Читать книгу Елена Прекрасная и город на крови - Янина Корбут - Страница 5

Клуб «Вепрь» считался местом одиозным и культовым одновременно. Здание из необработанного кирпича в духе промышленного конструктивизма вряд ли приглянулось бы придирчивому гостю города. Сюда ходили местные, те, кто знал, что затрапезный вид – часть концепции, а не бомжатник.

Когда я вошёл, сразу обволокла густая жара, воняло потом и сигаретным дымом вперемешку с пивными парами. Ковёр выглядел таким затоптанным, что, казалось, уже врос в пол. По крайней мере, рисунка я различить не смог, как ни вглядывался.

На линолеуме были прожжённые следы от окурков и засохшие пятна разлитого то ли вина, то ли ещё чего. Не удивился бы, узнав, что это кровь из чьего-то разбитого носа или губы. Драки здесь не были редкостью, но обычно до серьёзных потасовок не доходило. На рыбацкой сетке, которой были затянуты стены, висели чьи-то майки и толстовки. Своих ребят я заметил в центре, вокруг трёх перевёрнутых бочек, служивших столиками.

– Иван Царевич! – завопили девчонки, среди которых я заметил раскрасневшуюся Полину. Кстати, с её лёгкой руки ко мне и приклеилось это забавное прозвище. Царёв – Царевич.

С Полькой мы дружили с детства, сколько себя помню. Она была отличницей и, конечно, поступила в медицинский с первого раза, потому сейчас была на втором курсе. Точнее, с осени уже на третьем.

Мне сразу же оформили штрафную, а дальше всё пошло по нарастающей. Веселье было в самом разгаре, когда мы с Полиной остались наедине. Хотя после всего, что произошло весной, оба испытывали неловкость и старались реже пересекаться в универе. У нас это получалось: экзамены, суета, забеги с зачётками и пересдачами.

Полина была самой красивой девушкой в нашем меде, и встречаться с ней хотели многие. А ещё она была дочкой главврача центральной городской больницы, Павла Сергеевича Сафронова, старого друга моих погибших много лет назад родителей и моего «благодетеля». Это он договаривался насчёт работы в морге, помогал подготовиться к поступлению и обещал место у себя в больнице, когда я отучусь. С Сафроновым мы всегда отлично ладили: думаю, он жалел меня, оставшегося сиротой в восемь лет. Но когда он узнал, что его драгоценная дочурка проводила время в моей холостяцкой берлоге, его чуть не хватил удар. А когда появилась Лена, Полина из ревности приврала, что я едва ли не силой склонил её к близости. Тогда разъярённый Сафронов написал заявление в милицию. Правда, Полина быстро поняла, что натворила, и заявление они забрали, но осадок остался.

Если быть до конца честным, она сама проявила инициативу. Дело было так. Дед окончательно переехал в деревню, оставив мне квартиру. И я позвал Полину на одну из вечеринок, которые поначалу были чересчур частыми. Там и узнал, что давно ей нравлюсь. Конечно, она делала вид, что снизошла до меня и что наши с ней отношения – это чистая физиология.

Я не разубеждал её, потому что тогда и сам серьёзно к девушкам не относился. С тех пор как стал работать в морге, почему-то автоматически становился душой компании и нагло пользовался своей популярностью. Я-то думал, девчонки, узнав, чем я занимаюсь, будут от меня шарахаться. А вышло наоборот: им нравились мои байки из склепа. Суслик даже обижался, что на его бицепсы, добытые в неравном бою с тренажёрами в подвале, и то не так реагируют, как на мои истории о трупах. Всё продолжалось ровно до того момента, пока я не встретил Лену. Наверное, моё чувство к ней можно было назвать первой любовью, а так как она редко бывает взаимной и уж тем более счастливой, Елена Прекрасная уехала назад в Москву. А я мужественно переносил все тяготы судьбы.

– Как тебя отец отпустил? – спросил я у Полины, придвигаясь к ней ближе. Мы чокнулись бокалами.

