Читать книгу Уроки словесности - Эльвира Абдулова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Правда была такова: Алиса, появившаяся в их классе четыре года назад, пришлась ко двору не сразу. Учительнице девочка вначале понравилась, потом она составила о ней другое мнение, отчасти понимая тех, кто Алису не принял и у кого она вызывает раздражение, но впоследствии, присмотревшись к Алисе получше, Анна Николаевна девочку зауважала по-новому. Если убрать все эти психологические штучки, которые Алиса любила вставлять в разговор без всякой надобности, специальную литературу, которой питался ее неокрепший ум, Алиса была интересной девочкой, а главное — целеустремленной. Дело осталось за малым: нужно только выбрать правильную цель, в этом и была ее главная проблема.

Стараясь не брать в расчет мелкие ссоры, которые возникали между ребятами постоянно, Анна Николаевна видела, что Алиса, несмотря на общительность и желание иметь настоящих друзей, на самом деле была одинока. Тема, которая ее очень волновала, почти ни в ком не находила отклика. Она всей душой стремилась найти себе друзей по интересам, читала статьи и книги по психологии, делилась этим в социальных сетях, подписывалась на популярных блогеров, но одноклассники продолжали относиться к таким темам равнодушно, а над самой Алисой время от времени подсмеивались. Особенно мальчики.

Все свои сомнения и огорчения девочка доверяла маме и Анне Николаевне. Хотя она часто повторяла, что одной ей быть совсем даже не плохо, учительница Алисе, конечно, не верила: ее непрекращающиеся поиски говорили об обратном. Девочка продолжала искать единомышленников как в реальной жизни, так и в виртуальной.

Природа наградила ее прекрасными данными. Алиса, по мнению Анны Николаевны, была очень симпатичной милой девушкой, но мальчики почему-то этого совсем не замечали. Блестящие длинные темно-русые волосы, выразительные карие глаза, высокий лоб, чистое, не тронутое косметикой лицо и прекрасная фигура, но стройная девушка, которой нечего было прятать, почему-то выбрала для себя свободные брюки и бесформенные толстовки. В школу она одевалась аккуратно, без особых изысков, по форме: темно-синие брюки или юбка того же цвета, белые блузки и туфли на плоской подошве. Ей никогда не делали замечаний касаемо длины юбки или высоких каблуков (в этом смысле Анне Николаевне с классом вообще повезло). В то время, когда многие из сверстниц Алисы отчаянно боролись с проклятыми прыщиками на лице и появлявшимися в самых неподходящих местах волосками, Алиса таких проблем не знала. Она никогда не обращалась за помощью к косметологам, не наращивала ногтей, не окрашивала волосы и была прекрасна в своей естественности. Ее ладное тело будто бы вообще никак не отреагировало на перемены, коснувшиеся каждого подростка. Но почему-то эта внешность, доставшаяся ей от природы, не приносила Алисе успеха, не делала ее счастливой.

Рассматривая девочку повнимательней, учительница думала, что другая девушка, которой могла бы достаться такая ладная фигурка и симпатичная мордашка, обязательно бы использовала все по полной программе, выставила бы все достоинства напоказ, а не пряталась в бесформенные майки и свободные брюки. Алиса же будто бы намеренно этого внимания к себе избегала. Ищущая интересного общения и настоящей дружбы, она сама ничего для этого не делала, хотя могла бы использовать самый простой и легкий метод, к которому прибегают и взрослые, и дети — расположить к себе вначале внешне, привлекательной наружностью, а уже потом загружать своей увлеченностью психологией, но Алиса об этом, похоже, даже не задумывалась.

Лишь однажды, на выпускном вечере после окончания девятого класса, Анна Николаевна увидела девушку в платье. Простое трикотажное черное платье, длинное, на бретельках, очень ей шло и могло бы убить всех наповал (учительница видела изумленные взгляды одноклассников), но девушка не воспользовалась никакой косметикой, не надела женственные босоножки или туфельки на небольшом каблучке — чистые блестящие волосы, как всегда, распущенные, и самые обыкновенные белые кеды.

Ника, ниже Алисы на голову, светилась от счастья и всеобщего внимания. Завитые волосы, расклешенная юбка, нежные босоножки на высоком каблуке, слегка тронутые блеском губы, лучезарная улыбка — и даже мальчики из параллельных классов вились вокруг нее стайками, осыпали комплиментами и шутками.

Алиса же опять осталась незамеченной, пообщалась для видимости со всеми сразу и ни с кем в отдельности, выждала приличное количество времени и тихо скрылась из виду, вызвав такси. Анне Николаевне она потом сказала, что было скучно, несмотря на танцы, конкурсы и громкую музыку.

Справедливости ради нужно сказать, что и Светлана выпускным осталась недовольна. Она неловко чувствовала себя в том наряде, который они подобрали с мамой. Брючный костюм, который бы украсил какую-нибудь другую девушку, не придал ей привлекательности, взбодренные укладкой рыжеватые волосы тоже, увы, не помогли делу. Светлана томилась от одиночества, никто ее на танец так и не пригласил, так что вечер она сочла неудавшимся.

В тот вечер Анна Николаевна рассматривала ребят с большой любовью, вспоминала их пятиклассниками, показывала детские фотографии. Мальчики возмужали, строгие костюмы придавали им серьезности, но как только они расслабились и сняли пиджаки, снова превратились в обычных смешливых подростков. Девочки похорошели еще больше, но чувствовали себя счастливыми далеко не все. Мама Алисы, хрупкая женственная блондинка, ушла одной из первых, едва отсидев официальную часть. Она оставила дочь с одноклассниками, приобняв перед уходом. Выглядела она прекрасно, хотя и неброско — вероятно, у нее с дочерью были разные вкусы в одежде.

Ситуация в семье Алисы была для учительницы не до конца ясной, но очевидным являлось то, что мама дает девочке определенную свободу, доверяет ей и не контролирует каждый шаг. События этого лета подтвердили предположения Анны Николаевны. На родительские собрания мам являлась очень редко, папа — еще реже, почти никогда, но Анна Николаевна не возмущалась: девочка хорошо училась, замечаний от учителей никогда не было, а необходимые средства в родительский комитет мама Алисы всегда передавала вовремя. С самого начала договорились так, что Анна Николаевна никакого отношения к классной копилке не имеет, родительский комитет во главе с мамой Светланы работал четко и бесперебойно, как часы, и в классе всегда имелись моющие средства, канцелярские принадлежности и чай со сладостями, на которые собирались ребята почти каждый день после уроков.

С мамой Алисы все же хотелось бы как-нибудь поговорить, но девочка объясняла ее отсутствие тем, что мама очень занята на работе: у врачей, знаете ли, рабочий день не имеет четких границ.

Помнится, в седьмой класс новой школы Алису привела мама. Рядом шел ее старший брат, тогда он был десятиклассником. Семья только что переехала из соседней республики и вполне удачно устроилась на новом месте. Родители сразу же нашли работу и купили дом. У старшего брата Алисы Анна Николаевна не преподавала, но слышала от коллег, что мальчик хорошо воспитан, учится ровно, хотя звезд с неба не хватает. Брат был похож на Алису, учительница его сразу приметила: новички всегда бросаются в глаза, особенно если это ученики старшей или средней школы.

В прошлом году от Алисы учительница узнала, что папа уехал в столицу, а потом вернулся в тот город, из которого они когда-то переехали. Ну мало ли таких ситуаций в жизни? Время нынче сложное, люди едут туда, где есть возможность заработать больше. Теперь Алиса говорила о папе еще реже, а после того, как старший брат уехал учиться в столицу, мама и дочка остались в доме вдвоем.

