Читать книгу Будем жить! - Алексей Сергеевич Гагарин, Алексей Гагарин - Страница 17

Виктор спустился в свой окоп, замер, облокотившись о бруствер, стал слушать небо, всматриваться в кусты. Совсем рассвело, где-то за лесопосадкой выглянуло красное солнце из-за горизонта. Прошелестел по веткам порыв ветра. Позади послышались шаги нескольких человек. Виктор оглянулся. К нему по тропинке один за другим приближались несколько бойцов. Проходили мимо, углублялись в лесопосадку. Одного из них Виктор узнал, это был земляк, Филат. Виктор вспомнил, как тот в столовой говорил, что его беременная жена в роддоме. Он тоже узнал Виктора и заговорил шутливо:

– Увар, пошли с нами, чего сачкуешь!

– Команды не было.

Филат взглянул на трупы возле окопа.

– Чего ты друзей не уберешь?

– Они смирные, без них скучно… – и спросил: – Как жена? Родила?

– О-о! – радостно воскликнул Филат. – Родила Машеньку! Говорит, здоровенькая! Только, говорит, не кричит, а мяукает, как котеночек… Смешно! Вот бы послушать!

– Пусть жена запишет на телефон, послушаешь, – подсказал Виктор.

– Это идея! – восторженно воскликнул Филат. – Как же я сам не догадался!

– Филат, нечего болтать, вперед! – раздался командирский голос.

Это подошел командир прибывшей группы лейтенант Кружков, приземистый, плечистый и строгий на вид.

– Бывай! – кинул Филат Виктору. – Встретимся после боя.

И скрылся за кустами.

Лейтенант Кружков подошел к сержанту Хрунову, снял перчатку, поздоровался за руку, спросил:

– Сколько у тебя бойцов?

– Осталось семь, – ответил Хрунов и добавил. – Со мной!

– Есть двухсотые?

– Слава Богу, один трехсотый… А вот и он.

Хрунов взглянул на улыбающегося Николая, который направлялся к ним.

Виктор тоже увидел друга, на душе сразу потеплело, заулыбался.

– Подлатали? – спросил Хрунов у Николая.

– Ухо пришили, кожу заштопали, сказали, до свадьбы заживет.

Хрунов кивнул на окоп Николая:

– Занимай свой… И сиди тихо, – и обернулся к Кружкову. – Они у меня не обстрелянные. Только из учебки.

– Мне пояснили. Помогут наших трехсотых вытаскивать.

– Я уже получил команду.

– Ну, а я со своими в накат, – вздохнул он.

– С Богом!

Они пожали друг другу руки, и командир скрылся в кустах, а Хрунов пошел к другим бойцам.

Виктор проводил его взглядом и возбужденный радостью за друга выкарабкался из своего окопа, спрыгнул в окоп Николая, обнял его.

– Ну как? Будем жить?

– Будем жить! – откликнулся, засмеявшись, Николай. – Как рваный носок заштопали.

До них донесся громкий голос Хрунова.

– Всем сидеть в окопах. Начнется бой, будем вытаскивать трехсотых.

– Ну давай, – толкнул Виктор кулаком в плечо друга. – Не высовывайся напрасно, а то башку снесет.

Он вылез из окопа Николая и спустился в свой, снова замер, грудью навалившись на край окопа и выставив автомат в сторону кустов. Ждали недолго. Неожиданно быстро и громко застучал пулемет, и сразу лесопосадка наполнилась множеством автоматных очередей, взрывом гранат.

Виктор поглубже опустился, спрятался в окоп, потом потихоньку стал выглядывать из него. Сердце снова забилось сильнее и тревожнее. Бой шел за кустами, за которыми ничего не видно. Позади одна за другой начали рваться мины.

Вдруг из кустов вынырнули четверо бойцов из группы эвакуации. Они несли на спальном мешке раненого. У него перебита нога, перетянута жгутом и забинтована. Увидев Виктора, Николая, окопы, бойцы опустили раненого на землю. Один из них крикнул Виктору:

– Помогите раненому. Обезболивающее вкололи… Мы за следующим.

Группа эвакуации бегом скрылась в кустах. А Виктор, поначалу онемевший, мигом выбрался из окопа и кинулся к раненому, который громко, непрерывно стонал:

– Братан, а-а-а-а! Не бросай меня… А-а-а-а!

Спальный мешок его, несмотря на перевязанную ногу, был в луже крови. Виктор повернул раненого на бок. У того из-под брони сочилась кровь. Виктор начал торопливо стаскивать с него броник. К ним подбежали Николай и двое молодых бойцов из их группы и замерли, глядя, как он пытается расстегнуть бронежилет и разгрузку. Дрожащие руки Виктора скользили по окровавленным застежкам. Виктор от горечи и бессилия взорвался, заорал на бойцов, уставившихся на него:

– Какого пялитесь?! В нем дыры. Помогай мне! Вытечет!

Оба бойца сразу же кинулись к раненому, втроем они быстро сняли бронежилет, РПС и куртку. На боку бойца было несколько следов осколочных ранений, из которых сочилась кровь. Его начали торопливо, неловко перебинтовывать.

А бой впереди продолжался. Начали рваться снаряды, но они уже никакого впечатления не производили на Виктора, который поспешно, взволнованно заканчивал забинтовывать раненого. Бинты тут же намокали кровью в местах, пробитых осколками. Руки его были в липкой крови, стоял приторно-тяжелый запах, напоминающий запах мокрого ржавого железа, вдруг вспомнилось, что почти так же пахла тушка курицы, которой он только что отрубил голову и окунул в кипящую воду, чтобы было легче ощипывать. Он почувствовал подступающий к горлу приступ тошноты. Мелькнуло в голове: как бы не вырвало, опозоришься перед ребятами! Виктор пересилил себя, сглотнул комок в горле и завязал бинт узлом на груди раненого.

Из кустов снова возникли четверо из группы эвакуации с раненым на спальном мешке. Они положили его рядом с тем, которого только что перевязал Виктор, и снова убежали туда, где трещали автоматы, стучали пулеметы и рвались мины.

Подошел сержант Хрунов, хмуро кивнул на перевязанного раненого, коротко бросил:

– Несите в медпункт.

Виктор, Николай и те два бойца, которые помогали раздевать и перевязывать раненого, ухватились за углы спального мешка, на котором лежал продолжавший стонать раненый, и торопливо понесли его по лесопосадке в медпункт. Нести было тяжело, неудобно, рука немела. Виктор опасался, что не удержит, выпустит, и раненый вывалится на землю, не хотелось показаться слабаком перед ребятами.