Читать книгу Уроки словесности - Эльвира Абдулова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Анна Николаевна в первый вечер нового учебного года нашла себе после ужина другое занятие. Муж и дети, увидев, сколько букетов она принесла домой, отметили, что их квартира снова превратилась в цветочный магазин. Теперь утро будет начинаться с того, что цветам будет меняться вода, освежаться кончики, а вазы после водных процедур станут возвращаться на место. Поникшие стебельки Анна обычно удаляет, оставшиеся соединяет в новые букеты и разносит снова по комнатам. Сейчас это доставляет ей большую радость, хотя раньше к цветам она была совсем равнодушна, да и сейчас садоводом и огородником не стала и любит цветы исключительно из эстетических соображений.

Мужу и детям удовольствие доставляют конфеты, чай и кофе — традиционные учительские подарки в праздничные дни, а у Анны Николаевны они вызывают неизменную скуку. Совсем другое дело — подарки творческие, с фантазией и воображением. Их она очень любит и бережно хранит, вспоминая тех, кто выбирал эти подарки именно для нее или делал своими руками.

C прошлого года кофе по утрам она неизменно пьет из ярко-желтой керамической кружки в форме сердца. Если добраться до самого дна и смыть остатки кофейной гущи, можно прочесть главное слово — «любовь». В женский праздник пакет с ленточкой, в котором устроилась та самая кружка с шутливой надписью о том, как лучше ухаживать за изделиями ручной работы, ей вручила Алиса — девочка в ее классе новая, появившаяся только два года назад, но уже успевшая Анне Николаевне полюбиться, хотя, надо признаться, любовь эта была не с первого взгляда.

Отойдя от кухонного стола и аккуратно разложенной на вафельном полотенце посудой, Анна Николаевна вновь вернулась к планам на завтрашний день. Теснясь и перегоняя друг друга, на волю просились не высказанные сегодня слова. Она достала из сумки ежедневник, торопливо сделала несколько заметок и подошла к комоду, в первом ящике которого хранились фотографии.

Несмотря на то, что век альбомов и распечатанных фотографий безвозвратно канул в вечность, Анна Николаевна взяла себе за правило обязательно распечатывать значимые для нее кадры несколько раз в год. Немного покопавшись, она нашла то, что искала. Ее десятый класс смотрел на нее глазами милых и слегка испуганных пятиклассников, расположившихся на той же лестнице у школы, где они толпились сегодня. В отличие от дня сегодняшнего, тогда расставить и успокоить малышей было не так уж просто. Они суетились и не понимали, что от них требуется, кто-то хотел встать поближе к новой учительнице, но были и такие, кто мечтал стать незаметными. Дети и родители рассматривали Анну Николаевну с интересом и недоверием одновременно: кто знает, чего от нее можно ждать?

Сегодня ее помощь во время фотосессии не понадобилась. Наоборот, приходилось отмахиваться и отказываться: столько позировать ей уже ей хотелось, а ребята настаивали. Сначала по традиции общий снимок, а потом с каждым из них по отдельности. Девчонки, конечно, фотографировались с большим удовольствием, чем ребята.

На фотографии пятилетней давности дети выстроились послушно в три ряда. В центре с большим букетом цветов стоит сама Анна Николаевна и обнимает свободной рукой Светлану, которая каким-то чудесным образом оказалась рядом. Тогда учительница еще не знала, что эта была привычка, усвоенная девочкой с первого класса. Арсений, уже тогда очень смешливый и обаятельный, смотрит в камеру и широко улыбается. Коля, одетый, как всегда, лучше всех, скучает и ждет, когда же все это закончится. Неразлучные двойняшки держатся вместе. Люба, самая забавная и миниатюрная, будто гномик из детской сказки, теребит одной рукой длинную косичку. В седьмом классе ее семья переехала в другой город. Павла, уже тогда самая высокая из всех девочек, смотрит бесстрашно и уверенно. Ника находится по другую сторону от Анны Николаевны. Чтобы обнять ее, учительнице пришлось бы избавиться от букета цветов. Стоило бы понять, что девочки рядом оказались совсем не случайно. Саша и Рома строят рожицы, Маша такая смешная с короткой стрижкой и огромным бантом, а вот Алисы на общей фотографии еще нет, она еще училась в другой школе. Можно узнать мрачного и неприветливого Тему (с ним пришлось повозиться), летающего в облаках Тимофея и Виту, тогда еще гадкого утенка, которая вдруг после седьмого класса расцвела, неожиданно для всех похорошела и решила, что будет заниматься вышивкой и дизайном.