Девочки любили засиживаться в кабинете классного руководителя: помогали ей заполнить электронный журнал, приготовиться к презентациям, разобрать шкафы, выставить отметки в дневники, но самым приятным было, конечно, поговорить потом по душам, никуда не торопясь выпить чай, если не надо было бежать на дополнительные занятия, и проводить потом любимую учительницу домой. По пути рассказывали о своем, о девичьем, о личном, узнавали что-то интересное или получали нужный совет.

Алиса любила помогать Анне Николаевне в одиночку — так ей было уютнее, да и высказаться проще. Однажды девочка сказала, что поступать будет в тот же вуз, где уже учится ее старший брат. Осталось только определиться с факультетом, но то, что она будет уезжать, это уже решено.

— Мама тогда будет грустно одной, — сказала Анна Николаевна. Алиса в ответ лишь пожала плечами и будто бы удивилась этой странной фразе. Похоже, ей самой такие мысли в голову и не приходили.

— Ничего, она это проработает в себе. Мне кажется, ей одной будет даже лучше, не очень-то она любит кухню и уборку, а так готовить придется меньше, да и время останется для себя. Знаете, она очень любит возиться в саду со своими цветами.

— Конечно, маме придется привыкать к новой жизни. Одиночество, Алиса, никого не радует.

— Я думаю, она справится. И вообще, может быть, она уедет в какую-нибудь другую страну или станет путешествовать.

Анна Николаевна знала: в пятнадцать лет очень трудно представить, как много сложностей ждет человека, решившего вдруг в зрелом возрасте переехать в одиночку в другую страну. В двадцать лет, когда у тебя вся жизнь впереди и терять особо нечего, пойти на такое гораздо проще. Пока Алиса строила планы на переезд мамы в другую страну, Анна Николаевна думала, что мама ее ученицы вряд ли на это решится. Здесь она занимается любимым делом, носит ослепительно белый халат и принимает больных, которые смотрят на нее с уважением. Вряд ли она согласится на неквалифицированный труд, сложности с языком, особенно если и здесь ей прекрасно живется. Но фантазии Алисы уже зашли слишком далеко, она рассуждала о новых горизонтах, личностном росте и выходе из зоны комфорта. Анна Николаевна надеялась, что о закрытии гештальта ее ученица сегодня не заговорит.

— Вот у вас всегда хорошее настроение, а после многих учителей жить не хочется. Столько вокруг токсичных людей!.. Мама тоже часто с этим сталкивается, она же встречает разных пациентов! — сказала Алиса, решительно схватив нагруженную тетрадями и книгами сумку учительницы.

Анна Николаевна улыбнулась, услышав про модную нынче тему токсичности.

— Ну, конечно, настроение у меня далеко не всегда отличное, просто я не позволяю себе выносить это на всеобщее обозрение.

— После вас я всегда чувствую прилив энергии, мне хочется сделать что-то хорошее, почитать, выучить, написать распорядок дня в своем ежедневнике, составить список дел!

— Это очень хорошо, Алиса! А что ты обычно планируешь на день?

— Летом я стараюсь пораньше встать, выхожу в сад, делаю на свежем воздухе зарядку, потом готовлю себе и маме здоровый завтрак, кормлю своих животных и сажусь за компьютер. В интернете много интересных платформ и обучающих сайтов. Летом я купила себе вебинары, слушала подкасты, училась. А потом приходила мама, мы ужинали, и я возвращалась к компьютеру.

— А как же прогулки с друзьями, речка, парк, кино? Лето — самое подходящее для этого время! А как же чтение в саду с твоим любимым травяным чаем и с фруктами? — Анна Николаевна улыбалась, думая о том, какими были летние дни ее ученицы, вот только главное она упустила.

— Да, гулять я тоже выходила. Еще услышала от одного блогера, что очень важно начинать день с медитации или с пробежки, с того, чтобы посылать хорошие мысли во Вселенную. Я по утрам несколько раз бегала и приносила на завтрак мне и маме кофе. Ой, рядом с нами открылась такая классная кофейня с обезжиренными пирожными и легкими десертами!

Анна Николаевна так и видела модного блогера, который снимает каждый шаг своей наполненной жизни на камеру, рассуждает о Вселенной, советует избегать токсичных людей («токсиков» и «душнил», как сказали бы ее ученики), демонстрирует свои успехи на беговой дорожке, завтраки в хорошей кофейне с обязательным авокадо и бутербродом с красной рыбой и с рукколой. Фотография с чашкой кофе и молоком без лактозы, конечно, прилагается тоже. А дальше следует шопинг, реклама определенной продукции, встреча с любимыми друзьями и мягкий отход ко сну в шелковой пижаме, увлажняющие маски, ночной уход и ссылка на любимый сериал.

По другую сторону экрана сидят девушки, подобные Алисе, и стараются запомнить каждый шаг «звезды», все впитать, не упустив ни одной важной подробности. Они покупают такой же ежедневник, проходят по ссылке и заказывают себе такую же шелковую пижаму, мечтают о такой же сумке и таких же джинсах, они несутся по утрам на пробежку, возвращаются домой со стаканчиком кофе и не выходят из дома без воды — без нее никак, воду нужно пить много и часто и не забывать и воде с лимоном, ведь это самое правильное начало дня!

В этом они живут, этому влиянию очень трудно противиться, жизнь в социальных сетях затягивает, как трясина. Они верят рекламе и на любимых блогеров хотят быть похожими.

Как бы выжили современные подростки без модных нынче блогеров, как бы узнали обо всех важных вещах, о красивой и самодостаточной жизни, если родители и уж тем более бабушки с дедушками давно перестали быть для них авторитетами?

Анне Николаевне стало грустно, очень грустно, но ее дом уже показался из-за поворота, и она спросила Алису о единственном, за что можно было ухватиться, чтобы продолжить разговор:

— А у тебя есть животные? Как интересно! Я и не знала.

— Да. Старый кот — он этим летом чуть не умер, но выжил, сейчас с ним все в порядке. Ветеринар сказал, что он скорее всего попал под дождь и простудился или сидел на сквозняке. Он у нас ходит сам по себе. И еще у меня живет черепашка и большая улитка.

Анна Николаевна одобрительно кивнула, хотя и не очень понимала, какие эмоции могут возникнуть при общении с черепахой или с улиткой. В ее далеком детстве у одной из маминых подруг, имя которой навсегда сохранилось в памяти, хотя дружили они с мамой не долго, имелись странные питомцы. Так вот, тетя Вета владела маленьким домом с небольшим садом, куда она время от времени выводила на прогулку двух своих черепах. Аня несколько раз наблюдала, пока женщины пили чай, как медленно и нерасторопно двигались эти мало симпатичные существа, как они высовывали головы, ели траву и замирали снова, будто набирались сил для нового рывка. Аню, наверное, оставляли для присмотра, но девочка, всегда мечтавшая о собаке, осталась совершенно равнодушной к питомцам тети Веты. Больше, пожалуй, ничего о маминой подруге не запомнилось, кроме того, что женщина это была крупная, румяная, боровшаяся с лишним весом и заявлявшая, что после купания в море она никогда не принимает душ, так как морская вода — лучшее средство от всех хворей. Так и ходила несколько дней с целебной солью.

Когда ее десятиклассники были смешными и испуганными пятиклашками, которых пугала новая жизнь в средней школе, Анна Николаевна всех проверяла повестью Троепольского «Белый Бим Черное Ухо». Был у нее вот такой вот собственный тест, о котором ребята, конечно, даже не догадывались, но он безошибочно определял наличие сострадания и чувствительности, способности сочувствовать животным и переживать.

