Читать книгу Уроки словесности - Эльвира Абдулова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 12

Анна Николаевна прекрасно знала: ей придется приложить немалые усилия, чтобы заинтересовать учеников литературой 19 века. Слишком сложный язык, особенно для нечитающих детей или для любителей комиксов, слишком много описаний и непонятных исторических подробностей. Знала, что восторженная Наташа, некрасивая и уж слишком серьезная княжна Марья и коварная Элен покажутся детям несовременными. Судьбы Сонечки Мармеладовой и Катерины из «Грозы» в свете общего увлечения психологией вообще вызовут массу противоречивых эмоций, но надеялась, что мужские персонажи Толстого с их благородством, умом, словом чести будут определенно замечены.

Она много раз говорила: «Литература вас в этом году ждет необыкновенная, мы будем обсуждать великие романы и знакомиться с удивительными героями, станем читать стихи, письма и говорить о любви!» Верила: это должно заинтересовать. Но на самом деле любовное наваждение стало витать в воздухе еще в классе седьмом, а вот пары пока не образовались, к большому удивлению Анны Николаевны.

В ее предыдущем классе все было иначе: страсти кипели, слезы лились, расставания происходили на виду у всей школы, но вот одна из образовавшихся парочек, преодолев все сложности, сейчас медленно, но верно двигалась в сторону загса. Выпускники навещали ее регулярно, два раза в год, — на День Учителя и на Восьмое марта — и она знала, что происходит в их жизни.

В этом классе ничего подобного не было, хотя симпатии и антипатии определились давно и даже имелось несколько несостоявшихся союзов. Еще в классе шестом ребята крепко и тепло дружили, не могли прожить друг без друга ни дня, а потом с появлением у девочек маленькой, но вполне сформировавшейся груди, а у мальчиков — новой растительности на лице, между ними вдруг пролегла непреодолимая пропасть. У девочек возникло женское кокетство и даже ревность, а у мальчишек — глупая отвага и петушиное удальство. И те, и другие молча страдали из-за недостатков в собственной внешности, которые они сами себе придумали: чрезмерного или недостаточного роста, длинного носа, обильных веснушек, непослушных волос, больших и уродливых рук. Убедить их в том, что это всего лишь их собственная выдумка, не представлялось возможным.

Тонкая душа Анны Николаевны страдала вместе со своими учениками и очень хотела, обняв их, сказать: «Дурачки вы мои! Через несколько десятков лет вы будете рассматривать ваши школьные фотографии и годиться собой, теми же самыми непослушными волосами, длинными ногами и очаровательными веснушками. Вы станете сожалеть, что так долго и мучительно изводили себя, борясь с природой и страдая из-за пустяков!»

В ее школьные годы подростки ничем от современных детей не отличались, так же были собой недовольны, но к психологам тогда не обращались, в интернете ответов не искали, литературы соответствующей почти не печаталось, так что обходились своими средствами: шептались с подружками, плакали от собственного совершенства в подушку, искали советы в журналах и бросались, как в омут с головой, в книги. И тогда, и сейчас родители имели слабое представление о том, чем живут их дети, хотя сейчас, конечно, на помощь приходят многочисленные психологи и сомнительные советы вездесущего интернета.

Во времена далекого детства Анны по классу летали записки, как медоносные пчелы, как досаждавшие в летнюю ночь комары. С их помощью признавались в любви, назначались свидания, передавались ответы на контрольных. Телефоны в их спальном районе имелись далеко не у всех, так что встречались по вечерам у школы и шли гулять.

С ее учениками было все иначе. Любительница психологии Алиса искала себе единомышленников, изучала чужие проблемы, искала ответы, стремясь помочь там, где ее не просили, а вот в своих проблемах разобраться так и не смогла: друзей у нее все еще не было.

Вита так увлеклась конструированием и украшением одежды, что совсем забыла о своем внешнем виде и страдала от равнодушия Арсения, который очень ей нравился. Ей бы получше следить за своими волосами, чаще их мыть и хотя бы иногда гладить блузки — возможно, Сеня бы и обратил на нее внимания, ведь ему нравятся девочки эффектные — это факт.

Светлана всех отталкивала своим занудством, с ней было скучно. Ей недоставало вкуса: в обычные дни она могла облачиться в модный вязаный жилет, который смотрелся на ней так, будто его связала деревенская бабушка, а в праздники на линейку надевала скучный и невыразительный брючный костюм, который мгновенно отправлял ее в далекие советские времена, когда женщины-партработники вещали с трибун о выполнении планов партии и правительства.

