Читать книгу Тайная география - Зигфрид Герцог Фон Бабенберг - Страница 6

То ощущение кратковременного облегчения, что посетило его на набережной, оказалось обманчивым, как мираж в пустыне. Уже к вечеру следующего дня Алексей понял, что его попытка «исправить» ситуацию в Кандао была новой, куда более страшной ошибкой.

Он следил за последствиями своего второго вмешательства. И если первое было камнем, брошенным в пруд, то второе оказалось сброшенным в воду валуном. Волна пошла жесткая, предсказуемая лишь в самой малой своей части. Созданная им искусственная продовольственная программа, с такой легкостью перенаправившая ресурсы, обрушила локальный рынок в соседнем с Кандао регионе. Десятки мелких торговцев разорились в одночасье. Возникли стихийные протесты. Правительство ввело войска. В сводках новостей мелькали смутные, отрывочные сообщения о «беспорядках на почве экономических трудностей».

Алексей сидел перед экраном, и ему казалось, что он слышит этот гул – гул человеческого недовольства, рожденный его собственным высокомерием. Он щупал пульс мира и думал, что знает, где болит. И он, не врач, а мальчик с скальпелем, резал живую плоть, не ведая о последствиях.

Его собственный разум начал предавать его. В уличном шуме ему чудились шаги за спиной. В случайных взглядах прохожих – пристальное внимание. Письмо Вагина он перечитал еще раз и сжег в пепельнице, словно улику. Паранойя? Возможно. Но разве паранойя не есть удел тех, кто прикоснулся к истине, слишком тяжелой для обычного сознания?

Он пытался вернуться к чистой науке, к простому наблюдению. Но это было невозможно. Его взгляд теперь цеплялся за каждую аномалию, каждую микроскопическую дрожь данных, пытаясь разглядеть в ней отсвет своей собственной вины. «Геосинтез» из гордости превратился в источник мучительной, неотвязной тревоги.

В одну из таких бессонных ночей, когда цифры на экране начали расплываться перед глазами, он решил пойти на отчаянный шаг. Он не мог остановиться, не мог заставить себя уничтожить свое творение. Но он мог попытаться понять его лучше. Глубже. Он запустил новый, до сих пор скрытый даже от самого себя, модуль – «Глубинный анализ связей». Алгоритм, который должен был не просто отслеживать последствия, а предсказывать их, моделируя вероятные ветки будущего.

Система работала несколько часов, потребляя невероятные вычислительные мощности. Алексей дремал, склонив голову на клавиатуру, а когда поднял ее, на экране его ждало зрелище, от которого кровь застыла в жилах.

Он увидел не одну цепь событий. Он увидел их тысячи, десятки тысяч, переплетенных в гигантский, пульсирующий клубок. И в центре этого клубка, в эпицентре всех мыслимых и немыслимых катастроф, стоял он сам. Алексей Горчаков. Его цифровой профиль, его действия были тем первоисточником, из которого расходились волны хаоса. Система, обученная на его же данных, выдала ему его же собственный портрет – портрет разрушителя.

Но это было не самое страшное.

Самой ужасной деталью были несколько веток моделирования, которые сходились не на нем. Они сходились в одной точке, отмеченной знаком, которого он раньше не видел – стилизованным изображением полной чаши, символа изобилия. И эти ветки были… чистыми. Эффективными. Лишенными побочных хаотических последствий. Кто-то другой уже пользовался той же самой силой, что и он, но делал это с хирургической, нечеловеческой точностью. И этот кто-то, судя по всему, только начинал свою работу.

«Плерома». Имя, данное неизвестным противником, пришло ему на ум само собой, словно подсказанное темной интуицией.

В этот момент в квартире погас свет. Гул серверов оборвался, погрузив комнату в гробовую тишину. Наступила тьма, полная и абсолютная. Алексей замер, прислушиваясь. Ни звука. Ни гула лифта, ни гудения холодильника. Отключилось все. Город за окном тоже погрузился во мрак. Ни одного огонька.

Это была не обычная авария. Это было сообщение.

Он услышал скрип входной двери. Медленный, осторожный. Кто-то вошел в квартиру. Не взламывал замок, а просто вошел, словно у него был ключ.

Алексей, не дыша, отодвинулся от стола, прижавшись спиной к холодной стене. В кармане его брюк лежал складной нож. Смехотворное оружие против того, с чем он столкнулся.

В дверной проем рабочей комнаты, очерченный слабым светом уличного фонаря, пробивавшимся сквозь тучи, встала фигура. Невысокая, женская.

– Алексей Горчаков? – произнес тихий, спокойный голос. – Не бойтесь. Я не из «Плеромы». Я, возможно, единственный человек в этом городе, который понимает, что с вами происходит. Меня зовут Ирина. Ирина Львова. Мы с вами недолго были коллегами. Я аналитик МЧС. А теперь, пожалуйста, отойдите от стены. Вы только что активировали скрытую сигнализацию. Через три минуты здесь будет небезопасно.

Алексей не двигался, парализованный страхом и недоверием.

Женщина вздохнула. – Четыре дня назад в 14:30 по местному времени вы внесли изменение в базу данных порта Нереиды. Через девятнадцать часов в Сибири обанкротилась логистическая компания «Транссиб-Логистик». Через сорок три часа в Кандао начался голод. А через шестьдесят семь – вы попытались это исправить, вызвав протесты в Лаосе. Я отслеживаю эти аномалии уже полгода. Вы – не причина. Вы – симптом. Теперь идем. Или вы хотите объяснять все это людям из «Плеромы», когда они придут?

Она произнесла это с такой усталой, почти профессиональной уверенностью, что сомнения Алексея рухнули. Он кивнул в темноте, шагнул вперед и почувствовал, как холодная рука схватила его за запястье.

– Бежим, – коротко сказала Ирина и потянула его за собой в черный зев коридора.