Многие, к ее большому удивлению, остались совершенно равнодушными к жизни бедного Бима. Как такое могло случиться, она не могла даже себе представить. Заставить себя еще раз посмотреть фильм или прочитать эту книгу, она больше не могла: испытала в детстве огромное потрясение. Так больно было от человеческой жестокости, так болела душа и так хотелось, чтобы бедный преданный Бим дождался своего хозяина…

Дети в большинстве своем прочли повесть в кратком изложении и ничего подобного не ощутили. Были, конечно, те, кто пустил слезу, но они являлись меньшинством, и это факт. Сочувствовать супергероям и всякой нечисти им казалось гораздо более привычным.

Она вспомнила об этом сейчас, под щебетание своей ученицы, потому что задумалась: что может дать ребенку общение с улиткой или черепахой? Чему эти наблюдения могут научить? Нет в этом забавной игры кошки с клубком ниток, ее пристального внимания к происходящему за окном, нет веселой собачьей встречи у входной двери и бешеного виляния хвостом, нет игрушек, которые принесут четвероногие своим хозяевам в зубах, прогулок в парке, купания в реке. Черепаха и улитка, живущие в аквариуме, не принесут и дополнительных хлопот своим хозяевам — может быть, дело именно в этом?

Анне Николаевне не понравилось, как легко и просто рассказала Алиса о болезни старого кота: перед глазами была Павла, едва сдерживающая слезы, когда в прошлом году не стало ее любимой крысы: расплакаться эта девочка ни при каких обстоятельствах себе не позволяла.

Даже Колины визиты к бабушке, у которой родители поселили подаренную ему собаку, были ей понятны и почти приняты: он не бросал своего питомца, хотя мама видеть пса категорически отказывалась по причине того, что он мог испортить ее идеальный ремонт в новой квартире. Коля в случайном разговоре тогда обмолвился, что не испытывает особой радости от того, что приходится тратить часть своего драгоценного выходного на прогулку с Максом, но к бабушке все же по воскресеньям ходит, потому что знает: ей тяжело выводить его гулять, а крупный лабрадор очень нуждается в движении.

Вита недавно поделилась своей новостью: родители после долгих уговоров наконец позволили ей взять черно-белого котенка, брошенного у их подъезда. Анна Николаевна приняла эту новость с радостью: девочка проявила упорство, показала свою ответственность, сама возила котенка на прививки, убирала за ним, приучала к лотку — так, может быть, и отстоит свое право на будущую профессию и станет, как и мечтает, дизайнером одежды.

Будущее Алисы Анна Николаевна не могла себе даже представить: в ее голове творилось невообразимое, она наполняла свою жизнь пустыми мечтами, жила с оглядкой на нереальных людей, верила тому, что они говорили, читала модную литературу, и учительнице виделась почему-то сложная судьба. Если она, конечно, не прозреет, если не найдет настоящее дело. Алиса была целеустремленной и совсем не глупой девочкой, скорее жертвой, идущей к ложным ориентирам. Внутри Алисы сидел маленький ребенок, нуждающийся в защите и любви, он хотел, чтобы его согрели и похвалили, но кто-то сказал ему, что он уже взрослый, времени на глупости нет, и нужно строить свою взрослую жизнь по-новому, не так, как делали это ее родители.

Поддавшись искреннему порыву, Анна Николаевна обняла Алису и, поблагодарив за помощь, стала прощаться. За разговорами они, выбрав самую длинную дорогу, уже давно дошли до дома учительницы. Девочка, широко улыбнувшись в ответ, прильнула к Анне Николаевне и ответила на объятия.

— Я желаю вам хорошего вечера и отличного настроения! Желаю вам отличных выходных и буду ждать нашего урока в понедельник!

— Спасибо, дорогая, спасибо! Передавай привет маме и не забудь о сочинении!

— Ой! — Алиса спохватилась. — Я же не рассказала вам о своей новой подруге!

— Давай поговорим об этом в следующий раз. Мне уже пора. Муж скоро перестанет пускать меня домой и поселит в школе, — Анна Николаевна рассмеялась.

— А вы приходите жить к нам, мы обязательно найдем вам место, дом у нас большой, — Алиса захихикала, представляя, как они с мамой выделяют учительнице комнату ее старшего брата, увешанную постерами и забитую роботами, которых он так любил в детстве. Интересно, что ест Анна Николаевна на завтрак и всегда ли она просыпается в отличном настроении? Где она все-таки черпает свои ресурсы? Этого Алиса понять пока не могла.

— Спасибо! Очень надеюсь, что до этого не дойдет, — на этот раз они смеялись вместе.

Входящая в подъезд соседка пропустила Анну Николаевну вперед, поставив точку в долгом прощании:

— Любят они вас! И дети какие-то нормальные! Все у вас, как на подбор!

— Это только так кажется, — улыбнулась Анечка, — дети, конечно, разные, но хороших среди них много — это точно!

В лифте соседка успела нажаловаться на подростков, что распивают по ночам пиво, горланят странные песни и разбрасывают окурки. Где, мол, их родители? Кто их вообще воспитывает? И цветы — вы видели? — все затоптали! Управы на них нет! Анечка понимающе кивала и очень хотела побыстрее добраться до дома. На сегодня с нее хватит, она устала, ей нужно забыть на время о школе, учениках и воспитании. На выходных она с удовольствием побудет просто Анечкой, женой и мамой, а все остальное потом…

Дом встретил ее непривычной для субботы тишиной. Дети разбежались по своим делам, а муж, тоже любивший субботу, но по-своему, не сидел у компьютера и даже не смотрел новый сериал в спальне, приготовив себе кофе с молоком.

В отсутствии жены и дочки кофе он себе варить отказывался, имел на этот случай баночку растворимого, свой неприкосновенный запас. Однажды Анна спросила, почему он не научится варить кофе сам, ведь это очень просто: перемолоть зерна, бросить в джезву пару ложечек кофе и ложку сахара (корицу он не любил), залить водой и подождать, пока появится пенка, хотя, что уж тут строить из себя эксперта, можно и без пенки, сойдет и так в таком экстремальном случае. (Как там поет Земфира? «В отсутствии горячей воды…»? А тут в случае отсутствия женской половины дома)

Муж, выслушав ее, с недоумением пожал плечами и сказал одну только фразу: «А зачем, если у меня есть жена и дочь?» Анечка тогда рассмеялась и подумала: а действительно, зачем? С тех пор она баночке растворимого кофе не удивлялась — это был особый кофе, образца «жены и дочери под рукой нет».

Так вот, на этот раз не было ни кофе, ни мужа в наушниках перед компьютером, ни фоном работающего телевизора — только удивительная тишина пустой квартиры. Анна сняла туфли, повесила в шкаф плащ, бросила ключи в плетеную корзинку, живущую среди книг, керамических тарелок и украшений, и пошла на кухню ставить чайник. Цепочкой последовали привычные механические действия: она открыла окно, вдохнула свежий запах осенней листвы, с удовольствием бросила взгляд на голубое безоблачное небо — завтра обещают солнечный день — и пошла переодеваться. Пока она это сделает, закипит чайник, и она сможет отдохнуть на балконе с книгой, подхватив небольшой поднос и бело-оранжевый плед с мягкими кисточками. Про ужин она подумает потом — главное, дать себе эти полчаса, не открывать холодильник сразу, не начинать беспокоиться.

