Читать книгу Будем жить! - Алексей Сергеевич Гагарин, Алексей Гагарин - Страница 13

Два месяца проползли в учебном центре в ежедневной работе. Виктору казалось, что он здесь целую жизнь. Всё, что было до учебки, осталось в давней другой жизни, и он сам теперь не тот, кем был раньше. Жаль, что его не видят сейчас Наташа с матерью. Он бы им таким понравился. Иногда думалось, что Катюша, встреть он ее на улице, не узнает отца. Чем быстрее приближался день отправки на передок, тем прочнее гнездились в душе Виктора тревога и смутное томление, тем молчаливей, задумчивей становился он, и всё чаще повторял он Николаю: Тише! Никому не рассказывай! И вот завтра на ЛБС! Так кратко называли линию боевого соприкосновения.

Сплошного фронта не было. Шла война от лесопосадки до лесопосадки, изрытыми опорниками, разветвленными окопами с блиндажами, бойницами, площадками и вынесенными ячейками для пулеметов и гранатометов, со своим отдельным отхожим местом. А поля между лесопосадками были густо усыпаны противотанковыми и противопехотными минами, простреливались снайперами и контролировались дронами. Нет, страха особого не было, Виктор за эти два месяца сплошных тренировок многому научился, был уверен в себе, но волнение, беспокойство, не подведет ли он своих новых друзей, были, тревожили его.

Вечером Николай с Виктором и со своим земляком Филатом сидели в столовой пили чай с крекерами. Филат был такой же легкий человек, как и Николай, похахатывали частенько вместе, подшучивали добродушно над Виктором. Но сейчас Филат был грустен и молчалив.

– Что-то ты, Филат, загрустил сегодня. Устал? – обратился к нему с улыбкой Николай.

– А тебе совсем не беспокойно перед завтрашним днем? – переспросил Виктор у Николая.

– Не рассуждай, не хлопочи! – уверенно ответил тот. – Безумство ищет, глупость судит. Дневные раны сном лечи, а завтра быть чему, то будет! Гениальные строчки! Чего расстраиваться зря? Завтра быть чему, то будет.

– Не это меня волнует сейчас, – заговорил Филат. – Жену у меня в роддом увезли. Дочку ждем. Переживаю, как она там? Жалко, меня рядом нет.

– Вот оно что! – воскликнул Николай. – Не поздравляю. Рано! Имя выбрали?

– Машей назовем… Машенькой, Марусей. Мою маму так зовут. Будут две Филатовы Маши, большая и маленькая.

– Мою маму тоже Машей зовут, – отозвался Виктор. – Мария Дмитриевна!

– Вернусь домой, родим Ивана, – с нежной мечтательной улыбкой проговорил Филат. – Будут у нас Иван да Марья! – и засмеялся светло.

На другой день пасмурным хмурым утром вся группа капитана Резцова разместилась в бронированном Урале и отправилась к линии боевого соприкосновения. Ехали молча. Виктору казалось, что на настроение бойцов, привыкшим к жарким солнечным дням, повлияло хмурое прохладное утро.

– Чего притихли? – обратился ко всем после часа молчаливой езды капитан Резцов.

– Русский человек издревле подвержен настроениям погоды, – отозвался Виктор. – На улице пасмурно и на душе хмарно. Солнышко взойдет, развеселимся.

Ответ Виктора не удовлетворил капитана, и он обратился к Николаю:

– Мучкап, у тебя язык отсох или ты ещё не проснулся? Я тебя таким впервые вижу. Где анекдоты?

– Вам хочется анекдота? Он есть у меня, – бодро отозвался Николай.

– Бухти, – буркнул кто-то из солдат.

– Анекдотик в тему, – начал Николай. – Окончили военное училище три друга – Иванов, Петров и Сидоров, направили их на прохождение воинской службы в часть. Явились они к командиру батальона, ждут в предбаннике приема. Комбат выходит из своего кабинета, смотрит на них:

– Кто такие?