Все они хотели дружбы, доверительных отношений и любви, обращались к Анне Николаевне за помощью, часто заходя издалека. Светлана недавно стала рассказывать о воображаемой подруге, которой очень нравится двадцатилетний парень. Как думает Анна Николаевна — может у них что-то получиться? Казалось, она говорит о себе — неужели влюбилась?

Светлана спрашивала, идет ли ей новая блузка, что Анна Николаевна думает о новом костюме. Нике он понравился, она даже сделала Светлане комплимент. Учительница заметила, что девочке это было очень приятно.

На Анну Николаевну всегда смотрели с восхищением и родители, и ученики — она это знала, но ничего особенного для этого не делала, получалось как-то само собой. С опытом поняла главное: важно не сколько стоит твоя одежда, а как ты ее носишь, как можешь сочетать цвета и аксессуары, а цена и бренды имеют второстепенное значение. Подростки же, как и многие взрослые, не имея вкуса и будучи неуверенными в себе, стремились привлечь к себе внимание, гоняясь за брендами. Анна Николаевна их жалела, у нее никогда, ни во времена дефицита, ни сейчас, когда прилавки ломятся от изобилия, таких проблем не было.

Если ее просили, она давала дельные советы, отмечала удачные приобретения, хвалила обновки своих учеников. Светлане она деликатно и ненавязчиво посоветовала укоротить уставшие волосы, опускавшиеся до самого пояса сухой соломой. Рыжеватые волосы в сочетании с веснушками, курносым носиком и невыразительным лицом не добавляли девочке привлекательности. Как только волосам придали форму, они ожили, получили объем, а после нового ухода заблестели и стали наконец украшать девушку. Правда, Светлане пришлось преодолеть в этом деле сопротивление мамы, которая считала волосы дочери ее неоспоримым достоинством и сражалась за каждый сантиметр, хотя сама всю жизнь носила очень короткую стрижку.

Все вокруг относились к Светлане как к скучной зубрилке, с которой и говорить не о чем, кроме как о школе. Друзей у нее не было, если не считать «неразлучных попугайчиков», так что девочке во время любовной лихорадки, охватившей весь класс, отводилась лишь роль наблюдательницы. Она смотрела над тем, как одноклассники пускали друг в друга стрелы Амура, и удивлялась: почему никто не обращает на нее внимания.

Хотя Анна Николаевна никогда ни о чем подобном ее не спрашивала, Светлана, помогая учительнице время от времени после уроков, говорила: «Ну и ладно! А мне все равно никто не нравится! Мне нужно думать об учебе, а все остальное — потом!» Но по тому, как она об этом говорила, учительнице было совершенно ясно: Светлана об этом думала! В глубине души она мечтала о настоящем чувстве и о том, случайно или намеренно и в нее однажды попадет стрела Амура, ее заметят, оценят и поймут, ведь училась она все эти годы не зря, и человек она интересный, и девушка очень даже симпатичная, даже если и не обладает дерзкой и бросающейся в глаза внешностью.

Эх, думала Анна Николаевна, переодеть бы ее, наделить бы легкостью, девичьей непосредственностью, дать ей возможность совершать ошибки, бегать по лужам в дождь, кататься на велосипеде, лежать в траве, рассматривая бегущие по небу облака, забыть однажды про домашнее задание, надеть вместо безупречно отглаженной юбки белую футболку!.. Но мама крепко удерживала девочку на земле, сковала цепями ее девичьи плечи, положив на них свои нереализованные амбиции и превратила свою дочь во взрослую, разочарованную в дружбе и любви женщину.

Со Светланой все было ясно, никаких чудес пока не предвиделось. Все, что оставалось ей, это только наблюдать за своими одноклассниками, перехватывать чужие взгляды, судачить о чьей-то смелости и осуждать счастливчиков, по-стариковски качая головой, глядя на чей-то праздник юности и влюбленности.

К Нике, острой на язык и бесстрашной во всех отношениях, потянулась толпа поклонников еще в прошлом году. Возможно, что-то в воздухе витало и раньше, но в девятом классе это стало очевидным для всех. Ребята стали ревностно относиться к тому, что кто-то осмеливается посягать на то, что принадлежит по праву только им. И сделать тут ничего было нельзя, разве что объясниться несколько раз за школой с самыми дерзкими наглецами. Ничего это в целом не изменило, и Ника по-прежнему шла по школьным коридорам в сопровождении жадных мальчишеских взглядов.