Ах, если бы увидели сейчас свою любимую Анечку ее ученики, как бы сильно они удивились! Дома ей хотелось носить совершенно другую одежду — мягкую, удобную, изучившую особенности ее тела и не доставлявшую никаких хлопот. Она прекрасно знала, что детям всех возрастов нравится, как она одевается. Старшеклассницы всегда ее внимательно рассматривали и даже спрашивали, где она купила ту или иную вещицу. Дети помладше просто изучали, а одна из пятиклашек как-то призналась: «Я думала, что вы очень строгая, и раньше вас боялась! Вы так красиво одеваетесь!» Анна Николаевна тогда удивилась и спросила: «А разве это плохо?» Девочка смутилась от своей откровенности и с испугом пробормотала «нет, это хорошо».

Переступая порог своего дома, Анна оставляла всю строгость и элегантность за его пределами, снимала свою балетную пачку, свой сценический костюм, как она любила пошутить, и облачалась в мягкие брюки, удобные футболки, теплые носки, их резинки не оставляли следов, и старые, проверенные временем кардиганы. Волосы она собирала в пучок или делала небрежный «хвост», и наслаждалась. Но никто и никогда не видел ее такой такой, кроме домашних, потому что этого было нельзя допустить, ведь рядом жили ее ученики, которые были, наверное, уверены, что такой элегантной и безупречной, какой они привыкли видеть учительницу, она встает по утрам с кровати.

Анна Николаевна часто думала, что никогда бы не доверила свое здоровье тучному инструктору в спортзале или свои зубы дантисту с плохой улыбкой. Как они могут помочь, если не в состоянии решить свои проблемы? Как можно сесть в кресло к мастеру, у которого неухоженные или плохо прокрашенные волосы?

То же самое и с педагогами. От филологов ожидается как минимум правильная речь, начитанность и любовь к книгам. От математиков — умение производить расчеты без калькулятора, а от любого учителя — умение ладить с детьми, любить их и понимать. Хорошо бы добавить ухоженный вид и жизнерадостную улыбку, ведь для ребенка школа — это уже стресс.

Так что в широких «трениках» и в разношенной футболке можно дойти только до мусоропровода — таким было ее правило. Муж это знал и над Аней из-за этого подсмеивался, предлагал ей сходить в магазин, что располагался во дворе, за молоком или хлебом в домашней одежде. Знал, что она никогда на это не согласится. Удивлялся, что она чистит стекла в домашней одежде, и шутил: а вдруг внизу стоят ее ученики?!?

В прошлом году Анна, которой вообще были не свойственны спонтанные поступки, купила чайник со свистком, похожий на тот, что был у нее в далеком детстве. Конечно, от чайника электрического, верного помощника в случае утренней спешки, отказываться никто не собирался, но чайник из детства казался живым и настоящим, он тренировал терпение и наполнял квартиру живым звуком. С ним можно было разговаривать, попросить подождать, он напоминал оранжевые чашки в белый горох на бабушкиной кухне. К первому приобретению плавно добавилась хрустальная конфетница, отправленная за ненадобностью лет десять назад в кладовку как атрибут мрачного застойного времени, когда хрусталь выполнял исключительно декоративную роль.

Теперь на подносе красовалась та самая вазочка-конфетница на трех ножках, наполненная карамелью, дулевская рубиновая чайная пара, а заварочный чайник из того же сервиза ожидал кипятка. Анна Николаевна наконец потянулась за сумкой, выложила стопку тетрадей, кожаный ежедневник, удобный очешник, который помещался во все ее сумки, и в самую последнюю очередь телефон, как на зло затерявшийся на самом дне большой кожаной сумки.

Звук, как оказалось, был все еще выключен — совсем о нем забыла! Вместе с пропущенными звонками от коллег и от мужа ее ждало сообщение то ли от обиженного человека, от ли от того, кто просто махнул на нее рукой, не в силах больше бороться: «Так и не дозвонился. Поехал чинить машину. Напиши, как будешь дома.»

Анна схватилась за голову. Сколько раз ее обвиняли домашние в том, что дозвониться до нее невозможно, что кроме школы есть еще другая жизнь. Они волнуются, а она забывает включить телефон после занятий. Сын так и говорил: «Мам, дозвониться до тебя — еще то испытание!»

Ну не могла она прервать Алису, хотя очень хотела домой, а потом просто радовалась тому, что телефон молчит и не донимает ее ненужными звонками! Решив всем немедленно написать и доложить, что все с ней в порядке, Анна взяла с собой телефон, новую книгу, поднос с заварившимся чаем и пошла на балкон. От выходных осталось полтора дня: на часах было уже почти четыре.

В прошлом году на третий день творческих мучений Алиса, страдая и так и не найдя выхода самостоятельно, напросилась на разговор с Анной Николаевной: «Я помогу вам сегодня после уроков. Хотите, кабинет уберу или отметки помогу выставить? А потом попрошу у вас совет — можно?» Так и сказала, забежав утром поздороваться в кабинет русского языка и литературы.

В ее голове царила странная мешанина, состоявшая из разной психологической литературы и советов блогеров. Например, во время обсуждения «живучести» чеховских пьес и их популярности во всем мире, Алиса вдруг высказалась: «Если герои „Вишневого сада“ чем-то не довольны, пусть что-то меняют в своей жизни сами. А если они ничего не меняют, значит, все им нравится, терпеть им удобнее. Не понимаю, почему они все стонут и при этом бездельничают!» Кто-то из ребят ей тогда ответил: «Это тебе умные психологи посоветовали? Тогда ты теперь прокачанная и таких ошибок не совершишь!» Ника заметила, что изменить что-то в жизни не так-то просто — может, в этом и дело. Тогда разговор получился длинным, Анна Николаевна рассказывала ученикам про инфантильную Раневскую, предприимчивого Лопахина, про дворянство и изменения в обществе. Но Алиса все равно внутренне с нытьем чеховских героев согласиться не могла.

А еще имелась в этой девочке какая-то странная тяга к творческим людям, восхищение тем, что они могут что-то создавать. Сама она никогда не рисовала, не играла на музыкальных инструментах, не пробовала писать — ни в чем таком замечена не была, но очень, наверное, этого хотела бы.

Она явилась в кабинет к Анне Николаевне после шестого урока за советом. У ее мамы, хрупкой и изящной блондинки, назревал, оказывается, день рождения. Дата не простая, а очень даже красивая — сорок пять. Больше всего на свете девочке хотелось ее удивить, а вот как это сделать, она не знала. От учительницы ей нужен был совет: как порадовать маму? Подарок должен быть необычным, творческим, никаких цветов, конфет и тортов, ничего такого, что могла бы ожидать от дочери мам.

Анна Николаевна, признаться, совет дать сразу была не готова. Мама Алисы, наоборот, казалась ей совершенно простой и приземленной женщиной, которую могли бы порадовать очень конкретные и обычные вещи, но девочка жила несколько дней совершенно другими планами и сдаваться просто так не собиралась.

— А может быть ей купить экскурсию? Я поговорила с братом, он согласен вложиться, у меня одной столько денег нет.

Анна Николаевна еще раз отметила, что папа отсутствует, его в расчет не берут, даже в такой важный день.

— А твоя мама любит поездки? Ей нравится путешествовать?

— Не знаю, не уверена, — девочка задумалась, — скорее ей нравится быть дома.

— Вот видишь! А мы ведь должны дарить не то, что нравится нам, а то, что принесет радость другим.

— Согласна… Тогда что же еще? Может быть, купить билеты в театр? Вы рассказывали, что ваша подруга работает в нашем театре. Она актриса, да?

