Читать книгу Обратная сторона Земли - Дмитрий Лашевский, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Наблюдатели

Они явились внезапно и тихо, словно ангелы. В первые часы, пока мировые агентства не связали воедино сообщения из разных уголков земли, кое-где их принимали то за туристов из Судана, то за участников новогоднего маскарада. Но уже через сутки повсюду поняли: нас посетили инопланетяне.

И ещё сутки понадобились, чтобы эйфория первого впечатления сменилась недоумением. Это были высокие стройные смуглые существа, можно было бы сказать – люди, если б их золотистые одежды не оказывались вблизи кожными складками, чем-то напоминающими воланы медузы. Впрочем, их внешний вид был скорее приятен, тем более что большие чёрные глаза придавали лицам какое-то космическое благородство. Только скоро выяснилось, что в неземное выражение этих глаз невозможно проникнуть.

Сколько их было – тысячи, десятки тысяч? Поскольку они походили друг на друга, как муравьи, притом в своих движениях напоминая текучесть расплывающегося миража, счесть гостей долго не удавалось. Возможно, количество менялось, – если допустить, что они могли являться и возвращаться через некий кротовый туннель. Во всяком случае, в течение этих месяцев чуть ли не в каждом серьёзном городе нашей планеты можно было встретить инопланетянина; а иногда, точно изгнанные, они покидали города, шли пешком неизвестно куда, и если сближались друг с другом среди полей и дубрав, то, подсмотрев миг приветствия, оказывалось, что выражение их лиц способно меняться, пусть изменение это и было стремительным и неясным. В остальном же они были совершенно бесстрастны: бесшумной, неторопливой походкой двигались по улицам, входили в дома, в цеха, в секретные лаборатории, в театры, ни на чём не сосредотачивая взгляд, охватывали всё разом, застывали на минуту, две – и уходили. Не было никакого способа воспрепятствовать им: при всяком прикосновении они исчезали, растворялись в воздухе, дрожа обманчивой дымкой, а потом появлялись за запертой дверью.

Но не это вызывало раздражение, страх и вот уже почти ненависть. Дело в том, что рухнули все предположения – предположения, за которыми светились разноцветные огоньки надежд. Не было ни вторжения, внятного хотя бы своей агрессией, ни тайного шпионажа, ни мучительного пути к взаимопониманию, ни выручки из галактической беды, ни чуда. Ни, собственно, контакта. Они были недоступны слову, действию, излучению. Их телесная природа скрывалась за оболочкой непроницаемого поля. Находились экстремисты, пытающиеся пробить эту оболочку, атаковать их, уничтожить, – те не реагировали никак: просто исчезали и возникали в другом месте, подобные одинаковым отросткам неведомого существа.

Впрочем, даже фикцию общения и обман тысячелетней мечты можно было бы им простить, если б хоть что-то в них намекало на будущее, откладывая рай, либо, что почти то же самое, если б можно было их не замечать, как не замечают люди облака причудливой формы, плывущие прямо над головами, или сказочные деревья, напевающие свою шелестящую песню. Но этого-то – не замечать – никак не удавалось.

Инопланетяне не просто присутствовали повсюду, не просто наблюдали – они словно оценивали нас. Возможно, они невольно заставляли землян оценивать самих себя – их чужезвёздными глазами. Пусть неизвестно, что они думали о нас и думали ли вообще, – во-первых, работала аналогия, во-вторых, их присутствие пробуждало скрытую в недрах сознания самооценку.

Они вели себя с той же почтительной бесцеремонностью, с какою этологи иногда проводят свои наблюдения, когда и не прячутся от стаи или клана, и не вмешиваются ни малейшим действием в животную жизнь. Абсолютный нейтралитет, позволяющий только смотреть, исключающий любой эксперимент, хотя никогда не известно, привыкли ли звери знать в людях подвижные камни, или какая-то первосущая сила медленно закипает в них. Вот так и в нас, жителях Земли, закипало чувство, что мы перед таинственным разумом – точно животные.

Пожалуй, они незаметно и быстро воздвигли перед тотальною кривдой нашего бытия – своё бесстрастно выправляющее зеркало. Самый факт их этологического обращения с нами превращал уже нас, таких разных, внутренне бесконечных, упоённых земными смыслами, царей природы и её окрестностей – просто в приматов. Внезапно и повсеместно – от Оксфорда до прокажённых индийских деревушек, от тундровых просторов до прячущихся за бронебойными стёклами толстосумов – люди стали понимать, что ими управляют инстинкты, одни лишь инстинкты, что они – вставшие на ноги и научившиеся притворяться не собою животные. Всё, что было ценного и чем гордились: техника, культура, духовность, всё, в чём заключалась наша вера в самих себя и в наше человеческое предназначение, – в космическом зеркале оказалось опрокинуто в беспощадную реальность истины. Мы узнали себя ничтожными, убогими, смешными.

Даже перед смертью человек цепляется за идеи вещественные или высшие, обращается то к нотариусу, то к пастору, держит за руку внучку, пытаясь вселить себя в вечность. Однако инопланетный лик убил и это. Мы обнаружили себя в обратке бытия. Идеалы потеряли значение, а заветная человеческая страсть сладко прожить словно выела сама себя. Вселенная, которую мы видели пронизанной энергией и считали проникнутой нашим знанием, к которой мы уже протягивали руки, поглаживая её, как гладит ребёнок соседского щенка, вывернулась в чёрный ящик. И на фоне этого абсолютно непроницаемого разума, но отнюдь не божественного, а принадлежащего похожим на нас существам, любое наше стремление, любое чувство, любой смысл оказались грубым всплеском инстинкта, не более. Жить в окружении наблюдателей становилось страшно, немыслимо.

Поскольку избавиться от них было нельзя, человечество, как при всяком глобальном кризисе, занялось самоуничтожением. Едва ли какая-то эпоха низвержения богов породила такой ад, как явление этих тихих бесстрастных существ. Третий мир охватили войны; Европа, мирно засыпая вечером, просыпалась в революционном вихре, непонятно как зародившемся за ночь; в Америке количество суицидов увеличилось впятеро; в пустынях и мегаполисах Азии таинственные секты разрастались, будто творения злобного утописта. Движение за атомную бомбу против инопланетян уже вербовало ядерщиков и политиков…

Неизвестно, устоял или взорвался бы наш мир, продлись посещение чуть дольше. Но однажды они исчезли, внезапно и тихо, словно демоны.

Теперь мы одни. Как-то мы знаем, что – навсегда одни, по крайней мере, в пределах солнечного бытия. Бури утихают. Некоторые уже начали забывать. Наши потомки встретятся с легендами. Однако что-то надломилось в мире. Настоящего успокоения нет. Мы не в состоянии ни творить, ни мечтать, как прежде, ни даже действовать или знать. Всё утратило старую цену, а новой мы не обрели. Пока? Возможно. Странное чувство понемногу овладевает сердцами, борясь с заживляющей плесенью времени: что нам по-настоящему не забыть. Пережитый ужас самосознания будет мучить нас, пока мы не сокрушим былую жизнь и не проникнем в непостижимость звёздного совершенства.

Часть былых сект и воинственных партий отмерла, но другие превращают это чувство в лозунг. Они отказываются от всех правил и смыслов старых времён и ищут способов жить иначе. Жить как настоящие люди. И появляются уже пророки, стройные и смуглые, которые ходят в золотистой одежде по городам и молчат. Одному они ещё не научились – смотреть так, как чёрными глазами смотрит на нас всевидящий и непроницаемый космос…