Ростом она была невелика, как и Светлана, и это успокаивало последнюю, видевшую в Нике свою вечную конкурентку. А вот Нику этот факт, казалось, совсем не беспокоил. Шла она уверенно, гордо подняв голову. Ладная фигурка, блестящие длинные волосы цвета воронова крыла, смуглое личико, яркие глаза и всегда один и тот же стиль: аккуратные брючки, свободные свитера или полуприлегающие блузки сдержанных тонов. Никаких цветочков, оборок или украшений. Во всем минимализм и простота, но как же смотрели на нее мальчишки!

Ника выразительно смеялась, всегда была естественной и настоящей, дружила с ребятами из других классов, а домой шла в сопровождении подружек и поклонников, но никому не давала эта девочка никаких надежд.

Однажды Светлана спросила Анну Николаевну: «А Ника такого же роста, как я, или даже чуть ниже?» И учительница еще раз убедилась в том, что Светлана наблюдает, не упускает никаких деталей, хочет во всем соответствовать, стремится догнать и перегнать, но больше всего ее мучает вопрос: как, скажите мне, удается этой дерзкой девчонке отлично учиться, если она делает уроки с легкостью и не бегает от одного репетитора к другому? Как ей удается быть в центре мужского внимания, если она ничем не лучше Светланы, даже роста они одного?

Светлана очень бы удивилась, узнав, что Ника почти такими же словами рассуждает о том, что учеба для нее сейчас самое главное и мальчишки ее совсем не волнуют. А вот эффект каким-то волшебным образом получается прямо противоположным.

Не сочувствовать «еще одной жертве» из параллельного класса, который повсюду ходит за Никой, Светлана не могла. Сочувствовала, жалела и обвиняла во всех смертных грехах жестокосердную одноклассницу. Парень тихо плелся следом, никем не замеченный и оттого глубоко несчастный. Но где-то в глубине души — признаться даже себе в этом она никогда бы не посмела — Светлане очень хотелось бы быть такой же легкой, ослепительной и безжалостной, как Ника, и так же делать несчастными всех ребят вокруг.

Арсений, победив в школьных соревнованиях, стал еще более заметой личностью. Теперь уже не только Вита, но и девочки из других классов провожали его любящим взглядом. Но сам Сеня пока не выдавал своих симпатий. Какое-то время назад Анне Николаевне показалось, что он все-таки обратил внимание на страдающую Виту и оценил ее преданность, но она ошиблась. Это был всего лишь эпизод на традиционном осеннем вечере посвящения в старшеклассники.

А пока Арсений любовался собой, демонстрируя прекрасную спортивную форму и модную одежду. Обновки он очень любил, носил их красиво, выглядел уверенно, а уверенность, как известно, уже половина успеха. Окружающие будут обязательно тобой восхищаться, если ты излучаешь уверенность и любишь то, что носишь.

Коля, еще один красавчик, рядом с Арсением смотрелся полной противоположностью: голубоглазый, русоволосый, с модельной стрижкой, густой челкой, которую он всегда укладывал по-разному. Смуглый и темноволосый Арсений всегда носил очень короткую стрижку — так требовал тренер, а как-то летом и вовсе сбрил все волосы. Правда, к сентябрю густой ежик уже успел покрыть его красивую голову, и Анна Николаевна лысым Арсения так и не увидела. Коля спортом никогда не занимался — и в этом тоже сильно отличался от Арсения, в семье которого спорт любили все.

Представить Колю влюбленным и потерявшим от этого голову Анна Николаевна не могла. Медлительный, закрытый и не расположенный к общению Коля был, казалось, вообще не способным на проявление чувств. Он прекрасно осознавал, что семья его гораздо более обеспечена, чем семьи его одноклассников. На других он смотрел свысока, с плохо скрываемым превосходством, хотя друзьям позволял прокатиться на самокате и дорогом велосипеде, приглашал к себе домой, дарил хорошие подарки ко дню рождения и не без умысла демонстрировал новый автомобиль отца. Анна Николаевна такое не любила, боролась с неравенством, как могла, вела беседы на родительских собраниях, но понимала: проблема совсем не в Коле, все проистекает из дома, как, впрочем, и всегда. Перед воспитанием в семье она бессильна, ее тонкий голос не слышен, хор родителей звучит громче и внушительней.

Учился Коля с ленцой, но мама с класса восьмого твердо решила сделать сына отличником и все для этого делала: возила без устали по репетиторам, приходила в школу перед каждым праздником и договаривалась с учителями, покупала дополнительную литературу и заставляла заниматься дома, но цели своей в полной мере пока не достигла. Нужна была для этого сущая малость — Колино желание, а его не было.