— Да, но нужно посмотреть, что там идет. Твоей маме какие нравятся пьесы? Комедии или драмы, мюзиклы или оперетта?

— Не знаю… Она и в театре, по-моему, сто лет не была, просто ей нравится, когда я пересказываю то, что чем делитесь вы, вот я и подумала…

— Давай сделаем так: ты еще раз все обдумай, проведи разведку, а я узнаю про репертуар. Можно еще ей подарить фотосессию или посещение спа-салона.

— Ой, как здорово вы придумали! Может, и правда, фотосессию? Мне кажется, это ей точно понравится! Она будет рада получить красивые фотографии. Мама в основном на выходных сидит дома. В прошлую субботу она взялась за турецкий сериал, так я ее потеряла на два дня, — Алиса засмеялась, а Анна Николаевна представила, как мама ее ученицы, как нашкодившая школьница, спряталась от всех на чердаке или в подвале, уселась с планшетом в руках и с кружкой горячего чая где-нибудь в уголке, а дочка ищет ее по всему дому, тревожась за мать или проголодавшись в ожидании вкусного обеда.

И еще одну историю из своего детства вспомнила Анна Николаевна, когда Алиса захотела насильно сделать маму счастливой и купить ей тот подарок, который порадовал бы ее саму…

В классе втором или в третьем Аня задумала поразить свою маму дважды: испечь торт вместе с подружкой из соседнего подъезда и купить на день рождения пластинку, которую очень-очень хотелось бы иметь самой. С тортом все казалось гораздо проще, девочки нашли рецепт в кулинарной книге бабушки. Подружка уверяла, что справится легко, она же много раз видела, как делает это бабушка, и даже ей помогала.

А вот со вторым подарком пришлось попотеть. Большая пластинка популярной группы АВВА была дефицитом, ее нужно было караулить несколько дней в музыкальном отделе универмага, да и стоила она немалых для школьницы денег — больше двух рублей! А где их взять, если мама давала десять копеек на мороженое или на коржик в школьной столовой, да и то не каждый день? Как ни старалась Аня, больше рубля ей накопить не удалось, и тогда пришлось подключать бабушку. Старушка усомнилась в том, что это будет подходящий подарок, но внучке все же не отказала. Радости Ани не было предела, когда пластинка все-таки была куплена, тихо прослушана, пока мамы не было дома, и аккуратно помещена обратно в глянцевый конверт, на котором красовалась фотография знаменитой четверки.

Но радовалась на дне рождения только одна Аня, потому что мама все поняла, как только увидела тот самый новенький глянцевый конверт, ведь Аня ей все уши прожужжала, рассказывая, как она хочет получить заветную пластинку. Бабушка с мамой хохотали над детской хитростью, но пластинка-то уже была дома!

А торт вот подвел, вернее, подвела самонадеянная подруга, и вместо высокого и красивого «Медовика» в исполнении ее бабушки, который за обе щеки уплетали девчонки, у них получились жесткие лепешки с запахом меда, и спасти их ничем не удалось.

Вот такую историю вспомнила Анна Николаевна, когда слушала Алису. Подруга наобещала и напридумывала, а оказалось, что помогать и делать что-то самой — две совершенно разные вещи.

Алисину проблему они тогда все-таки решили. Благодаря подруге Анна Николаевна получила два билета на мюзикл, который не понравиться просто не мог, а на следующий день мама с дочкой отправились на совместную фотосессию.

С фотографий, которыми потом поделилась девочка, смотрела задумчивая Алиса, сидящая на полу в студии в джинсах и в белой рубашке. Она же смотрела на свое отражение в зеркале, полулежала на красивом желтом диване, а мама в похожих джинсах и в нежной белой блузке сидела в огромном кресле, будто повзрослевшая хрупкая принцесса на горошине, и обнимала дочь. Ни радости, ни широкой улыбки на лице женщины не было — только сдержанность и какое-то странное отсутствие.

Алиса уверяла, что маме подарок очень понравился. И театр, и фотосессия. Анна Николаевна, рассмотрев маму своей ученице получше и в других обстоятельствах, подумала, что девочка многого о маме не знает, что-то мучает ее и гложет, просто этим она не спешит делиться и, конечно же, боится одиночества. Дом после отъезда детей всегда пугает своей тишиной.

В том же году произошло два важных события в жизни Алисы: она наконец обрела подругу и записалась на дистанционные занятия по математике. Простые уроки с глазу на глаз, на которые ходило большинство ребят, ее сложному устройству не подходили, и она отыскала группу в Москве и утверждала, что уроки очень ее мотивируют, ей нравится преподаватель, форма обучения и ребята, с которыми она успела познакомиться.

Анна Николаевна немного удивилась: Алиса не принадлежала к числу тех, кто бегает с пятого класса с одних дополнительных занятий на другие. Алиса справлялась самостоятельно и очень даже неплохо, ей не нужна была постоянная поддержка, как Светлане. Алиса не боялась плохих отметок, а в случае со Светланой неподходящими отметками были все, кроме пятерок.

К чему девочке вдруг понадобились дополнительные уроки по математике, да еще в таком сложносочиненном виде? Получить свою четверку она всегда могла без всяких проблем и посторонней помощи.

А новоприобретенную подругу Алиса преподнесла учительнице на блюдечке с голубой каемочкой как свое новое достижение. Девушка та умна, талантлива, делает отличные фотографии, имеет много подписчиков — творческий человек, одна из тех, кем всегда восхищалась Алиса! Она еще и на пару лет старше, но этого совсем не чувствуется. Получилось все, как хотелось, все, как мечталось, а себя Алиса хвалила за смелость и отсутствие комплексов, ведь это именно она написала первой, преодолела робость и сомнения.

Девушки уже несколько раз встречались, выбирали для своих прогулок интересные маршруты, а для фотографий необычные локации. Они бродили по заброшенным зданиям, взбирались на холмы, делали интересные снимки на вокзале и в подземных переходах, они слушали уличных музыкантов и пили кофе, сидя на берегу озера, и новая подруга обещала переслать Алисе фотографии, как только она их обработает. Алиса очень этого ждала.

Потом Анне Николаевне несколько самых удачных фотографий девушка показала, но учительнице понравились далеко не все. Алиса по большей части была снята со спины, на фоне тусклых витрин и торопящихся к поездам людей, в толпе уличных зевак и на центральной площади во время концерта. Но чувствовалось, что новой подругой девушка очарована, Алиса без умолку твердила о том, как важно найти свою цель в жизни и выразить себя, не идти с толпой, а отыскать по-настоящему свое предназначение. Все это Анна Николаевна слышала от Алисы уже много раз, и было похоже на то, что девушка наконец отыскала единомышленницу.

Счастье, увы, было недолгим. Через пару месяцев Алиса перестала упоминать так и оставшуюся безымянной подругу. Очевидно, их короткая дружба себя исчерпала. Алиса грустила, потому что считала, что ее просто использовали: она была нужна только в качестве модели для уличных фотографий девушки-фотографа, а Алиса напрасно приняла за дружбу то, что оказалось недолгим сотрудничеством. И пока новой подруги не появилось, Алиса продолжала жить в одиночестве, общаясь со всеми сразу и ни с кем в особенности не сближаясь.

Анна Николаевна думала, как это на самом деле странно: Алиса так хочет общения, она хороша собой и улыбчива, открыта к дружбе и отношениям, но во всей школе так и не нашлось для такой очаровашки ни подруги, но влюбленного в нее парня.

Однажды, едва дождавшись окончания занятий, Алиса снова напросилась на разговор. На этот раз совет ей был не нужен, она просто хотела высказаться, поделиться новостями. В интернете она отыскала ребят, выпускающих небольшими партиями молодежную одежду с необычными принтами, и заказала себе и брату футболки и худи.

