Читать книгу Будем жить! - Алексей Сергеевич Гагарин, Алексей Гагарин - Страница 15

Сержант Хрунов взял одну из кассет, лежавших между сиденьями, прочитал вслух надпись на ней синим фломастером:

– Чичерина. «Прощание славянки», – и снова взглянул на водителя: – Музычка работает?

– Работает…

– А что же мы тогда грустим?

– Вставляй… Я в открытое окно птичек слушаю… Но сюда они редко долетают. В поле выключим.

Хрунов вставил кассету, и тотчас же зазвучала духоподъемная всем знакомая музыка, только слова были другие.

Чичерина пела:

Слова песни резко подействовали на Виктора, он прикрыл ладонью глаза, чтоб никто не увидел выступивших слез. А Николай запомнил повторяющийся припев и подхватил его, когда Чичерина запела его в третий раз:

– Багров горизонт. Уходим на фронт. Ведет нас труба, любовь и вера, и судьба… И мы вернемся, навстречу солнцу, воспрянем от чужого сна.

Выехали за город. И сразу же у дороги показался разбитый, сгоревший уазик, чуть дальше на обочине виднелся с раскуроченным боком БМП. Разрывы снарядов стали слышнее, резче.

– Всё, выключай, – взглянул водитель на Хрунова и выставил ухо в открытое окно водительской двери.

Уазик пошел вдоль лесопосадки. Его стало резко подбрасывать на ухабах, но он не сбавлял скорости, петляя мимо сгоревших машин, бронетранспортеров, даже два покрытых ржавчиной танка промелькнули мимо окна. Разрывы снарядов всё ближе, ближе.

Вдруг метрах в пятидесяти впереди земля взлетела вверх, разрыв снаряда. Уазик резко свернул в лесопосадку и остановился.

– Приехали! – выдохнул водитель.

– Выгрузка! Быстро! – выкрикнул Хрунов и первым выскочил из кабины.

Виктор, так как садился первым и был в глубине салона, выбрался последним. Сержант Хрунов уже успел скомандовать:

– Растянуться! За мной!

И первым направился по тропе среди лесопосадки. За ним метрах в семи друг от друга быстрым шагом пошли бойцы. Виктор оказался позади всех. Он шел вслед за Николаем, с волнением прислушиваясь к бою в той стороне, куда они шли. Оттуда доносились торопливые выстрелы, резкие разрывы мин и снарядов. Сердце Виктора бешено билось в груди, после каждого взрыва хотелось пригнуться. К тому же он весь превратился в слух, не слышно ли с неба мерзкого жужжания птички.

Лесопосадка в этом месте была густой. Сквозь листья сверху нельзя было заметить быстро идущих солдат. Солнце, показывавшееся время от времени в просветах лесополосы, уже низко склонилось к горизонту за горбатым полем, заросшим мелким кустарником, стало тускнеть. В тени лесополосы было не так жарко, но от быстрой хотьбы, тяжести бронежилета с шестью магазинами, набитыми патронами, гранатами в кармашках разгрузки, автомата, рюкзачка из-под шлема по вискам, щекам, по лбу лился пот, капал с бровей. Виктор не обращал на это внимания, весь превратился в слух. Сколько идти, было неизвестно. Солнце сядет, в темноте можно потеряться. Он, стараясь не приближаться близко к Николаю, но и не отстать, спросил у него громким шепотом:

– Куда мы идем? Что говорят?

Николай оглянулся, ответил:

– А хрен его знает? Как в анекдоте:

– Пап, а почему луна больше звезд?

– А хрен ее знает…

– А почему солнце такое яркое?

– А хрен его знает…

– Пап, может, ты устал?

– Нет-нет, ты спрашивай, сынок! Кто ж тебе еще, кроме отца-то, все объяснит?

Навстречу им по тропе четверо солдат из группы эвакуации несли раненого на спальном мешке.

Николай и Виктор остановились, пропуская их, сошли с тропы в кусты. Виктора вдруг осенило: как же он не посмотрел, куда шагнул, а вдруг там мина или растяжка. Он мигом взглянул себе под ноги. В прошлогодних листьях и реденькой траве ничего не было. Он успокоился, взглянул на раненого, который лежал с совершенно белым лицом. Его быстро пронесли мимо них. Николай и Виктор молча двинулись дальше. Ещё беспокойнее стало после встречи с раненым.

– Ты видал, какое у него белое лицо? – встревоженно спросил Виктор.

– Много крови потерял.

– Не донесут… Чем это его?

– Снаряд должно… Или мина… Надеюсь, дотянет…