Читать книгу Уроки словесности - Эльвира Абдулова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Как только они перешли в пятый класс, Анна Николаевна решила внести новые правила: обязательные поздравления с днем рождения, экскурсии и поездки на каникулах, прогулка на выходных раз в месяц, заседания Книжного клуба, цитата дня и, конечно, уроки без телефонов. Заветная корзинка стояла прямо у входа в кабинет, и каждый входящий должен был положить туда любимый гаджет, с которым они живут, не расставаясь, сутки напролет.

Глупой Анна Николаевна не была и знала, конечно, что телефонов может быть два, и при желании они всегда смогут списать, но на ее уроках ребята правила уважали. Некоторые отчаянные мальчишки, принимая Анну Николаевну за свою, делились хитростями: если прятать телефон в карман и всякий раз доставать, прилагая усилия, это сразу станет заметным, а вот положить телефон на подставку в открытую книгу на самом деле гораздо безопаснее. Никто из учителей не подумает, что можно так нагло и открыто списывать. Или можно положить в открытый пенал — тоже срабатывает.

Когда они немного подросли, то стали организовывать поздравления с днем рождения сами, без ее помощи. То ровно в двенадцать, в самую ночь, нагрянут к имениннику, предварительно договорившись, конечно, с родителями. То встретят виновника, уже расстроенного тем, что ночью поздравлений не было, у школы и на виду у всех одарят воздушными шарами или цветами. Анна Николаевна смотрела на все их задумки с удивлением и с одобрением. Она уже не вмешивалась и ничего не советовала: колесо пришло в движение, эстафета добра начала действовать, и уже все делалось без ее участия.

В классе седьмом она начала делиться в их группе ссылками на литературные каналы, интересными фильмами, лекциями по искусству и истории. Самые яркие потом обсуждали, хотя смотрели, безусловно, не все, но на уроках-то слушали.

Особенно полюбились детям загадки. Они могли быть как на смекалку, так и на знание истории или традиций. Почему, например, куклу, которая живет в доме у подруги Анны Николаевны, актрисы местного театра, звали не просто Катей, а Катей Кутузовой? Спорили, предполагали, а ответ оказался очень простым: кукла Катя имела только один глаз.

Что за предмет такой, что использовали и в быту, и в военном деле, а слово для обозначения этого загадочного предмета являлось синонимом слова «начальник»? Все, что угодно могли предположить современные дети, кроме простого и всем известного слова «патрон».

Имя какого героя итальянской комедии Дель Арте употребляют для обозначения предмета одежды и на разных языках мира? Неужели Панталоне?

Писатель Валентин Пикуль, автор популярных исторических романов, ежедневно получал десятки, а то и сотни писем от поклонниц, но вот определенные письма он даже не открывал, так и говорил жене: «Не буду читать эту гадость!» Какие это были письма? Помнится, ребята сыпали предположениями, одно смелее другого: письма с фотографиями, со следами губной помады, пахнущие духами (ведь рядом была жена!), послания от давних возлюбленных — чего только не напридумывали! А ответ был прост: писатель Валентин Пикуль наотрез отказывался открывать анонимные письма!

— Как так? Неужели так просто?

— А кому была охота тащиться на почту, покупать конверты и писать письма от руки? Да еще и писать анонимные письма?

— Нет, Анна Николаевна, так не честно! — смеялись все в конце и требовали еще загадок, еще! А она отвечала, что подберет, обязательно придумает еще, если останется время, если успеют по программе, или оставит все на заседание Книжного клуба — приходите, будет интересно!

— Нет, заседание раз в месяц, долго ждать! А можно сейчас?

И Анна Николаевна обещала. А родители писали ей втайне от детей сообщения или звонили по вечерам с благодарностью. Дома дети рассказывали о питателе Пикуле и об одноглазой кукле Кате, проверяли родителей, радовались, когда и они не могли подобрать правильный ответ. Ровно такая же история происходила с фразеологизмами и с тайнами известных картин.