Анна Николаевна, порядком уставшая за неделю, да еще и проснувшаяся в то утро с «божьим будильником» (так ее бабушка называла поющих птиц и встающее за окном солнце), предложила ученице, чувствуя, что домой попадет сегодня не скоро, выпить кофе. Девочка с восторгом согласилась, сбегала в соседнюю кофейню, аккуратно донесла стаканчики, а потом помогла учительнице с электронным журналом.

Алиса светилась от счастья, то ли радуясь тому, что заказанная одежда будет неповторимой, то ли от того, что она отыскала новых друзей, таких творческих и таких неповторимых. Майки и джинсы — таким был ее стиль вне школы, и Анна Николаевна удивилась, рассмотрев получше вареную футболку с прорезями на рукавах и у нижнего края. Впереди красовалась надпись — вполне себе обычная футболка, похожие можно купить в торговом центре. Только надпись и прорези делали ее особенной, а для Алисы еще и осознание того, что прибыла она из Москвы и сделана небольшой партией, то есть практически эксклюзив. Девушку, идущую тебе навстречу в такой же футболке, встретить практически невозможно.

Ничего такого Алисе Анна Николаевна, понятное дело, не сказала, просто поздравила с покупкой и отметила, как хорошо, что брат и сестра дружны и отправляют друг другу подарки без всякого повода.

Литература и книги, если только они не о психологии, Алису интересовали мало. Несколько раз она спрашивала у учительницы, какие книги не из школьной программы нужно прочитать. Одну Анна Николаевна даже подарила Алисе на день рождения, потому что в ее домашней библиотеке имелось два одинаковых издания, но Ремарк, увы, не произвел на девочку никакого впечатления. Анна Николаевна была откровенно разочарована: в ее юношеские годы все зачитывались этим писателем, ее дети и их друзья тоже любили Ремарка и с сочувствием относились к его неприкаянным героям, но подаренные учительницей «Три товарища» так и остались недочитанными. Похожая участь ожидала «Убить пересмешника» Харпера Ли и «Шоколад» Джоан Харрис.

Девочку определенно влекла к Анне Николаевне не страсть к литературе и языкам: Алиса жаждала общения, поддержки и одобрения, ей нужна была старшая подруга, а иногда учительнице казалось, что девочка ее изучает, ищет кнопку, старается понять, как работает этот организм, живущий какими-то другими потребностями и способный так воздействовать на своих учеников.

После окончания девятого класса Алиса вместе со всеми поехала в Петербург. Поездка далась Анне Николаевне нелегко: нужно было все устроить, найти бюджетную гостиницу, желательно в центре города, чтобы не тратиться на общественный транспорт, готовую принять почти тридцать человек сразу. К ее девятому добавились желающие из параллельных классов, а разделять детей по разным гостиницам было нельзя, двум преподавателям тогда не справиться. Подготовка длилась несколько месяцев, и когда наконец уладились все формальности с перелетом, гостиницей и экскурсиями, Анна Николаевна облегченно вздохнула.

К этой пятидневной поездке она возвращалась много раз. Радовалась, что многим понравилось, хотя и не обошлось без сложностей. Подростков явно потрясло величие Северной столицы, ее архитектура, музеи, удивил поток туристов и суета большого города, но обилие информации накрыло их, будто одеялом. Некоторым стало душно, они просили свободных прогулок по городу, хотели самостоятельности, но все уже было организованно и рассчитано, дней даже для беглого знакомства с таким городом катастрофически не хватало, и кто рискнул бы отпустить тридцать подростков в свободное плаванье, кто бы позволил им разбрестись по вечернему городу?

Дети не осознавали того, какими неприятностями для них самих и для их любимой учительницы могла бы обернуться их самостоятельность, и Анна Николаевна даже радовалась тому, что до гостиницы все добирались смертельно уставшими, наскоро перекусывали и падали на кровать: так у ребят было меньше времени на бунт и анархию. Всем, кто жаловался на отсутствие свободного времени, Анна Николаевна спокойно отвечала: ребята, это ваше первое знакомство с городом, чтобы составить общее впечатление, а потом вы можете приехать с родителями, гулять, сколько угодно, и составить список своих любимых мест.

Алиса была среди тех, кто поездкой остался очень доволен. Она не выпускала из рук камеру, сделала целую серию фотографий у Аничкова моста, на Дворцовой площади, в Петергофе. Алиса светилась от счастья, отправляла маме и брату фотографии и сообщила Анне Николаевне, что лето ее ждет необыкновенное и замечательное по своей насыщенности: и в июле, и в августе у нее намечаются поездки! Никогда и ничего подобного в ее жизни не было! В первое время после переезда они вообще никуда не ездили, все шло на дом и его благоустройство.

А в конце августа, когда пришла пора приводить в порядок кабинет, открывать с грохотом окна, выбрасывать «трупики насекомых», как говорила Ника и возвращать в класс цветы, тоже покидавшие школу на время летних каникул, девочки начали стайками слетаться в школу, достаточно было только бросить клич. Конечно, они рвались туда не потому, что хотели помочь или им нравилось чистить стекла — все стремились увидеть Анну Николаевну, показать, какими красивыми, загоревшими и отдохнувшими они вернулись после каникул, и поделиться впечатлениями о том, как прошло лето.

Чтобы избежать лишней суеты и ссор на пустом месте, Ника составила график и разделила на три дня весь объем работы и всех желающих помочь. Пока Анна Николаевна просиживала на совещаниях и педсоветах последние августовские деньки, бегала в библиотеку, старалась уладить свое расписание, узнать побольше о новичках, девочки наводили в кабинете порядок, а для некоторых работ, где требовалась мужская сила, вызывались мальчишки, не все, конечно, только Тимофей и Арсений. После пили, как всегда, чай, кто чай, а кто кофе, шутили, рассказывали о лете и радовались друг другу так, как это происходит с самыми близкими людьми, встретившимися после недолгой разлуки.

Алиса, как всегда, предпочитала не делиться своими новостями прилюдно, хотя какие могут быть в наше время тайны? О любых событиях в своей жизни нынешние подростки мгновенно сообщали в социальных сетях, выкладывали море фотографий и даже сопровождали из каким-никаким текстом в несколько строчек. Алиса все же имела нечто такое, о чем хотела рассказать Анне Николаевне наедине, с глазу на глаз.

На родителей она обиды не держала. Мало ли найдется в семье дел, когда переезжаешь на новое место, обзаводишься домом и хозяйством? Наверное, именно так родители объясняли детям отсутствие летних поездок к морю. С одной стороны, вроде бы недалеко, всего-то часов шесть или семь на машине, и ты уже видишь ранним утром, если выехать ночью, сверкающую морскую гладь, встающее солнце и тех счастливчиков, любителей раннего купания, что бредут в сторону пляжа. А с другой стороны (вы только подумайте, дети!), поездка к морю и недельное пребывание в самой скромной гостинице вчетвером — это то же самое, что покупка нового холодильника или большого телевизора, которые будут служить нам верой и правдой не один год.

И что бы вы выбрали, если были бы детьми? Конечно же, море вместе с сотней чудесных воспоминаний, плесканием в соленой воде, плаванием наперегонки до буйков, с ловлей рыбы, шоколадным загаром и песком, который сыплется между пальцами, оставляя в ладошках только камушки и ракушки. Анина бабушка говорила, что так же быстро, как тот песок, идут годы и проходит человеческая жизнь…

А что бы вы выбрали, если бы были ответственными родителями? Взрослые могут и должны правильно расставлять приоритеты и отключать глупые желания. То-то же оно! И родители Алисы думали примерно так же. И на море, конечно, несколько нет не ездили.

