Читать книгу Влесова книга: что дальше? Феномен, текст, миф - Дмитрий Герасимов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 31

Реакция профессиональных историков и филологов на деятельность Асова была, мягко говоря, сдержанной. Если в начале 1990-х годов они еще пытались вести дискуссию, то со временем тон их высказываний становился все более резким, а оценки — все более жесткими.

Критика велась по нескольким направлениям.

Лингвистическая критика. Филологи, такие как О. В. Творогов и А. А. Алексеев, неоднократно указывали на полную некомпетентность Асова в славянской грамматике. Они отмечали «произвол толкований Асова в его переводах, неоговорённые изменения орфографии и даже текста ВК». Особенно показательным был случай с юсами: введение в текст знаков, которые Асов сам не понимал и использовал чисто декоративно, ярко демонстрировало уровень его работы.

Текстологическая критика. Исследователи указывали, что Асов не просто переводит, но постоянно редактирует текст, добавляет, убирает, меняет местами фрагменты, причем делает это без каких-либо оговорок. В результате читатель имеет дело не с «Влесовой книгой» в том виде, в каком она была опубликована Миролюбовым или Лесным, а с неким новым текстом, созданным самим Асовым.

Источниковая критика. Особое возмущение специалистов вызывало включение Асовым в корпус «славянских вед» заведомых подделок Сулакадзева. «Вопреки устоявшемуся со времён Сулакадзева мнению науки, Асов считает их не подделкой, а подлинными сочинениями». Это воспринималось как вызов не просто отдельным ученым, но всей традиции научной критики источников.

Концептуальная критика. Историки указывали на фантастичность построений Асова. Его «Русколань», его «Бус Белояр», его хронология — все это не имеет никаких подтверждений в надежных исторических источниках. Это чистый вымысел, выдаваемый за историю.

Этическая критика. Некоторые исследователи обращали внимание на опасность идей, пропагандируемых Асовым. Отождествление славян с «арийцами», идея расового превосходства, противопоставление «своих» и «чужих» — все это создавало питательную среду для ксенофобии и национализма.

Однако вся эта критика имела один существенный недостаток: она не доходила до массового читателя. Академические статьи публиковались в малодоступных изданиях, научные монографии выходили мизерными тиражами. Книги же Асова лежали на каждом лотке, в каждом магазине. В информационной войне за умы миллионов наука проиграла.

Более того, сама резкость критики, ее безапелляционный тон часто играли на руку Асову. Его сторонники воспринимали нападки ученых как подтверждение того, что официальная наука «скрывает правду», что она находится в заговоре против подлинной истории славян. Конспирологическая версия, заложенная еще Лесным, получила новое мощное подкрепление.

Сегодня, спустя три десятилетия после первых публикаций Асова, можно подвести некоторые итоги. Александр Асов выполнил миссию, которую не могли выполнить ни Миролюбов, ни Лесной, ни энтузиасты-самиздатчики. Он превратил маргинальный текст, вызывающий сомнения у специалистов, в факт массовой культуры, в основу мировоззрения миллионов, в сакральное писание новой веры. Научное сообщество может сколько угодно доказывать, что «Велесова книга» — подделка, что переводы Асова некомпетентны, что его исторические построения — фантазия. Но миллионы людей в это не верят. У них есть свои книги, свои авторитеты, своя правда.

И в этом, пожалуй, заключается главный урок истории «Влесовой книги»: в эпоху информационного плюрализма научная истина не гарантирует себе массового признания. Побеждает не тот, кто прав, а тот, кто интереснее, кто увлекательнее, кто лучше отвечает на глубинные запросы души. Асов оказался таким рассказчиком. И его рассказ еще далек от завершения.