Молодые офицеры объяснились. Комбат посмотрел на часы и говорит:

– Хорошо! Я на три часа отлучусь по важному делу, а вы за это время подготовьте каждый мне ответы на три вопроса: ваше отношение к водке, к девкам и к воинской службе.

И уехал. Возвращается через три часа, молодые офицеры ждут его.

– Ну, как, – спрашивает, – ответы готовы?

– Готовы!

– Иванов, заходи!

Входят в кабинет.

– Итак, Иванов, твое отношение к водке?

– Не пил, не пью и не собираюсь пить, – бодро отвечает Иванов.

– А к девкам?

– Я женат, товарищ подполковник. Жену люблю и изменять ей не собираюсь.

– Хорошо, а к воинской службе?

– Я с детства мечтал стать офицером. У меня и отец, и дед – офицеры!

– Отлично! Назначаю тебя командиром первой роты. Иди, принимай дела! Позови Петрова.

Входит в кабинет лениво, в развалку лейтенант Петров.

– Так, Петров, твое отношение к водке?

– Пил, пью и бросать не собираюсь…

– А к девкам?

– Гулял, гуляю и буду гулять!

– К воинской службе?

– Плевал я на нее. У меня отец генерал, засунул в училище против моей воли. Приходится терпеть!

– Понятно… Назначаю тебя завскладом. Зови Сидорова.

Входит бодренький Сидоров.

– Ну, Сидоров, твое отношение к водке?

– Ящик водки в багажнике.

– А к девкам?

– Девки в машине.

Комбат тянется к телефону, берет трубку, набирает номер и говорит:

– Машенька, ты сегодня меня к ужину не жди. Поздно вернусь. Ко мне заместителя прислали, буду знакомить его с хозяйством!

Николай умолк, а солдаты оживились. Смешки раздались.

– Так-то лучше, – произнес со смехом капитан Резцов. – А ты, Увар, говоришь, погода влияет на русского человека. Мы в любую погоду посмеяться можем. Филат, твоя очередь! Ждем!

– Я сегодня не в форме, – откликнулся Филат. – Мучкап, продолжай, у тебя историй на сутки хватит.

– Ну, раз так, расскажу я вам реальную историю, – с готовностью откликнулся Николай. – Поехала как-то молодая замужняя женщина отдохнуть от мужа на юга. Ну то-се, познакомилась с лицом кавказской национальности. Короче, любовь – ужас. Но время пролетело, пора уезжать – что делать?

Любовник говорит ей, мол, не грусти, вызову тебя. Приехала она домой, через неделю телеграмма: «Умерла тетя срочно приезжай».

Муж ни в какую:

– Одну не отпущу – поедешь с моей матерью.

Что делать? Послала любовнику телеграмму: «Выезжаю со свекровью». Короче, приезжают, встречают их два «мерседеса», даму нашу – в один, свекровь – в другой. Неделю наша дама побалдела, пора домой. Привозят ее к поезду, встречаются со свекровью, садятся в купе. Смущенная дама спрашивает:

– Мам, что дома говорить будем?

Свекровь ей:

– Не знаю, что ты, дочка, скажешь, а я и на девять дней, и на сорок дней поминать поеду.

Теперь смешки раздались оживленней, чем прежде. Так, незаметно за разговорами и анекдотами, пролетели четыре часа. Урал въехал в городок и, притормозив, повернул к железным воротам в высоком бетонном заборе, поверху которого шла колючая проволока. Остановился, посигналил. Ворота потихоньку открылись, и Урал въехал во двор, остановился на свободном месте на заасфальтированной площадке под кленами рядом с тремя уазиками и несколькими легковыми автомобилями.

– Выгружайсь! – скомандовал капитан Резцов.

Солдаты один за другим посыпались из кузова Урала. Виктор спрыгнул вслед за Николаем, огляделся, прислушался. Звуков боя не слышно, спокойно чирикали воробьи на высоких кустах кленов, откуда-то из-за двухэтажного здания из белого кирпича доносилось недовольное карканье галки.

– Куда мы приехали? – спросил Виктор.

– Хрен его знает. Явно не на передок, – ответил Николай.