Знакомство началось за полгода до того, как они стали пятиклассниками. Учительница начальных классов, прекрасно зная, что передает детей в хорошие руки, рассказала по возможности подробно о каждом из ребят, о семьях, характере, особенностях. Но Анна Николаевна прекрасно понимала: мнение она обязательно составит свое и, возможно, оно будет несколько иным.

Лучше и проще, конечно, опереться на надежных и активных родителей. Поэтому маму Светланы Анне Николаевне порекомендовали сразу, вручили, как драгоценный подарок, который нехотя приходится отрывать от себя: на нее всегда можно положиться, имейте это в виду! Сшить костюм к любому мероприятию, выучить огромное стихотворение для выступления в самый короткий срок, купить канцелярские принадлежности, подготовить альбом к празднику, поделку к выставке, сопроводить детей на экскурсию, распечатать варианты проверочных — эта родительница готова на все. И совсем не потому, что у нее большие возможности и много свободного времени. Мама Светланы — обычный менеджер в скромной компании, и движет ею большое и неуемное желание: ее единственная дочь должна обязательно достичь в жизни многого, гораздо больше, чем она, и для этого мама сделает все возможное и невозможное тоже.

Если всем остальным в тягость выучить сложный текст для выступления перед всей школой, Светлана обязательно справится и даже не будет капризничать. Если классу задали пересказать параграф, Светлана доведет его до совершенства и выучит назубок. Книги в ее портфеле находятся в идеальном порядке, на парте нет случайных предметов, ее тетради — сплошное загляденье, а дома, едва успев полюбоваться на только что собранный пазл, она отправляет все детальки прямиком обратно в коробку без слез и сожаленья, чтобы не мешались под ногами и не нарушали идеальный порядок на рабочем столе.

Анна Николаевна приняла такой подарок с радостью и благодарностью: ей ли не знать, что родителей обычно не допросишься, в родительский комитет не дозовешься, на экскурсии не заманишь, а тут такая удивительная помощница! Ничто не насторожило, ни о чем не заподозрила — вот тебе и опыт! Правы все-таки ее ученики: наивная она, их Анечка!

Арсения, ориентируясь по фамилии, она уже себе как-то представляла: в среднем звене училась тогда его сестра, впоследствии оказавшаяся не родной, а двоюродной, хотя дети были так близки, что вначале в это не верилось. Старшая сестра, нежная, акварельная красавица, стройная, всегда хорошо и со вкусом одетая, высокая, как фотомодель, отличалась еще и прекрасным характером и добрым сердцем. Никакой заносчивости, никакой гордыни при такой-то внешности!

Анна Николаевна удивилась, увидев темноволосого мальчишку с черными, как угольки, глазами и со смуглой кожей. Полная противоположность сестре. Но сколько в нем живости, яркости, чувства юмора, огня! Какое обаяние и жизнелюбие, особенно если сравнивать с тихой и полусонной красавицей-сестрой!

Некоторое время спустя стало ясно: детей в семье воспитывают вместе, матери их — родные сестры. Одна ветвь ушла в разбеленный ситец и нежные полевые цветы, а другая — в волосы цвета воронова крыла, оливковую кожу и южный темперамент.

