Читать книгу Влесова книга: что дальше? Феномен, текст, миф - Дмитрий Герасимов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 22

Лидия Павловна Жуковская (1920—1994) была одним из ведущих советских специалистов по древнеславянской письменности, автором фундаментальных трудов по палеографии и лингвистическому источниковедению. Ее экспертиза, выполненная в апреле 1959 года (само обращение Лесного датируется 1960 годом, но, судя по документам, работа над заключением велась и ранее), стала первым профессиональным анализом текста «Влесовой книги» и во многом определила отношение к нему академической науки на десятилетия вперед.

Условия, в которых работала Жуковская, были далеки от идеальных. В ее распоряжении имелась лишь одна фотография, на которой читалось всего около десяти строк текста. Никаких дополнительных материалов — ни описаний дощечек, ни сведений об обстоятельствах их находки, ни тем более самих оригиналов — у эксперта не было. Тем не менее, даже этот скудный материал позволил сделать принципиально важные выводы.

Первое, что бросилось в глаза Жуковской, — характер самой фотографии. Снимок был сделан, по всей видимости, не непосредственно с дощечки, а с прориси, то есть с рисунка, который Миролюбов сделал с оригинала. Более того, изображение подверглось ретуши: линии букв были подведены, контрастность усилена, некоторые детали, вероятно, дорисованы. Это уже само по себе исключало возможность научной палеографической экспертизы: работать можно было не с подлинным памятником и даже не с его точной фотографией, а с изображением, прошедшим через руки переписчика и ретушера.

Но главные открытия ждали впереди. Анализируя язык тех десяти строк, которые можно было разобрать на снимке, Жуковская обнаружила нечто поразительное: в тексте сочетались такие языковые черты, которые не могли сосуществовать ни в одном реальном славянском языке — по крайней мере, в языке восточнославянской группы, на отражение которого претендовала «Влесова книга».

Что именно увидела Жуковская? Она заметила, что в тексте смешаны разновременные и разно диалектные явления. Формы, характерные для древнейших славянских памятников, соседствовали с формами, возникшими много веков спустя. Черты, свойственные одним славянским языкам (например, польскому или сербскому), переплетались с чертами, присущими другим. Это был не живой язык, развивавшийся по своим внутренним законам, а искусственный конструкт — палимпсест, собранный из разрозненных элементов.

Вывод Жуковской был краток и недвусмыслен: «Рассмотренный материал не является подлинным». Иными словами, перед нами — подделка.

Когда это заключение стало известно Лесному, его реакция была одновременно предсказуемой и симптоматичной. Он не стал вникать в существо лингвистических аргументов, не попытался оспорить конкретные наблюдения Жуковской. Вместо этого он заявил, что «соображения эксперта не имеют основания, поскольку „он этого языка не знает“». Лесной, будучи биологом и историком-любителем, искренне полагал, что его собственное «чутье» и многолетнее погружение в текст дают ему право судить о языке «Влесовой книги» с не меньшей компетентностью, чем профессиональному лингвисту.

Этот эпизод оказался глубоко символичным. В нем впервые проявился тот разрыв между академической наукой и энтузиастами-любителями, который впоследствии станет характерной чертой всей истории «Влесовой книги». Лесной и его последователи восприняли заключение Жуковской не как научный аргумент, подлежащий рациональному обсуждению, а как проявление предвзятости, идеологического заказа, «заговора» официальной науки против подлинной истории славян. Так начала формироваться конспирологическая версия, которая в дальнейшем обретет множество сторонников.