Читать книгу Когда гаснет свет - Елена К - Страница 4
Глава 3. «Запах нового пластика и сырости»
ОглавлениеЛюда сделала ещё один шаг вглубь квартиры — и вдруг остановилась, будто налетела на невидимую преграду. Воздух здесь был не таким, каким должен быть в новостройке.
Пахло пластиком — свежим, едким, будто панели только что сошли с конвейера. Но поверх этого запаха, как тёмная краска поверх яркой, ложилась сырость. Тяжёлая, густая, будто из подвала поднялась вода и теперь медленно пропитывала стены.
Люда нахмурилась. По проекту перекрытия были сухими, вентиляция — мощной, а влажность — под контролем умного климата. В таких домах не бывает сырости. Не должно быть. Это противоречило самой идее «Северного рубежа»: идеальный микроклимат, идеальная чистота, идеальная жизнь.
— Чувствуете? — тихо спросил Сулацкий, не глядя на неё. Он стоял у дверного проёма, будто не решался зайти дальше, и его пальцы чуть сжимали рацию. — Здесь пахнет не новостройкой. Здесь пахнет тем, что долго стояло закрытым.
— Наверное, недосушенные перекрытия, — Люда произнесла это скорее для себя, чтобы вернуть ощущение контроля. — Или гдето протечка. Сейчас везде экономят на изоляции.
Сулацкий коротко усмехнулся, но в этом смешке не было веселья — только усталость человека, который слишком часто видел, как простые объяснения рассыпаются.
— Протечка оставляет следы. Пятна, разводы, грибок. А тут… тут запах сам по себе. Он не тянется из угла, не идёт снизу. Он просто есть. Как будто дом его выдыхает.
Люда достала небольшой портативный датчик влажности, который всегда носила с собой для репортажей о «умных» домах. Экран мигнул, выдал цифры: 42 %. Норма. Идеально. Ровно то, что и должно быть.
Но нос говорил другое.
Она поднесла датчик к стене — и тот вдруг сбросил показания до нуля, а потом снова выдал 42 %, будто не мог решить, чему верить: цифрам или реальности.
В этот момент из вентиляции донёсся тихий, едва уловимый звук — не гул, не свист, а чтото вроде долгого, медленного выдоха. Будто здание действительно дышало. И этот выдох пах сырой землёй и старым бетоном.
Люда щёлкнула камерой, пытаясь поймать хоть какуюто деталь, которая объяснила бы это несоответствие. На снимке угол комнаты вышел чуть темнее, чем был на самом деле, а в тени у плинтуса проступила тонкая тёмная линия — будто трещина, которой не было секунду назад.
Пока она смотрела на экран, линия на фото чуть сдвинулась.
— Не нравится мне это, — пробормотал Сулацкий и потянулся к панели связи на стене. Та была гладкой, без кнопок — только сенсорная зона с логотипом системы «РубежКонтроль». Он коснулся её — и ничего не произошло. Ни подсветки, ни приветственного сигнала, ни даже слабого отклика. Панель была мёртвой.
А потом вдруг ожила.
На экране всплыло короткое сообщение: «Микроклимат в норме».
Только Люда не запрашивала проверку. И Сулацкий не касался панели. По крайней мере, ей так показалось.
Он отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Система сама себя проверяет, — прошептал он. — И сама себе отвечает.
Запах между тем становился гуще. Теперь к сырости примешивался ещё один оттенок — металлический, острый, как запах озона после грозы. Люда вдруг поняла, что ей становится труднее дышать. Не изза духоты, а изза того, что воздух будто сопротивлялся вдоху — тяжёлый, плотный, будто насыщенный чемто, чего не должно быть в воздухе жилого дома.
Из коридора донёсся щелчок — чёткий, сухой, как срабатывание реле. Только ни одной открытой электрощитовой поблизости не было.
Сулацкий резко вскинул голову, вслушиваясь.
— Это не вентиляция, — сказал он. — Это чтото другое. Чтото щёлкает по расписанию.
И в тот же миг свет в комнате дрогнул — не мигнул, а именно дрогнул, будто реальность на долю секунды потеряла чёткость. На мгновение Люде показалось, что стены чуть сдвинулись, что угол комнаты стал острее, а плинтус уполз чуть дальше от стены.
Когда свет вернулся к норме, всё выглядело как прежде.
Всё, кроме запаха. Он остался. И стал сильнее.