Читать книгу Тайная география - Зигфрид Герцог Фон Бабенберг - Страница 10

Рассвет застал их на пустыре за городской чертой, куда они добрались, пересаживаясь с одного раздолбанного пригородного автобуса на другой. Ирина вела их окольными тропами, избегая даже скромных поселковых автостанций. Она платила за проезд наличными, скомканными купюрами, и водители, усталые и равнодушные, брали их, не глядя на пассажиров. Заправка «Восток» представляла собой унылое зрелище: два ржавых топливных колонка, покосившееся здание кафе с заляпанными мухами окнами и пара большегрузов, стоявших в отдалении, как уставшие великаны. Воздух густо пах соляркой и пылью. Ирина, натянув капюшон, осмотрела территорию с расстояния, ее глаза выхватывали каждую деталь. – Жди здесь, – бросила она Алексею, указав на чахлый кустарник у обочины. – Если что-то пойдет не так, уходи вдоль трассы на восток. Не оглядывайся. Она направилась к одному из грузовиков, фуре «Вольво» с облупленным синим кузовом. Алексей, затаив дыхание, наблюдал, как она постучала костяшками пальцев в дверцу кабины. Дверь со скрипом открылась, и в проеме показался крупный мужчина в засаленной куртке. Невысокий, но широченный в плечах, с лицом, обветренным дорогой и алкоголем. Они недолго разговаривали. Ирина что-то передала ему – пачку купюр. Мужчина медленно пересчитал деньги, сунул их в карман и кивнул на кабину. Только тогда Ирина обернулась и сделала Алексею знак рукой. Подходя к фуре, Алексей почувствовал запах – смесь махорки, пота и еще чего-то кислого, словно бывшего в кузове груза. Рыбы. Да, он пах рыбой. – Залезай, картограф, – сказала Ирина, открывая дверь пассажирской стороны. – Знакомься, Семен. Наш проводник. Алексей вскарабкался в кабину. Пространство было тесным, забитым тюками с вещами, пустыми бутылками и смятыми пачками из-под сигарет. Семен, не глядя на него, тронул с места. Грузовик с грохотом и лязгом покатил по разбитой дороге. Ехали молча. Семен сосредоточенно курил, изредка сплевывая в открытое окошко. Ирина смотрела в боковое зеркало, следя за дорогой позади. Алексей пытался не думать о том, что каждое вращение колеса приближает их либо к спасению, либо к новой ловушке. Через час Семен наконец заговорил. Его голос был хриплым, будто простуженным гравием. – Так ты тот самый чудак, что всю эту катавасию устроил? – он бросил взгляд на Алексея. – С экранами своими, с картами?

Алексей только кивнул. – Дурная работа, – философски изрек Семен. – Лезут люди в дела, которые им не умудрены. Лучше бы землю пахали. Или рыбу ловили. Все яснее. Поймал – не поймал. Посадил – выросло. А вы со своими цифирками… сами не знаете, что творете. – Мы и пытаемся понять, – тихо сказала Ирина. – Понять… – Семен фыркнул. – Баба с возу – кобыле легче. Вот возьмите мой тахограф. Все ему ясно. Скорость, время, отдых. А спроси его, почему мужик в Калуге жену бьет? Или откуда в Архангельске дождь берется? Не скажет. Потому что не его дело. А вы лезете. Во все дела сразу. Алексей хотел было возразить, что мир стал сложнее, что все связано, но слова застряли в горле. В устах этого простого, уставшего от жизни человека его доводы звучали бы как жалкое оправдание. Они свернули с асфальта на грунтовую дорогу, и грузовик закачался на ухабах. Лес по бокам сомкнулся, темный и глухой. – До Ольховки отсюда верст двадцать, – сообщил Семен. – Далее мой путь – на север. Высажу вас у развилки. Дальше сами. Через полчаса он действительно остановил машину на окраине крошечной, заросшей бурьяном деревушки, состоящей из десятка покосившихся изб. Дальше вела лишь узкая, размытая дождем колея. – Спасибо, Семен, – сказала Ирина, выпрыгивая на землю. – Не за что, – буркнул он. – Только смотрите… – он снова уставился на Алексея. – Вы там, в своих цифрах, не забудьте, что за каждой единичкой-то человек стоит. Мужик, баба, дитя. Со своими болями, радостями. А то вы их, единичек этих, как клопов давить станете. Не глядя. Он хлопнул дверью, развернул грузовик и медленно покатил обратно, к трассе, оставляя за собой облако рыжей пыли. Алексей и Ирина остались одни среди тишины, нарушаемой лишь пением птиц и шелестом листьев. Воздух был чистым и пьянящим. – Вот и Ольховка, – сказала Ирина. – Теперь найдем избу Вагина. Говорили, на отшибе стоит, у самого леса. Они пошли по единственной улице. Деревня казалась вымершей. Только у одного дома они увидели старушку, сидевшую на завалинке. Та проводила их безучастным взглядом. Изба Вагина оказалась на самом краю, как и говорили. Небольшая, почерневшая от времени, с провалившейся кое-где крышей. Но дым из трубы шел. Значит, кто-то был внутри. Ирина остановилась, положив руку на рукоять ножа за поясом. – Готовься ко всему, – предупредила она. Она подошла к двери и постучала. Сначала тихо, потом громче. Внутри послышались медленные шаги. Щелкнул засов. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял высокий, худой старик в потертом домашнем халате. Седая борода, густые брови и пронзительные, не по годам живые глаза, которые сейчас смотрели на них не столько с удивлением, сколько с горьким пониманием. – Горчаков, – произнес профессор Вагин без всякого приветствия. – Я знал, что ты придешь. Входите. И закрывайте дверь. Пока не поздно.