– Отец не знает, он на конференцию уехал, а от тётки я сбежала. Летом на даче удобно: сделала вид, что хочу лечь пораньше, и вылезла через окно. Меня, кстати, Вовка подвёз.

– Вовка?

– Ага, я ему позвонила.

– Когда успел, чертила? Говорил же, будет шкаф чинить.

– Ну, сделал перерыв, подумаешь…

– А назад как?

– Отец Андрея организует такси, так что всё норм. Не волнуйся за меня.

– Если что, обращайся, провожу. Обещаю, приставать не буду, – осторожно погладив её по плечу, пообещал я.

Полина гордо вздёрнула подбородок, давая понять, что спасать её вовсе не обязательно.

– От тебя, Царёв, другого и не ожидала. Хотя, может, я бы не возражала. Раньше.

– Поль…

– Ладно, проехали.

Тут между нами вклинился именинник, давно пускавший слюни по Полине, и увлёк её на танцпол. Думаю, она всё ещё дулась на то, что я променял её на Лену, и теперь пыталась вызвать мою ревность, пластично извиваясь в объятиях Андрюхи. На Полине было такое облегающее платье, что его можно было принять за вторую кожу. Андрюха разве что язык на плечо не высовывал от удовольствия, без зазрения совести пожирал глазами эффектные Полинины формы и периодически восклицал:

– Офигеть, детка… Ну ты и штучка!

Я сидел дурак дураком. Самая красивая девчонка на танцполе могла бы быть моей, но я сам отказался от неё. Да и Сафронов отнёсся бы к нашим отношениям плохо. А я сам? После того, что узнал о нём… Конечно, дети за отцов не в ответе, но я имел все основания подозревать, что Сафронов каким-то образом виноват в смерти моих родителей. Именно он, как оказалось, был за рулём в ту злополучную ночь. А когда я потребовал объяснений, Павел Сергеевич заявил, что правда слишком страшна и мне лучше её не знать. Лично я склонен был думать, что он просто прикрывал свою задницу. Да, я злился на Сафронова и не хотел контактировать. По крайней мере, ближайшее время, пока не смогу найти в себе силы поговорить с ним как мужчина с мужчиной.

Оставив эти невесёлые мысли, я облокотился спиной о барную стойку, наблюдая за хаотичным перемещением лиц и тел. Я начал развлекать себя, сочиняя истории о случайных встречных. Вот эта безумная парочка поженится и станет размножаться в однушке. Потасканная девица в леопардовом платье встретит принца, и он увезёт её в столицу. Вот этот откуда взялся? Сразу видно, что залётный пассажир, менеджер среднего звена. Явно пропивает зарплату, галстук висит сбоку печальной запятой, лицо красное и злое. Может, уволили? Не волнуйся, друг, в следующем месяце тебя позовут на руководящую должность в газовую компанию. На крайний случай пойдёшь работать санитаром морга, как я.

Познакомиться, что ли, с какой-нибудь девчонкой? Блин, придётся что-то рассказывать о себе. Девчонки страсть какие любопытные, так что войти в образ немногословного мужчины не выйдет. Я работаю в морге – отличное начало для разговора на свидании или молодёжной вечеринке. Первым делом видишь удивлённые глаза, а потом начинается куча вопросов. Люди думают, что это таинственно и опасно, приправлено мистикой и мрачными коридорами, а на деле…

Вдруг я обратил внимание на то, что толпа возле барной стойки расступилась и возле меня материализовалась девушка. Высокая, рыжие волосы, красная помада, зелёное платье в обтяжку. Мир вокруг неё мгновенно поблёк, растворившись в сиянии её красок. Я бы назвал незнакомку привлекательной, не такой смазливой, как Полина, и, конечно, не такой классической красавицей, как Лена, но очень даже в моём вкусе.

– Хочу коктейль, только какой-нибудь необычный, – бросила она мне, оглядываясь по сторонам.

