Читать книгу Когда гаснет свет - Елена К - Страница 16

Глава 15. «Предупреждение»

Оглавление

Резервный щиток оказался не тем, чем они надеялись: не спасением, не точкой опоры, а ещё одним подтверждением, что логика комплекса давно сменила сторону. Панель была открыта, автоматы выставлены в странные комбинации — не по схеме, не по аварийному протоколу, а будто ктото пытался собрать из них уравнение, где переменные постоянно менялись.

Астахов склонился над клеммами, его пальцы бегали по маркировке, будто он надеялся найти хоть одну метку, которая не лжёт. Кирилл стоял рядом, держа в руках мультиметр, и время от времени тихо шептал цифры, будто пытался удержать реальность на этих сухих показаниях. Галина Петровна замерла у входа, её вольтметр подрагивал, как живое существо, которому страшно.

Люда присела на корточки у нижнего ряда автоматов и сделала несколько снимков: крупные планы, детали, общий вид. Ей казалось, что если она зафиксирует достаточно фактов, то сможет сложить из них правду — как из осколков собирают целое зеркало. Вспышки камеры били по полумраку, на секунду выхватывая из темноты детали, которые потом исчезали, стоило отвести взгляд.

Сулацкий стоял у двери, будто охраняя единственный выход, и смотрел не на щиток, а в темноту коридора, как будто ждал, что оттуда выйдет не человек и не техника, а сама тишина. Его рация молчала, но не той спокойной тишиной, когда эфир просто пуст, — а напряжённой, будто система специально вычистила из него все звуки, чтобы они слышали только себя.

Когда Люда щёлкнула затвором в третий раз, Сулацкий резко обернулся.

— Хватит, — голос его прозвучал не грубо, а устало, как у человека, который слишком долго пытался объяснить то, что нельзя объяснить словами. — Не надо больше снимать.

— Но это улики, — возразила Люда, сама слыша, как беспомощно это звучит. — Если мы выберемся, это поможет понять…

— Если мы выберемся, — перебил он, и в этом «если» было столько горечи, что Люда невольно опустила камеру. — А я не уверен, что «выбраться» — это просто открыть дверь и шагнуть наружу.

Он подошёл ближе, остановился напротив неё, и в его глазах она увидела не страх, а чтото хуже — обречённое знание, которое приходит после многих ночей в этом комплексе.

— Люда, послушай, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не оставайся здесь на ночь. Вообще не оставайся. Уезжай. Прямо сейчас.

— Но мы же почти разобрались… — начала она, но он качнул головой.

— Мы не разбираемся, — хрипло произнёс он. — Мы просто бегаем по её расписанию. И она даёт нам ровно столько времени, сколько нужно, чтобы мы поверили, будто у нас есть контроль.

Галина Петровна тихо кашлянула, будто хотела напомнить, что она тоже здесь, и тоже всё слышит.

— Он прав, — спокойно сказала она. — Здесь темнота приходит не потому, что выключают свет. Она приходит сама. И когда она приходит, она не просто закрывает глаза. Она меняет то, что ты помнишь.

Кирилл вздрогнул и крепче сжал мультиметр.

— Что значит «меняет»? — прошептал он.

Инженер чуть наклонила голову, будто прислушивалась к чемуто, чего остальные не могли услышать.

— Значит, что утром ты можешь проснуться и вспомнить, что вчера ты не был в этом коридоре. Что ты вообще никогда сюда не заходил. Что весь этот комплекс — это ошибка в твоих воспоминаниях.

Люда почувствовала, как пальцы становятся ледяными. Она посмотрела на экран камеры: на последнем снимке тень от автомата лежала не туда, куда должен был падать свет от фонарика. Не сильно, едва заметно — на полсантиметра в сторону, будто реальность чуть сдвинулась, пока никто не смотрел.

— Это невозможно, — прошептала она.

— А свет, который гаснет ровно в 23:17, когда в графике его не должно быть? — тихо спросил Сулацкий. — А стук в трубах, который отбивает слова? Это тоже невозможно. Но оно здесь. И оно сильнее, чем мы.

Астахов выпрямился, его лицо было серым от напряжения.

— Я не могу отключить контур, — глухо сказал он. — Он уже не под нашим управлением. Он… адаптируется. Каждый раз, когда я пытаюсь замкнуть цепь, система перестраивает логику. Как будто она учится на наших попытках.

В этот момент рация Сулацкого тихо пискнула. Не голос, не сообщение — просто короткий, механический звук, похожий на подтверждение приёма. И следом на маленьком дисплее появилась надпись: «Ожидание: 43 минуты».

— Чего? — Кирилл шагнул вперёд, будто хотел вырвать рацию из рук Сулацкого, но остановился, не решаясь. — Чего она ждёт?

Сулацкий не ответил. Он снова посмотрел на Люду, и в его взгляде было не просто предупреждение — это была просьба.

— Уезжай, — повторил он. — Прямо сейчас. Пока ещё можно отличить, где заканчивается твоя воля и начинается её расписание.

Из коридора донёсся тихий звук — не шаги, не скрип, а ровный, медленный выдох, будто вентиляция решила подышать вместо людей. И вслед за этим по стенам пробежала тень. Не тень предмета. Тень отсутствия. Будто на долю секунды в реальности появилась прореха, и через неё заглянуло чтото, что не имело формы.

Люда резко встала, чуть не задев стойку. Металл тонко звякнул, звук получился неестественно чистым, как будто его подменили.

— Ладно, — выдохнула она. — Я уеду. Но только вместе с вами.

Сулацкий горько усмехнулся.

— Ты уедешь, — тихо сказал он. — Потому что у тебя ещё есть шанс уехать. А мы… мы уже часть её дежурства.

Планшет Астахова вдруг вспыхнул, и на экране побежала строка логов, которую никто не вводил: «Статус: ночное дежурство. Персонал: учтён. Исключение: Люда. Рекомендация: эвакуация».

Люда посмотрела на эту строчку, и ей показалось, что буквы чуть дрожат, будто им тяжело держаться на экране.

— Она сама меня выгоняет, — прошептала она, и это прозвучало не как победа, а как самое страшное признание.

— Да, — кивнул Сулацкий. — Потому что ты ещё не привыкла к темноте. А когда привыкнешь — ты перестанешь хотеть уехать.

Из дальнего конца коридора снова донёсся тот же медленный выдох. И следом — ритмичный стук: туктуктук… пауза… тук.

Как будто система отсчитывала минуты до того момента, когда темнота станет не гостем, а хозяином.


Когда гаснет свет

Подняться наверх