Читать книгу Когда гаснет свет - Елена К - Страница 7

Глава 6. «Знакомство с Сулацким»

Оглавление

Щитовая пахла горелой изоляцией и холодным металлом — запах, который Люда знала по репортажам о старых подстанциях, но здесь он казался… свежим. Будто что-то горело прямо сейчас, а запах просто не успевал выветриваться.

Коридор перед дверью был узким, с низким потолком, будто здание специально сузило проход, чтобы заставить человека идти, втянув голову. Над щитовой висела табличка с предупреждением: «Доступ только для персонала», но буквы будто слегка плыли, если смотреть на них дольше пары секунд.

Люда достала камеру. Ей нужен был кадр: крупный план панели, индикаторы, старые наклейки с номерами автоматов — всё это отлично смотрелось в репортажах, придавало истории фактуру. Она уже подняла объектив, когда из полумрака впереди шагнул человек.

— Не снимай щитки, — голос прозвучал негромко, но так, будто каждое слово было взвешено и утяжелено чемто большим, чем простая просьба. — Свет не любит, когда его рассматривают вблизи.

Это был Сулацкий Валентин Николаевич — диспетчер аварийной службы. В тусклом свете коридора его лицо казалось высеченным из камня: резкие скулы, тёмные глаза, в которых читалась усталость человека, слишком долго видевшего, как вещи перестают работать по правилам. На куртке тускло поблёскивала нашивка аварийной службы, а на поясе висела рация, которая время от времени тихо шипела, будто пыталась поймать сигнал, которого не существовало.

Люда опустила камеру, но не убрала её.

— Это шутка такая? — попыталась она улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Или это пункт правил УК: «Не фотографировать электричество»?

Сулацкий не улыбнулся в ответ. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде было чтото вроде предупреждения, которое не маскируют вежливыми словами.

— Я не про правила, — сказал он. — Я про то, что тут не просто ток бегает по проводам. Тут… логика другая. И она не любит, когда её раскладывают по кадрам.

Он подошёл ближе и коснулся панели рядом с дверью — не кнопки, а просто гладкой поверхности. Та отозвалась тихим гудением, будто узнала его прикосновение.

— Видишь эти индикаторы? — он указал на ряд светодиодов, которые мерцали не в такт друг другу, будто спорили между собой. — Они показывают нагрузку. Только нагрузка тут не от приборов. Она от… пустоты.

Люда нахмурилась.

— От пустоты?

— Да. Как будто система тянет ток не из подстанции, а из тех мест, где его быть не должно. И когда ты снимаешь — она это чувствует. Как взгляд. И начинает… отвечать.

В этот момент один из индикаторов резко погас, а соседний вспыхнул яркокрасным, хотя ни один автомат не щёлкнул. Звук был не механический, а какойто вязкий, будто пластик сопротивлялся свету.

Сулацкий дёрнулся, будто этот звук ударил его по нервам.

— Вот, — хрипло произнёс он. — Видишь? Ты только подумала снять, а она уже реагирует.

Люда всётаки сделала один кадр — быстрый, почти исподтишка, будто надеялась, что система не успеет заметить. Вспышка резанула темноту, и на долю секунды Люде показалось, что за стеклом панели мелькнуло не отражение её камеры, а чтото другое: тонкий, едва заметный узор, похожий на схему вен, бегущих по стене.

Когда она посмотрела на экран, на фото не было никакого узора. Только панель, тусклые огоньки и её собственное отражение — чуть размытое, будто она стояла не там, где думала.

И ещё одно: в углу снимка, там, где должна была быть ровная стена, виднелась тонкая тёмная линия, идущая вертикально вверх. Линия, которой не было в реальности.

Пока Люда всматривалась в экран, линия на фото чуть сдвинулась.

Она подняла глаза на Сулацкого. Он смотрел не на неё, а на панель. Его пальцы медленно сжались в кулак.

— Ты сделала снимок, — не спросил, а констатировал он. — Теперь она знает, что ты здесь. Не просто по датчикам. По-настоящему знает.

Рация у него на поясе вдруг ожила. Из неё не раздался голос — только короткий, резкий треск, похожий на статический разряд, а потом фраза, произнесённая не человеческим голосом, а так, будто её собрали из обрывков других звуков:

— Объект зафиксирован. Статус: наблюдение.

Сулацкий выругался сквозь зубы и резко нажал кнопку сброса. Рация замолчала, но тишина после этого треска казалась ещё более густой, будто звук оставил после себя вмятину в воздухе.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал он, и в его голосе впервые проскользнуло чтото похожее на панику. — И лучше не через главный коридор.

— А куда? — Люда сжала камеру так, что побелели костяшки пальцев.

— К Астахову, — ответил Сулацкий, уже двигаясь вперёд, не оглядываясь, будто знал, что если остановится, то уже не сможет сделать следующий шаг. — Он единственный, кто понимает, как эта штука думает. Если вообще можно сказать, что она думает.

Они пошли по коридору, стараясь держаться ближе к стенам, будто те могли хоть немного защитить от того, что теперь «знало» о Люде. А позади, в щитовой, один за другим гасли индикаторы — не все сразу, а по очереди, будто ктото медленно выключал свет, прислушиваясь к их шагам.


Когда гаснет свет

Подняться наверх