– Тогда посоветую «Ленивую Мэри», – пряча усмешку, предложил я. Девушка удивлённо заморгала:

– Это как?

– Выпиваешь водку и закусываешь помидором.

– Я водку вообще не пью, – фыркнула рыжая. – Ни в каком виде. Мне что-то лёгкое, с шампанским.

– А лет тебе сколько?

– Восемнадцать уже есть, – огрызнулась она.

– В принципе, пофиг. Я не бармен, – мне надоело дурачить девчонку, да и бармен уже продирался сквозь ревущую толпу к стойке.

– Чего тогда пристал? – огрызнулась девица. Мне снова показалось, что она на взводе.

– Это я? Вообще-то, ты ко мне первая обратилась.

– Ну, ты стоишь тут один, не танцуешь. Что я могла подумать? Чёрт, где его носит?

– Куда-то спешишь? – невинно уточнил я, приглядываясь.

Почти сразу возле меня появилась Полина, выхватила свой пиджачок и метнула в меня испепеляющий взгляд. Заметив это, рыжая усмехнулась.

Диджей в этот момент сводил какие-то безумно несочетающиеся между собой мелодии, толпа ревела, демонстрируя всеобщий восторг. Девушка поморщилась и заглянула в сумочку, после чего досадливо фыркнула.

– Сигаретой хоть угостишь, не-бармен?

– Пошли, – кивнул я, начиная протискиваться через потные колышущиеся тела. – Тебя как зовут?

– Аня.

Заметив, что девушка боится толпы, я взял её за руку и уверенно повёл к двери. Оттуда мы поднялись по железной винтовой лестнице на небольшой балкон, где стояло штук пять столиков-бочек. Знающие ценили это место за возможность выйти на воздух, не выходя на улицу. Я открыл неприметную дверцу в стене, мы поднялись ещё на пару ступенек и оказались под открытым небом.

Крыша. Над нами нависло чернильное небо, разорванное в клочья свинцовыми тучами, сквозь которые мерцали редкие дрожащие звёзды. Здесь было так свежо и тихо после того дурдома, что творился внизу. Мы синхронно глубоко вдохнули ночной разрежённый воздух. Чуть вдали сидела ещё одна парочка, настолько занятая друг другом, что можно было из пушки стрелять – не заметят. Я услышал, как парень пьяно бахвалится перед девчонкой, обещая ради неё набить морду любому в зале. Как по мне, романтика так себе. Вероятно, так думал не только я, его спутница заливисто хохотала.

Аня закурила и выдохнула дым сквозь зубы так, словно из проколотого воздушного шарика вышел воздух.

– Как романтично. Хотела бы я, чтобы из-за меня кто-нибудь рисковал жизнью.

Я шагнул к ней и вполголоса произнёс:

– Если нужна будет помощь, обращайся.

– А эта блондиночка, что чуть меня взглядом не прожгла, не будет возражать?

К этому времени язык мой достаточно развязался, и я вкратце рассказал новой знакомой о хитросплетениях наших с Полей отношений.

– В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую отвергли, – продекламировала Аня, а я присвистнул:

– Откуда такие познания?

– Я же на актрису поступила, правда, не с первого раза.

– А с какого?

– В прошлом году провалилась, всё это время подрабатывала. А теперь вот буду учиться. Сейчас надо уехать к себе в Рыбинск, а к сентябрю вернусь.

Мы вернулись в зал, разговор как-то не клеился. Взгляды, которые Аня бросала на входящих, давали понять, что она кого-то ждёт. На мой вопрос, назначена ли у неё с кем-то встреча, она неопределённо помотала головой. Пару раз я отходил к друзьям, но постепенно наша компания распалась: кто-то свалил, кто-то мотался на танцполе, одна девчонка вообще спала на стуле, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Я тоже решил, что пора ехать домой.

– Проводить тебя до такси? – предложил я Ане.

– А ты что, уезжаешь?

– Надоело. Музыка не очень, да и настроения тусоваться что-то нет.

