Читать книгу Будем жить! - Алексей Сергеевич Гагарин, Алексей Гагарин - Страница 3

На заднем дворе Дорстроя, возле железнодорожного полотна, мощный оранжевый бульдозер спокойно, без натуги, карабкался на гору щебня, двигая перед собой отвалом шевелящийся, шелестящий вал мелких сухих камешков. На железнодорожном полотне, поднятом на полтора метра над землей, стояли три только что выгруженных вагона с откинутыми вниз на дне люками.

Виктор Кирюшин, двадцатишестилетний парень в темно-синем комбинезоне и в связанной матерью черной шерстяной шапочке сгребал на бульдозере привезенный щебень в большую высокую гору, с другой стороны которой его друг Николай Черкашин на своем фронтальном ковшовом погрузчике черпал ковшом щебень и высыпал в кузов КамАЗа. Бульдозер вполз на вершину горы. Щебенка, поднимая пыль, ссыпалась с отвала, обнажив отполированный до блеска стальной нож. На вершине, на ровной поверхности, бульдозер, качнувшись, выпрямился. Заходящее, но ещё яркое весеннее солнце ударило в глаза Виктора сквозь запыленное лобовое стекло. Он прищурился, быстро включил заднюю скорость, и бульдозер легко пополз вниз, снова накренившись назад. Солнце исчезло. На небе стало видно серое, грязноватого цвета облако, которое подкрадывалось к солнцу, намереваясь его закрыть.

Виктор оглянулся, посмотрел в заднее окно бульдозера на нависший зловещий вал тучи над длинным корпусом под шиферной крышей мастерских Дорстроя. В торце корпуса стоял ряд высоких старых тополей, опушенных легкой лимонной весенней дымкой и усыпанных черными гнездами грачей. Птицы беспокойно, тревожно и неслышно из-за ровного шума мотора взлетали над гнездами и снова садились на ветки тополей.

Тревожно было и на душе Виктора. Но не из-за надвигавшейся темно-синей с белесой дымкой тучи, которая грозила то ли весенним ливнем с ураганом, то ли поздним снегом. Он не обращал на нее внимания. Тягостные мысли его были далеко. Он чувствовал себя смутно и гнетуще, словно был в чем-то виноват. Виноват так, что нет ему прощения. Чувство это у него появилось после того, как ему позвонила Анастасия Петровна, мать Павла Мельникова, спросила, давно ли звонил он Паше. Ей только что сообщили из военкомата, что Павел пропал без вести два месяца назад. Виктор звонил Павлу, звонил и Николай, звонили не раз за эти два месяца, но металлический голос равнодушно отвечал, что телефон отключен или находится вне зоны действия сети.

Павел Мельников, Николай Черкашин и Виктор Кирюшин дружили с детского сада, учились в одном классе. Паша после школы поступил в летное училище, стал военным летчиком, участвовал с первого дня в Специальной военной операции на Украине. Прошлой осенью Виктор с Николаем пытались уйти по контракту на СВО, но начальник Дорстроя уговорил местного военкома отказать им, мол, бульдозеристы на таком же фронте, только мирном. И теперь Виктор терзался мыслями, что Паша, возможно, погиб, и что если бы они с Николаем не отступились легко после отказа военкома заключить с ними контракт, с Пашей ничего не случилось бы. Хотя понимал: как они могли защитить летчика? Но всё же думалось смутно, что только одно сознание, что его друзья сражаются где-то рядом, могло спасти его.

Бульдозер спустился с горы щебня к железнодорожному полотну, на котором замерли, возвышаясь, три вагона. Виктор посмотрел в окно, как погрузчик Николая, поднимая пыль, высыпал сухой щебень в наполненный кузов самосвала и отъехал от него. КамАЗ рыкнул, выпустил из трубы сизый дым и, покачиваясь на неровностях дороги, начал медленно отползать от высокой горы щебня, направляясь к открытым воротам Дорстроя. Погрузчик развернулся, отъехал в сторону на лужок, покрытый зеленой дымкой молодой зелени, и остановился, замер. Николай высунулся из кабины и махнул рукой Виктору, предлагая заканчивать работу.

Виктор задом отогнал бульдозер поближе к погрузчику, опустил широкий отвал на землю, заглушил мотор, взял тряпку, вылез из кабины на гусеницу и начал протирать запыленное за день лобовое окно. До него в наступившей тишине сразу же донеслись сварливые крики грачей на тополях рядом со зданием мастерских. Жутковатая туча увеличилась, гнетуще нависая над тополями. Возле обшарпанной стены здания ещё виднелся грязноватый вал снега, ссыпавшегося с крыши, а совсем рядом уже светились первые робкие цветы мать-и-мачехи.

Николай вылез из кабины погрузчика, запер дверь и крикнул Виктору:

– Кончай тереть! Сейчас ливанёт, вымоет…

– Тише! Никому не рассказывай! – откликнулся Виктор, продолжая вытирать окно.

У него была привычка отвечать так, когда он был не настроен разговаривать, чтоб отстали от него. Николай знал об этом и достал смартфон, нажал кнопку вызова телефона Павла Мельникова со смутной надеждой, что вдруг тот откликнется, но снова ответил металлический голос, что телефон отключен.

Виктор кинул пыльную тряпку на пол кабины, взял из-за сиденья небольшой рюкзачок с термосом, запер дверь и спрыгнул с гусеницы на лужок, вдохнув полной грудью легкий сладковатый запах молодой травки. К бульдозеру, виляя хвостом, подбежала рыжая глазастая дворняга, села у ног Виктора, с надеждой подняла к нему свою хитроватую мордочку и словно улыбнулась ему глазами. Виктор присел, потрепал ее ласково за уши, говоря:

– Не забыл я тебя, Жулька, не забыл! Оставил бутербродик.

Он достал из рюкзачка бумажный сверток, развернул его и протянул собаке бутерброд с колбасой. Жулька выхватила из его руки лакомство и начала торопливо есть. Виктор снова потрепал ее по шее рукой.

– Сторожи наши танки, чтоб к ним никто ни на шаг не приближался.

Николай с нетерпеливой улыбкой смотрел, как Виктор угощает дворнягу.

– Помчались, а то до бытовки добежать не успеем. Ливанет!

С обратной стороны здания, в котором располагались мастерские, склады и бытовки рабочих, на площадке напротив дверей стояло несколько легковых автомобилей рабочих Дорстроя. Заднее крыло машины Виктора было смято. Фонарь разбит.

Проходя торопливо мимо нее, Николай проговорил:

– Заскочим на минутку в ГИБДД к Андрею. Он звонил, просил подписать постановление.

Пока они умывались в бытовке, переодевались, зловещая туча накрыла солнце, на улице стало пасмурно, темно и ещё тревожнее. Когда они вышли из здания, сильный порыв ветра метнул в них первые крупные капли дождя. Они бросились к машине, только успели вскочить в нее, как ливень с шумом, стеной обрушился на землю.