Пока девочки любовались его дорогой одеждой и красивым лицом, не знавшем ни высыпаний, ни воспалений, Коля жил, не напрягаясь и не обращая никакого внимания ни на кого, кроме себя. Сидел он за одной партой с Павлой, девочкой умной и сообразительной, которая помогала Коле на контрольных совершенно бескорыстно. Коля принимал чужую помощь как должное и жил от каникул до каникул, от одной поездки за границу до другой, каждый год получал в день рождения телефон последней модели и не испытывал никаких страхов и волнений за будущее поступление. «Папа все решит», — сказал он однажды, и все это поняли. Расстроить его могло лишь пятно на новой рубашке, лишний урок или чужое вмешательство в его тихую жизнь.

Внезапное появление в классе одной влюбленной парочки всколыхнуло всех, стало удивительным спектаклем, ярким карнавалом, живым зрелищем, о котором еще вчера никто не мог даже помыслить. Больше всего десятый класс удивила скорость, с которой развивались события. Все уселись в первый ряд, запаслись чипсами и колой и стали наблюдать за тем, что будет дальше. Анна Николаевна, руководствуясь своим опытом, знала, что продлится это не долго, и не удивилась бы, узнав, что ее десятиклассники делают ставки и спорят, кто же в конце концов в этой парочке сдастся первым.

Даня и Марина были из числа новеньких: они появились в классе Анны Николаевны первого сентября. Даня перевелся с другой школы, где больше внимания уделялось физике и математике. Марина переехала с родителями в новую квартиру и школу выбрали ту, что ближе к дому. Марина почему-то сразу не понравилась всем девочкам: новенькая громко смеялась, кокетничала со всеми мальчиками в классе, не упускала случая коснуться их рукой. Она то спотыкалась, то теряла равновесие и хваталась за ребят как за спасительную соломинку. На уроках корчила из себя всезнайку, хотя таковой не была — в общем, бесила всех!

«Глупая она, эта Марина!» — решила Ника.

«У нее явно недостаток внимания!» — сказала Алиса.

«Она какая-то озабоченная!» — шептались довольные мальчишки, надеясь на легкую добычу.

«Она просто не знает, как себя вести, ей хочется влиться в коллектив, подружиться со всеми, — думала Анна Николаевна и просила своих ребят быть терпимее с новенькими. — Дайте им время!»

Даня, очевидно, ничего такого не хотел, ему вообще не требовалось никакое общение. Оставьте меня в покое — так и читалось на его лице. Очень скоро выяснилось, что он вообще не хотел идти в десятый. Данил всегда учился с трудом, часто уезжал на соревнования и собирался после девятого в колледж, но поступить не удалось. Мама объяснила Анне Николаевне, что Данил пришел в ее класс, чтобы переждать, здесь он временно. Не трогайте его и по возможности не замечайте. При первой возможности он уйдет в колледж.

Анну Николаевну такой подход ничуть не удивил: в ее практике было много подобных случаев, подростки уходили в колледж после первой четверти или в конце полугодия. Кто-то находил другое учебное заведение, кого-то пугала сложная программа и зловещий ЕГЭ, так что Данина позиция была ей понятна.

Многое, что происходило в классе Анны Николаевны, новичков удивляло. Ребята вспоминали поездки, обсуждали экскурсии, ходили — не все, конечно! — на заседание Книжного клуба. На уроках литературы можно было высказывать свое мнение, все ждали загадок от учительницы и с удовольствием включались в процесс. Ребята из других школ привыкли к тому, что нужно повторять написанное в учебнике, зубрить правила по русскому языку и конспектировать биографии писателей, а у Анны Николаевны позволялось говорить смело и открыто, иметь свое мнение, даже если оно отличалось от учительского, но и требований было много! Приходилось носить на урок книгу, делать закладки, читать и не в сокращенном виде. Конечно, если ты хочешь получить отличную отметку. К удивлению новичков, основная масса десятиклассников не выглядела недовольными — они читали, спорили, ждали экскурсий и поездок и не ныли по поводу того, что их лишили выходного дня. Скучными уроки русского языка и литературы точно не были — это факт.

Марина с самых первых дней, едва освоившись и оглянувшись по сторонам, стала искать себе пару. Поначалу метнулась к Тимофею, но он, несмотря на посланные в его адрес сигналы, Марину совершенно не замечал или замечал, но намеренно игнорировал.

Арсений тоже не проявил к новенькой никакого интереса, хотя она очень старалась. Марина успокоилась тем, что Арсений, очевидно, избалован женским вниманием, и оставила его в покое.