Пока мы пробирались к выходу, ко мне кинулся пьяненький Андрюха:

– Сваливаешь?

Следом подбежала наша староста Таня:

– Иван Царевич, куда так рано? А, понятно, – хихикнула она, заметив за моей спиной Аню. И уже серьёзно добавила: – Девушка, вы его берегите. Он у нас парень знаменитый.

Я фыркнул.

– Да! Не отпирайся! Не про каждого в газетах пишут! – горячо поддержал её Андрюха.

– Дураки вы, друзья мои! – я сделал Тане знак молчать, а Андрюху похлопал по плечу. – Много не пей. А то до второго курса не доживёшь. И Полину домой подвези.

Пока мы шли до стоянки такси, пришлось рассказать заинтригованной Ане про наше весеннее расследование. В конце я даже спросил, неужели она ничего из этого не слышала в новостях.

Аня как-то странно посмотрела на меня и пробормотала:

– Конечно, слышала. И читала. Я просто не знала, что это ты…

В такси Аня сидела тихо, думала о чём-то своём, но потом всё-таки спросила:

– И как тебе удалось…

– Что?

– Ну, чтобы всё это в газеты, чтобы огласка… Это очень смело с твоей стороны. Студент, который думает не только о выпивке и девочках, а рискует жизнью.

– Просто тогда так вышло. Началось всё с тайны, которая мне почудилась за медальоном, а потом… Людям не заткнёшь глаза и уши. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал.

– И как ты докопался до всего этого? Извини, но ты выглядишь парнем из приличной семьи, не представляю тебя тусующимся среди разного сброда…

– Работая в морге, всякий люд встречаешь, – обтекаемо ответил я, заметив, что таксист уже вовсю прислушивается к нашему разговору. – Да и я был не один. Мне друг помогал, Вовка, и девушка одна, Лена. По правде, это она начала расследование, а потом мы встретились в какой-то точке и дальше двигались в одном направлении…

То, что перед глазами сразу возникло лицо Лены, совсем меня не удивило. После того как мы вместе бегали по лесам и деревням, собирая доказательства существования страшной секты под предводительством бывшего члена преступной группировки, наши пути разошлись. Конечно, это была красивая формулировка, которая прикрывала неприятный факт: у Лены в Москве оказался парень Стас – богатенький сынок какого-то дипломата, который, сам того не зная, спонсировал её разыскные мероприятия. Когда мы всех «победили», Елена Прекрасная не досталась Ивану, а выбрала своего Стаса. Он явился за ней и увёз в Москву. Потом она пару раз звонила, но сначала я был не готов её простить, пытался забыть, а потом и она перестала звонить. С тех пор прошло всего пару месяцев, а мне казалось, мы не виделись вечность.

– А если бы тебе тогда денег предложили? – вдруг тихо спросила Аня, а я растерялся:

– Денег? Кто? В смысле – за молчание?

– Например.

– Думаю, я бы отказался. Меня бы совесть потом всю жизнь мучила. Я себя знаю. А ты? Ты бы как поступила?

– Остановите мне на углу Кирова, – вместо ответа попросила Аня.

Таксист раздражённо угукнул и свернул на перекрёстке. Я знал, что там находится частный сектор, и удивился:

– Ты там живёшь?

– Нет, надо к знакомой заскочить. Спасибо тебе.

Такси притормозило.

– Мне-то за что? Запиши мой номер. Если что, звони, не стесняйся.

– Набери меня, – Аня продиктовала цифры, я сделал ей пропущенный звонок, и она сохранила контакт.

Таксист постукивал по рулю пальцами и недовольно поглядывал на меня. Аня подхватила свою сумку, хлопнула дверцей чуть сильнее, чем требовалось, и бегом устремилась в сторону частного сектора.

«Оглянется или нет?» – зачем-то подумал я. И она оглянулась. Внимательно посмотрела, а я помахал ей. Аня резко повернулась и скрылась из виду. А такси повезло меня домой, уверенно рассекая отражённый в лужах свет редких фонарей.