А потом пришло время выпускных экзаменов и поступления в университет для старшего брата, и оно требовала еще больших вложений, так что поездка к морю или в любой другой уголок нашей прекрасной страны отходила все дальше и дальше, дельфины выпрыгивали из морской глубины, задерживались на мгновенье, подмигивали Алисе, ныряли в синюю бездну и обещали дождаться ее на следующий год. На этот раз обязательно. И она ждала. Читала свои книги, искала в них объяснения, слушала любимых блогеров и ждала следующего лета. Так по крайней мере она объясняла все Анне Николаевне, а учительница отмечала про себя, что не было в девочке никаких обид на брата и его дорогой выпускной, на родителей из-за покупки огромного холодильника. То ли действительно все понимала, то ли «отработала» все с психологом, то ли просто хотела жить в мире со всеми близкими.

Каждое лето из города, что на расстоянии пятисот километров, приезжали бабушка и дедушка, но чаще, особенно среди учебного года, являлась одна бабушка, мамина мама. Дедушка цепко держался за дом, огород и хозяйство и растущие на глазах обязанности, особенно с появлением кур и уточек, а бабушку отпускал к дочке с радостью: пусть подышит целебным воздухом и заодно полечится.

Жизнь с появлением в доме бабушки менялась коренным образом, особенно это стало чувствоваться тогда, когда Алиса с мамой привыкли жить вдвоем и не истязать себя ежедневным приготовлением обеда. Улитка с черепахой тихо копошились у себя и довольствовались малым, кот почтенных лет гулял сам по себе, Алиса до сумасшествия любила готовить десерты, пробовала, экспериментировала, а мама сооружала большую кастрюлю борща или супа в воскресенье, и им этого хватало на несколько дней. Если Алиса хотела чего-то необыкновенного, все решалось очень просто: один звонок — и через полчаса улыбчивый курьер доставит и суши, и роллы, и пиццу, и лапшу с морепродуктами без всяких проблем.

Повзрослевшая Алиса вдруг открыла для себя еще одну истину: бабушка маму слегка раздражала, но все держалось в рамках приличия, так как это вторжение в их тихую и налаженную жизнь было недолгим. Бабушкина активность, ее стремление навести порядок, пробраться во все уголки их дома и сада, а также ее желание накормить всех маме не нравилось. Жили они себе тихо и мирно, и вдруг, откуда ни возьмись, торнадо, вооруженное пылесосом, шваброй и стремянкой.

И еще было вот что: бабушка в маму не верила. Она относилась к ней как к девочке-подростку, которая живет в режиме ожидания новой и интересной жизни, а другой жизни не будет — так говорила бабушка. Она считала, что дочь не удержала хорошего мужа, а ведь муж на расстоянии — это чужой муж. «Ты уже давно не девочка, нужно думать головой», — шептала нравоучительно бабушка на кухне, подавая лепешки с сыром и разливая душистый чай. Взрослая дочь даже не пыталась переубедить мать, только тихо объясняла, что мир нынче изменился, жить стало сложнее, так что люди едут работать туда, где им больше платят. Бабушка не сдавалась: глупости все это! Жить всегда было трудно, но вот мы с дедом все преодолели вместе, со всем справились, вырастили двоих и никогда не расставались.

Алисе нравилось приходить со школы в живой дом. На кухне шумело радио, булькала вода для домашних пельменей, поднимался запах от наваристого борща, не похожего на мамин, а на столе лежала чашка с салатом, заправленная душистым маслом, черный хлеб и несколько зубчиков чеснока. Бабушкины котлеты были крупными, сочными, честными, где одно сплошное мясо. Мыть посуду бабушка не давала, делала все сама, в огороде навела порядок, посадила неподалеку от бесполезных цветов, которыми занималась мама, петрушку и укроп. На веревке раскачивались зимние вещи, по карманам шуб и пальто она разложила какие-то пакетики от насекомых, а вечерами все усаживались в большой комнате смотреть телевизор.

Обычно мама с дочкой вполне могли поесть врозь, в своих комнатах, взяв с собой тарелку с едой и кружку кофе. Никаких обид не было — каждый шел смотреть то, что хотел. С бабушкой такой вариант не проходил. «Так не положено. Семья должна хотя бы раз в день собираться вместе за столом», — говорила она. В воскресенье после завтрака она тащила всех на прогулку в парк, объясняла им ценность таких выходов из дома и по дороге домой вела своих девочек на рынок, восхищалась красотой и многообразием фруктов и овощей и уверяла, что эти, рыночные, не идут ни в какое сравнение с теми, что продаются в супермаркете. Девочки и так это прекрасно знали, но на рынок в выходной ни за что бы не пошли. На то он и выходной, чтобы отдыхать.

Что это, думала Алиса? А для чего же воскресенье? Когда маме смотреть сериалы, а ей медитировать в саду, ходить в спортзал и слушать подкасты?

На второй неделе вынужденное соседство даже родственных друг другу людей становилось еще более мучительным. Появление в доме бабушки требовало общительности, предупредительности, ломало привычный им образ жизни. Можно, конечно, назвать это простым несовпадением, но бабушка категорически отказывалась прислушиваться к кому-нибудь, кроме себя, она привыкла вставать рано даже в воскресенье, кухонная суета будила всех остальных, бабушка не выносила беспорядка, разбирала вещи, чинила и подшивала (Алиса на всякий случай спрятала подальше свои рваные джинсы и футболки). Часто бабушка дочке и внучке казалась уж очень любопытной и даже навязчивой, хотя дедушка ее очень любил и всю жизнь считал сокровищем.

На третьей, финальной неделе пребывания бабушки, мама с дочкой по молчаливой договоренности терпели из последних сил, уже не радуясь ни чистоте, ни ее кулинарным подвигам. Тоненького запаса терпения едва хватало на последние деньки, и, усадив бабушку в вагон уходящего поезда, девочки, взявшись за руки, шли в сторону кафе, где с удовольствием, будто изголодавшиеся, заказывали суши и самую большую пиццу. Жизнь наконец возвращалась на круги своя.

Алиса замечала, что мама о бабушке и о своем детстве почти ничего не рассказывала, но кое-что было ясно и без всяких слов: бабушка мыслила не современно, во всем видела проблему, даже там, где ее не было, бабушка всегда выступала за ценности, которые давно не являлись актуальными. Спорить с ней не было никакого смысла — ее не изменить, а отношения легко можно испортить. Так объясняла мама.

В остальное время общение в основном протекало по телефону, в основном в конце недели, в праздничные или юбилейные дни. Мама с дочкой с этим успешно справлялись, после чего возвращались к своей обычной жизни. В разговорах с бабушкой привыкли сглаживать углы, не обсуждать темы, способные спровоцировать конфликт.

А прошлым летом Алиса поехала в Москву одна. Ребята из подготовительных курсов, на которые она записалась полгода назад, решили отметить окончание обучения веселой вечеринкой. Все, кроме Алисы, были москвичами или жителями ближайшего Подмосковья. Им приехать на вечеринку особых трудов не составляло, но Алиса так загорелась, так упрашивала маму, узнав, что среди приглашенных будет известный блогер, то ли музыкант, то ли психолог, что мама ей обещала подумать. Подумала и отпустила, несмотря на тревогу и ожидаемое непонимание среди родственников более старшего поколения.