Еще она сразу заметила, какой властью обладает в классе Ника. Удивило, что Ника относилась ко всем мальчикам в классе как к глупым младшим братьям, хотя была ниже их на голову или даже две. Сила ее, очевидно, заключалась в чем-то другом. А вот мальчишки смотрели на Нику совсем иначе, они не обижались на ее резкие высказывания, признавали ее превосходство, и никто в классе не хотел портить с Никой отношения. Миниатюрная брюнетка напоминала всем о дежурстве, следила за опозданиями и пропусками, говорила, у кого скоро день рождения, помогала во всем Анне Николаевне.

Она, по мнению Марины, мальчишками помыкала и вела себя как нахалка, а саму Марину почти не замечала и дружить с ней явно не собиралась. Новенькая некоторое время пробовала общаться с Машей и с Алисой, но поняла, что крепкой дружбы не получится: Маша всегда смотрела в сторону Ники, а Алисе ничего, кроме психологии и саморазвития, интересно не было.

Даня подвернулся как-то случайно, в нем Марина тоже увидела одинокую душу и решила попробовать, и как-то после выходных они пришли в школу вместе, крепко держась за руки. Десятый класс обалдел от такой скорости и от такого открытого проявления чувств. Никогда в их классе не было романа, не кипели страсти, не разыгрывался спектакль на виду у учителей.

Марина ходила с Даней за руку на переменах, обнимала на уроках, кормила его в столовой чуть ли не из ложечки, гладила по голове, обсуждала на виду у всех, куда они пойдут гулять вечером. Она чувствовала себя победительницей и больше не искала себе подруг среди девочек.

Светлана вместе со своими верными подружками смотрела кино. Они даже сделали несколько фотографий обнимающейся, целующейся, идущей в обнимку парочки и не могли успокоиться: какая наглость! Даня выглядел рядом с этой Мариной невинной жертвой. Она взяла его силой, он не смог противиться и согласился встречаться нехотя — в этом были уверены все!

Ромка с Сашкой знали теперь наверняка: новенькая — озабоченная! Ника крутила у виска: эта девица еще глупее, чем она думала! А иначе зачем выставлять все напоказ, выкладывать на всеобщее обозрение свой свежий роман, делать из парня посмешище, послушную обезьянку, которая таскает ее рюкзак, и посвящать всю школу?

Павла, на короткий миг оторвавшись от своей книги, тоже обратила внимание на всеобщее волнение и настроение, витавшее в воздухе. Для нее, три раза читавшую «Ромео и Джульетту», любовь была особенным чувством, о котором молчат, а если и говорят, то тихо и трепетно, стараясь идти друг к другу осторожно, ступая робкими шагами. А тут на глазах у всех в короткий срок был совершен рывок, прыжок с трамплина — резко, демонстративно и на виду у всей школы, без всякой предварительной подготовки.

Этого Павла понять не могла и потому вернулась к книге: там, в новом романе Макса Фрая, герои бродили по городу, читали знаки и встречали городских духов. Если тебя мучает вопрос, ответ на который никак не находится, нужно выйти на центральную улицу города, выбрать шумное кафе или углубиться в толпу гуляющих и прислушаться к тому, о чем говорят прохожие. Ответ обязательно найдется — так советовал поступить автор книги, и Павле очень понравилась эта мысль… Она решила как-нибудь обязательно попробовать! И вот еще что: можно оставлять короткие ободряющие записки в разных местах города. А вдруг они действительно кому-то помогут? «Все будет хорошо», «Тебе обязательно позвонят», «Завтра жди хороших вестей», «Не сомневайся в себе». Такие записки, оставленные на качелях в парке или спрятанные среди салфеток на столиках кафе, могут стать добрым знаком для кого-то. Вот об этом думала Павла. Даня и Марина ей интересны не были.

Анна Николаевна, увидев влюбленную парочку в понедельник, тоже очень удивилась. В этом смысле она была солидарна с Павлой, если бы могла прочесть ее мысли. Учительница тоже видела в этом спектакль, разыгранное на виду у всех представление. Марина, понятное дело, победила, стала заметной и нашла себе не просто подружку, а парня, да еще в такой короткий срок, но почему на это пошел симпатичный и необщительный Даня? Мама Данила предупредила о том, что он скорее всего в школе не задержится. Возможно, Марина ему просто понравилась или парень решил таким образом скоротать время.

Любовная лихорадка у всех проявлялась по-разному. Это как с сезонным гриппом: кого-то мучила высокая температура, а кто-то другой отделывался насморком и незначительными недомоганиями. Анна Николаевна надеялась на литературу 19 века: она должна вызвать интерес ее десятиклассников. Читая книги и обсуждая поведение героев, они смогут поговорить о любви тоже. Все-таки литература — это лучшая пища для ума и души! ЕГЭ, конечно, изрядно попортил процесс погружения в книгу, но приходится мириться и с этим.