону Бойков. – А вообще-то, сначала хорошо бы обратиться в бюро регистрации несчастных случаев. Проверить факт возможной госпитализации Жени.

– Так вы дело заведёте? – в ужасе спросила Вовкина мать и заголосила: – Значит, думаете, криминал… Ой, бедная моя девочка…

– Сейчас у меня нет оснований полагать, что Женю убили или похитили, но я немедленно подключу розыск, и мы отработаем все версии, включая криминал. Если девушка в ближайшие дни не объявится и мы выясним, что к её исчезновению мог быть кто-то причастен, будет возбуждено уголовное дело.

Вовка утешал мать, та продолжала громко плакать, забыв прикрыть рот. Бойков, золотой человек, пытался достучаться до неё, убеждая, что нужно действовать сообща:

– У нас одна задача – найти человека во что бы то ни стало. Если что-то узнаете, звоните сразу.

– А если вы что-то узнаете? Тоже скажете-е-е-е? – провыла последнее слово Вовкина мать.

– Заявитель имеет право знать о результатах проверки. Можете звонить мне напрямую. Но давайте не думать о плохом. Она могла просто… загулять.

Мать Вовки замахала руками, громко высморкалась в поданную мною салфетку, которую я позаимствовал на столе у Бойкова.

– Нет! Быть не может! Она такая хорошая девочка, Женя бы никогда так не поступила. Отличница в школе, дома слова грубого никогда не скажет. Родители не жаловались.

– Вы сразу же позвонили ей? – уточнил Бойков.

– Сто раз звонили. Телефон выключен. Я ещё вчера набирала ей домой, там никто не берёт. Её родители сейчас в другой стране, когда ещё на связь выйдут.

– Может, знаете телефон соседей?

Вовкина мать задумалась и через минуту, показавшуюся мне вечностью, просияла:

– Точно! У них раньше был телефон на блокираторе, я помню, что у соседки номер отличался на одну цифру. Им потом номер поменяли, а у соседки вроде тот же остался.

– Звоните! – Бойков подвинул к ней телефонный аппарат.

Мать Вовки смешалась, стала что-то вспоминать, шевеля губами, потом всплеснула руками и снова полезла в сумку. Оттуда она извлекла всё тот же потрёпанный блокнот и отыскала там старый номер брата.

Мы вышли на перекур. Вовка ковырял кроссовкой в траве, Бойков жаловался на навалившуюся работу.

– Отчим, как назло, уехал на заработки, – пробормотал Вовка, когда Бойков отвлёкся на звонок по мобильному. – Хотя, если бы он не уехал, фиг бы к нам Женю отправили бы. Мамкин брат его терпеть не может. Хотя теперь уже думаю, лучше бы её к нам не отправляли…

Когда мы вернулись в кабинет, Зоя Викторовна уже закончила беседу.

– Повезло, дома соседку застала. Она инвалид, еле ходит. Сказала, Женя с дорожной сумкой вышла из дома. Ещё ключи ей отнесла. Соседка должна была цветы поливать, пока Женя у нас.

– То есть из квартиры она ушла и больше не появлялась? – уточнил Бойков, что-то записывая.

– Выходит, так. Соседка ещё спросила, как она добираться будет с таким чемоданом, а Женя сказала, что на автобусе. И пошла в сторону остановки. Это соседка в окно видела. В квартире не появлялась, соседка сейчас по моей просьбе зашла проверить.

Бойков ещё раз проинструктировал мать Вовки, как себя вести и куда звонить, и намекнул, что чем живее мы уберёмся, тем быстрее он сможет приступить к выполнению своих обязанностей.

Мы вняли его намёкам и поспешили на выход.

– Ваня, задержись, – попросил он, когда я последним покидал кабинет.

Я вопросительно уставился на Бойкова, а он дождался, пока Зоя Викторовна выйдет за дверь, и попросил:

– Постарайся как-то их урезонить. Не мне тебе объяснять, что такое современная молодёжь. Родители уехали, а девчонка решила воспользоваться возможностью и передохнуть перед тем, как ехать к родственникам. Может, к подружке заехала. Или к другу. Не удивлюсь, если она вообще не села в автобус. Передумала, перехватили по дороге друзья на машине. День всего прошёл.

– Да, я постараюсь. Мы сами тоже её поищем. У меня тут ещё вопрос. По девчонке, которую нашли на стройке…

– Торговый центр на Трифонова? Материал доследственной проверки у Маслюкова, девятый кабинет. А зачем тебе?

– Я её знал.

– Да? – удивился Бойков. – Вот так совпадение… Ну, не знаю тогда, там же вроде без криминала. Зайди, если хочешь. Маслюков не в духе. Ему прилетело за два возвращённых на дополнительное расследование дела, так что будь терпимее.

Отправив Вовку и его мать домой ждать новостей от Жени, я всё-таки решил зайти к этому самому Маслюкову. Перед этим, прикинув время, позвонил Виталику. Вскрытие уже провели, и его результаты, шёпотом озвученные сменщиком, меня не порадовали…