Читать книгу Когда гаснет свет - Елена К - Страница 4

Глава 3. «Запах нового пластика и сырости»

Оглавление

Люда сделала ещё один шаг вглубь квартиры — и вдруг остановилась, будто налетела на невидимую преграду. Воздух здесь был не таким, каким должен быть в новостройке.

Пахло пластиком — свежим, едким, будто панели только что сошли с конвейера. Но поверх этого запаха, как тёмная краска поверх яркой, ложилась сырость. Тяжёлая, густая, будто из подвала поднялась вода и теперь медленно пропитывала стены.

Люда нахмурилась. По проекту перекрытия были сухими, вентиляция — мощной, а влажность — под контролем умного климата. В таких домах не бывает сырости. Не должно быть. Это противоречило самой идее «Северного рубежа»: идеальный микроклимат, идеальная чистота, идеальная жизнь.

— Чувствуете? — тихо спросил Сулацкий, не глядя на неё. Он стоял у дверного проёма, будто не решался зайти дальше, и его пальцы чуть сжимали рацию. — Здесь пахнет не новостройкой. Здесь пахнет тем, что долго стояло закрытым.

— Наверное, недосушенные перекрытия, — Люда произнесла это скорее для себя, чтобы вернуть ощущение контроля. — Или гдето протечка. Сейчас везде экономят на изоляции.

Сулацкий коротко усмехнулся, но в этом смешке не было веселья — только усталость человека, который слишком часто видел, как простые объяснения рассыпаются.

— Протечка оставляет следы. Пятна, разводы, грибок. А тут… тут запах сам по себе. Он не тянется из угла, не идёт снизу. Он просто есть. Как будто дом его выдыхает.

Люда достала небольшой портативный датчик влажности, который всегда носила с собой для репортажей о «умных» домах. Экран мигнул, выдал цифры: 42 %. Норма. Идеально. Ровно то, что и должно быть.

Но нос говорил другое.

Она поднесла датчик к стене — и тот вдруг сбросил показания до нуля, а потом снова выдал 42 %, будто не мог решить, чему верить: цифрам или реальности.

В этот момент из вентиляции донёсся тихий, едва уловимый звук — не гул, не свист, а чтото вроде долгого, медленного выдоха. Будто здание действительно дышало. И этот выдох пах сырой землёй и старым бетоном.

Люда щёлкнула камерой, пытаясь поймать хоть какуюто деталь, которая объяснила бы это несоответствие. На снимке угол комнаты вышел чуть темнее, чем был на самом деле, а в тени у плинтуса проступила тонкая тёмная линия — будто трещина, которой не было секунду назад.

Пока она смотрела на экран, линия на фото чуть сдвинулась.

— Не нравится мне это, — пробормотал Сулацкий и потянулся к панели связи на стене. Та была гладкой, без кнопок — только сенсорная зона с логотипом системы «РубежКонтроль». Он коснулся её — и ничего не произошло. Ни подсветки, ни приветственного сигнала, ни даже слабого отклика. Панель была мёртвой.

А потом вдруг ожила.

На экране всплыло короткое сообщение: «Микроклимат в норме».

Только Люда не запрашивала проверку. И Сулацкий не касался панели. По крайней мере, ей так показалось.

Он отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Система сама себя проверяет, — прошептал он. — И сама себе отвечает.

Запах между тем становился гуще. Теперь к сырости примешивался ещё один оттенок — металлический, острый, как запах озона после грозы. Люда вдруг поняла, что ей становится труднее дышать. Не изза духоты, а изза того, что воздух будто сопротивлялся вдоху — тяжёлый, плотный, будто насыщенный чемто, чего не должно быть в воздухе жилого дома.

Из коридора донёсся щелчок — чёткий, сухой, как срабатывание реле. Только ни одной открытой электрощитовой поблизости не было.

Сулацкий резко вскинул голову, вслушиваясь.

— Это не вентиляция, — сказал он. — Это чтото другое. Чтото щёлкает по расписанию.

И в тот же миг свет в комнате дрогнул — не мигнул, а именно дрогнул, будто реальность на долю секунды потеряла чёткость. На мгновение Люде показалось, что стены чуть сдвинулись, что угол комнаты стал острее, а плинтус уполз чуть дальше от стены.

Когда свет вернулся к норме, всё выглядело как прежде.

Всё, кроме запаха. Он остался. И стал сильнее.


Когда гаснет свет

Подняться наверх