Все, конечно, прошло бы гораздо легче, если бы старший брат был в это время в Москве: он бы и встретил, и на вечеринку отвез и через пару дней посадил бы на самолет, но все осложнялось тем, что брат со своей подружкой именно в это время уехал в Сочи, сняв уютный домик почти на все лето. Так что Алисе пришлось надеяться только на себя.

Бабушка, узнав о легкомыслии дочери и выбрав для атаки солнечное воскресное утро, говорила по телефону больше часа, но разговор так и не привел к желаемому результату. Застыв в очередном грозном выпаде и приведя все возможные аргументы («Как можно отправить девочку одну в такой огромный город? Неужели ты за нее не боишься? А вдруг с ней что-то случится? Как это что? Да что угодно! Ты новости слушаешь?»), бабушка сдалась, особенно огорчившись от фразы дочери «я ей доверяю». Это что такое выходит? Это намек на то, что она, бабушка, ни дочке, ни внучке не доверяет?

А поездка в Москву оказалась замечательной! Алиса показала Анне Николаевне несколько фотографий и коротких видео, на которых все девушки одеты в красное, помещение украшено красными шарами, стол ломится от еды, от которой пришла бы в ужас бабушка, а с высоты птичьего полета благодаря панорамным окнам видна вся Москва. Звучит модная музыка. Все танцуют и празднуют, пробуют поймать уткнувшиеся в потолок шары, знакомятся и о чем-то переговариваются, а Алиса среди них чувствует себя немного неловко, ощущает себя чужой, но очень хочет со всеми подружиться, стать своей, быть на них немного похожей.

Потом, конечно, гуляли вдоль набережной, любовались снизу тем зданием, в котором только что были, встретились и познакомились. Здания всем известные, этакие космические объекты из города будущего в самом центре столицы. Смеялись, шутили, обещали дружить. Алиса выложила в социальную сеть короткое видео, где было только одно восторженное восклицание на фоне ночного города, которое она повторяла много раз: «Круто! Как же здесь круто!»

Анне Николаевне, которая любила совсем другую Москву, пришлось с девочкой согласиться. После поездки в Петербург она поняла, что ее учеников исторические здания совсем не привлекают. Северному модерну они предпочтут небоскребы из бетона и стекла и современный динамичный город.

На другой фотографии на фоне свинцово-серого неба Алиса стоит между огромными зданиями, образцами современной архитектуры, а на горизонте виднеются красные полосы горящих огней мегаполиса, в котором так хочет учиться эта мечтательная девочка. Позднее, когда вечеринка закончилась и прогулка по ночному городу тоже, и Алиса лежала на прохладных простынях в гостиничном номере, от сильных эмоций и нахлынувших на нее чувств, она долго не могла заснуть, мечтая о том, как она будет принята этим волшебным и манящим ее городом. Ей хотелось поторопить время, закрыть эту трещину длиной в год и уже сейчас бежать вместе со всеми в московское метро, ничего не замечая вокруг, лететь на самокатах вдоль набережной, сидеть на ступеньках универа с наушниками в ушах и со стаканчиком кофе в руках, то есть жить так, как живут все эти счастливчики-студенты.

Анне Николаевне хотелось похвалить девочку за смелость и за то, что она справилась с дорогой, не затерялась в причудливых лабиринтах московского метро и в большом городе. В глубине души она разделяла страхи Алисиной бабушки, но трехдневная поездка, судя по всему, оказалась для девочки чем-то очень важным и значительным, хотя ни с кем из ребят она по-настоящему так и не сблизилась.

В аэропорт Алиса приехала даже раньше положенного времени, так что у нее была возможность посидеть в зале ожидания, рассмотреть фотографии, которые она сделала за три неполных дня в столице, созвониться с мамой, почувствовать особую атмосферу, царящую в таких местах, и понаблюдать над людьми, отправляющимися в путешествие. Как же она им завидовала!

Алиса Анну Николаевну не отпускала: оказывается, она рассказала ей не все. Лето на самом деле выдалось необыкновенным: в августе она успела съездить в Сочи и погостить у брата.

— Никогда еще такого лета в моей жизни не было! Мама сказала, что я могу поехать, если хочу. А кто же не хочет? Правда, брат с его девушкой большую часть дня были заняты: они работают онлайн. Меня они об этом предупредили сразу и сказали, что днем я должна буду развлекать себя сама. Место у них для меня было, целая отдельная комната, а все остальное на мое усмотрение. Мама, к сожаленью, поехать не смогла из-за работы, так что в середине августа я полетела на десять дней в Сочи.

— Все было так, как они и говорили. Утром мы завтракали, и я уходила на пляж. Вечерами мы проводили время вместе, гуляли по городу, готовили ужин, ходили в кино или играли в настольные игры. Хотите, я покажу вам видео?

Анна Николаевна смотрела на девочку с еще большим интересом. Смелости и стремления к чему-то новому, интереса к жизни ей не занимать. Многие из знакомых Анны Николаевны оправдывают свою скучную жизнь и отдых у телевизора тем, что не могут найти себе подходящую компанию. У самой учительницы таких проблем нет: если ей хочется куда-то сходить или съездить, а спутников не находится, она вполне справляется сама. Но смелость этой шестнадцатилетней девочки вызывает уважение, особенно если сравнить ее, скажем, со Светланой, которая передвигается по родному городу только на такси или на папиной машине и во всем полагается на мать. Пусть Алиса только ищет свой путь, пристраивает к себе модель чужой жизни, но она все-таки стремится к самостоятельности и действует!

По утрам она шла на пляж в одиночестве. В шумном курортном городе ее обгоняли компании, семьи с горластыми детьми, прыгающими от нетерпения в ожидании встречи с морем. Эта толпа, несущая шляпы, зонтики, круги, матрасы, игрушки, запасы еды и питья, двигалась в одном направлении с Алисой, и девушка только первое время чувствовала себя неловко. Потом, по словам Алисы, она привыкла и видела в пребывании на пляже в одиночестве только одну сложность: ей приходилось просить соседей присмотреть за ее вещами и на дне холщовой сумки поглубже припрятать свой телефон. Без него никак нельзя, он — связь с братом в самом крайнем случае. Но, к счастью, Алиса ни разу ему не звонила, справилась сама: и дорогу домой находила без проблем, и в непогоду ушла с пляжа раньше, отыскав по пути кинотеатр.

На пляже Алиса прочла рекомендованную Анной Николаевной книгу. «Вино из одуванчиков» ей понравилось. Купила книгу в торговом центре в мягком переплете, чтобы не жалко было запачкать песком или залить газированным напитком. Возможно, просто совпало с летним настроением, но читать в окружении шумной толпы, слушая при этом набегающие волны, оказалось настоящим удовольствием. Она на какое-то время отключалась, уже не прислушиваясь к словам и разговорам, она проживала другое лето с Майклом и Дугласом, носясь по полям и лесам в поисках мальчишеских удовольствий.

Мама Алисой гордилась, гордилась собой и сама Алиса. Она уже чувствовала себя заядлой путешественницей. Это лето показало, что она может кое-что сама. С выделенными мамой средствами она обращалась очень бережно и разумно, много не тратила, глупых покупок не совершала и привезла маме остаток, даже удивив ее своими скромными потребностями. Девочке казалось, что первый экзамен на самостоятельность она успешно выдержала. А Анна Николаевна, обвиняя себя в том, что ведет себя как наседка, немного не понимала маму своей ученицы и больше была на стороне бабушки, хотя, возможно, мама просто решила поддержать Алису и выделить ей тот самый кредит доверия, который так и не получила в свое время от родителей она сама.