После рассказа о стоптанных ботинках и едоках картофеля некоторые накупили блокноты, шопперы и тетради с картинами голландского художника. Удивило их то, что писал он что-то другое, кроме известных всем подсолнухов. Слушали внимательно, когда Анна Николаевна зачитывала отрывки из писем Ван Гога брату Тео. На время эти письма заменили ставшие привычными цитаты на доске. А когда Анечка сказала, что нет никаких сомнений: письма художника можно и нужно рассматривать как отдельное литературное произведение, настолько они хороши, глубоки и удивительны, у ребят все прояснилось с подарком для учительницы на Новый год. Купили письма художника в двух томах, потому что у Анечки книжка была старенькая и зачитанная, да еще и в мягком переплете, альбом с репродукциями и крепкий, добротный шоппер со «Звездной ночью» — пусть носит в нем свои книги и наши тетради заодно.

Иногда Анне Николаевне казалось, что жить в детстве и отрочестве легко, нет никаких забот и сложностей, отягощающих взрослую жизнь, все настолько смешливы, что достаточно показать палец или сказать полную глупость, чтобы услышать взрыв смеха в ответ. Но жизнь ее учеников была в то же время полна разного рода сомнениями, тревогами, неуверенностью в себе, в своем будущем, в том, что есть на самом деле любовь, дружба, счастье, и назвать это время совершенно счастливым и беззаботным было бы неправильно. Тех, кто прятал свои страхи под маской цинизма и агрессии, ей было особенно жаль — бедные недолюбленные испуганные дети…

В десятом классе Арсений, который рос в полной и счастливой семье, без стеснения мог задать любопытные вопросы, время от времени пошутить и иногда и вызывать этим неприязнь некоторых учителей, однажды спросил:

— А где вы все это берете? Откуда появляются это загадки? Почему вы столько интересного знаете про историю и искусство? Нам ничего такого на уроках истории не рассказывают.

— Примитивное ты существо! — Ника стукнула его шутя книгой по голове. — Интернет и книги всем в помощь! А ты просишь у него только ответы на тесты и домашнее задание!

— Ника права: я всегда много читала, мне это и сейчас очень нравится. Все там, в книгах, Сенечка, ничего лучшего еще не придумали!

Они сидели после уроков в классе небольшой компанией и никак не могли оставить Анну Николаевну в покое, распивая второй час чай с пряниками. Мимо кабинета, громко ворча и перетаскивая по коридору ведро с водой, ходила немолодая уборщица. Ей больше всего хотелось, чтобы все наконец ушли домой и она смогла все убрать, не отвлекаясь на разговоры и следы на мокром полу. Однажды Анна слышала, как она сказала: «Что им там — медом что ли намазано?» Анна улыбнулась и подумала про себя о печеньях и конфетах — мед в ее кабинете не водился.

— А на уроках истории вам этого не рассказывают, потому что цели у нас разные: там даты, важные исторические события и сильные личности, повлиявшие на ход истории, там времени на пустяки нет, а нас интересуют детали, бытовые подробности, занимательные факты, которые позволяют лучше понять ушедшее время, в которое жили писатели и их герои.

— Анна Николаевна, а можно еще один вопрос? — Арсений не унимался, а ей это нравилось. Домой, конечно, хотелось тоже, но самые любимые из ее учеников всегда были любознательными и неравнодушными.

— Конечно, можно!

— Скажите, а если бы вы не стали учителем русского языка и литературы, кем бы вы хотели стать?

Анна Николаевна задумалась, ускользнула куда-то в прошлое, замолчала на миг, а потом вернулась к своим ребятам, в кабинет с видом на школьный двор, оглядела книги, цветы на подоконниках, своих десятиклассников, смешных, любопытных, не торопящихся почему-то домой, и сказала:

— Я была бы, наверное, журналистом или искусствоведом — это единственное, что мне так же интересно, как преподавание.

— У вас бы получилось, это точно! — поддержал ее Сеня.

— Спасибо! Но мне хорошо и здесь, с вами! — засмеялась Анна Николаевна. — А теперь идите-ка вы домой, ребята, и я тоже пойду!