Читать книгу Когда гаснет свет - Елена К - Страница 10

Глава 10. «Дверь, которая открывается в никуда»

Оглавление

Технический коридор пахнул пылью, металлом и чемто ещё — будто гдето рядом ржавела сама тишина. Потолочные светильники здесь работали через один: один горел тускло, второй мигал, третий не горел вовсе, и изза этого тени казались слишком плотными, будто могли удержать человека, если он сделает неверный шаг.

Астахов шёл впереди, подсвечивая путь фонариком. Луч выхватывал из темноты куски реальности: ржавые крепления, облупившуюся краску, таблички с номерами отсеков, которые будто нарочно были прикручены криво, чтобы сбить с толку. Сулацкий держался рядом с Людой, его рация время от времени тихо щёлкала, выдавая лишь белый шум — ни голосов, ни команд, ни даже намёка на то, что гдето ещё есть нормальная связь.

— Тут должен быть переход к резервному узлу, — бормотал Астахов, вглядываясь в схему на планшете. — Отсек 14Б. Должен быть.

Он остановился перед металлической дверью с табличкой «14Б». Только табличка висела не по центру, а чуть перекошена, будто её прикрутили в спешке, а потом ктото дёрнул за край.

Люда подняла камеру. Ей хотелось зафиксировать эту дверь — не как деталь интерьера, а как точку, где логика здания давала сбой. Она уже навела объектив, когда Астахов резко обернулся:

— Не снимай, — голос его звучал не как просьба, а как приказ, выточенный из страха. — Не надо давать ей ещё один способ запомнить.

— Но это просто фото, — возразила Люда, но пальцы уже чуть дрожали, и она сама слышала, как неубедительно звучат эти слова.

— Здесь нет «просто», — тихо сказал Сулацкий. — Здесь всё становится частью системы. Даже твой кадр.

Но Люда всё равно щёлкнула. Вспышка резанула темноту, на долю секунды высветив не только дверь, но и чтото за ней — не помещение, не отсек, а будто провал в пространстве, где свет не отражался, а растворялся, как капля чернил в воде.

А потом Астахов потянул ручку.

Дверь открылась.

И повела их не в соседний отсек.

За дверью была темнота. Не обычная темнота коридора, не темнота комнаты без света — а густая, почти осязаемая, будто за порогом заканчивалась сама физика. Из этой темноты тянуло холодом, который не был похож на холод вентиляции: это был холод, который будто исходил изнутри, из самой пустоты.

И в этой темноте слышались шаги.

Не тяжёлые, не торопливые, а ровные, размеренные — будто ктото шёл по длинному коридору, которого не существовало на планах. Щёлк. Щёлк. Ещё один шаг. И ещё.

Сулацкий вскинул руку, будто хотел схватить дверь и захлопнуть её, но не успел.

— Слышите? — прошептал он, и в этом шёпоте не было ни бравады, ни уверенности — только первобытный, животный страх.

Люда снова щёлкнула затвором. Вспышка ударила в темноту, и на мгновение в кадре проявилось нечто: не фигура, не тень, а словно контур движения — будто камера поймала след того, кто шёл там, в пустоте.

А потом дверь захлопнулась.

Резко. Без скрипа, без лязга — будто её не закрыли, а стёрли из реальности. Металлическая панель снова стала монолитной, без ручки, без зазора, без намёка на то, что секунду назад здесь был проём.

На планшете Астахова вдруг вспыхнуло уведомление: «Отсек 14Б: техническое обслуживание. Доступ ограничен». Дата начала обслуживания — сегодня, 07:02. Время, которого ещё не наступило.

— Этого не может быть, — Астахов смотрел на экран так, будто надеялся, что цифры изменятся, если он будет смотреть достаточно долго. — Мы только что пришли. Мы не могли опоздать.

В этот момент изза двери снова донёсся шаг. Один. Чёткий. Будто ктото остановился прямо по ту сторону и теперь слушал, как они дышат.

Рация Сулацкого вдруг ожила. Из неё не прозвучал голос — только короткий, механический звук, похожий на подтверждение приёма, а затем фраза, произнесённая не человеком, а так, будто слова собрали из обрывков других голосов:

— Маршрут скорректирован. Следуйте к точке сбора.

Сулацкий выругался сквозь зубы и отключил рацию. Но даже в тишине Люда чувствовала, как воздух вокруг них становится плотнее, будто здание сжимало пространство, подгоняя их к какомуто своему, невидимому плану.

Она посмотрела на экран камеры. Тот самый кадр, сделанный в момент вспышки, всё ещё был там. Но теперь на нём не было никакого контура. Только дверь. И темнота. И в углу снимка — тонкая, едва заметная линия, похожая на трещину в реальности.

Пока Люда смотрела на фото, линия чуть сдвинулась. Будто темнота за дверью пыталась пробраться и сюда — через объектив, через пиксели, через саму память устройства.

Астахов резко сунул планшет в карман и посмотрел на Люду так, будто только сейчас понял, кто она и зачем пришла.

— Ты не просто журналистка, — тихо сказал он. — Ты свидетель. А здесь не любят свидетелей.

Из коридора донёсся ещё один звук — не шаг, не щелчок, а тихий, ровный гул, будто гдето далеко включили насос, который качал не воду, а тишину.

— Нам нужно уходить, — хрипло произнёс Сулацкий, оглядываясь, будто ожидал увидеть в темноте ещё одну дверь — или ещё одну пустоту. — И лучше не этим путём.

Они двинулись прочь, стараясь не оглядываться, но Люда всё же обернулась на секунду.

Табличка «14Б» попрежнему висела на стене. Только теперь она была прикручена ровно. Идеально ровно. Как будто никакой перекошенности никогда не было.

Когда гаснет свет

Подняться наверх