Арсения полюбила сразу и вовсе не за то, что был он идеальным учеником, им то он никогда и не был. Смешливый, веселый, со своим особым юмором — обычный мальчишка, который может схватить тройку, не выполнить задание, но обязательно на завтра все исправить и не забыть извиниться. Глядя на него и тайком обсудив некоторые моменты с родителями, Анна поняла: и он принял ее сразу и полюбил. Эта взаимная любовь не мешала Анне Николаевне Арсения воспитывать, ставить заслуженные двойки и смеяться над его шутками — кстати говоря, последние приходились по вкусу далеко не всем учителям, и Анна Николаевна, как могла, столкновения эти улаживала: Арсения просила молчать, а учителей уговаривала не обижаться.

C Никой все сложилось не сразу. Поначалу смелость в высказываниях, самостоятельность и независимость девочки удивляли и даже отталкивали. Всему свое время, к чему такое раннее взросление, ведь девочке всего-то одиннадцать лет? Оказалось, что она ходит в школу сама со второго класса и сама выполняет домашнее задание. Никины родители были, похоже, этому рады: малышка справляется сама, можно уделить больше внимания младшему сыну. Ника с ранних лет была невысокой и хрупкой, но глаза горели, речь выдавала взрослого человека, не было в ней застенчивости и детской нерешительности. Во многих отношениях Ника вела себя не так, как дети ее возраста.

Что тут говорить, если первого сентября в начальной школе Ника покупала цветы самостоятельно? Мама будила ее раньше обычного, вручала деньги и давала напутствие: купи два букета и вручи тем учителям, которые тебе нравятся. С ранних лет ей давали право самостоятельно принимать решения. Ника важно несла цветы в школу, вливалась в поток тянущихся к школе учеников и родителей, смотрела свысока на Светлану, которую повсюду сопровождала мама и не отпускала от себя бабушка, на других детей, держащихся за руку родителей, и уже считала себя взрослой. А разве это не так?

Со временем у Анны Николаевны возникла и другая версия Никиного взросления. Возможно, с самого младенчества в девочке обозначился такой отчетливый, такой независимый характер, что по-другому с ней общаться было просто невозможно. Родители забывали, что перед ними маленький ребенок, нуждающийся в защите и покровительстве, и воспринимали ее как равную.

Неразлучные попугайчики, как про себя называла двойняшек Дашу и Катю Анна Николаевна, и в пятом, и в десятом классе держались одинаково вместе, будто их забыли разделить при рождении. Невидимая нить связывала их в единое целое. Скромные и сдержанные девочки общались исключительно друг с другом, изредка и по мере надобности обращались к одноклассникам, делая исключение только для Светланы. Наблюдая за троицей уже пять лет, Анна Николаевна решила, что назвать это настоящей дружбой нельзя. Причиной этого союза является одиночество. В глубине души они понимали, что нужно впустить в свой тесный, но надежный мирок кого-то еще, кто станет для них этакой связью с общественностью, их проводником в школьную жизнь. Светлана в силу своего одиночества отлично для этого подходила, так что дружба по обстоятельствам сложилась. За пять лет учительница ни разу не видела, чтобы троица ссорилась, конфликтовала, меж ними ни разу не пробегал черный кот зависти или соперничества. Попугайчики были не амбициозны, на Светланино первенство в учебе не посягали, мальчики, скорее всего, им тоже нравились разные.

Самым последним в третьем ряду стоял Тема, Артем, как его называли все, начиная от одноклассников и заканчивая учителями. Сократить его имя до уменьшительно-ласкательного никому не пришло бы в голову: мальчик смотрел на мир исподлобья, насупившись, заранее встав в стойку и готовясь к нападению. Он готов был напасть даже тогда, когда ему ничто не угрожало. А если вдруг ему что-то не нравилось, кто-то осмелился сделать ему замечание, поставить плохую отметку или дотронуться до его вещей, результат мог быть самым неожиданным, начиная от грубости и выхода их класса с громким захлопыванием дверей и заканчивая дракой.

Анна Николаевна долгое время присматривалась к этому волчонку и, решив в конце концов не портить себе настроение, все дурные новости и неприятные разговоры оставляла на конец занятий. Тогда эти новости и свое недовольство он нес домой и выплескивал на родителей. Мама, женщина во всех отношениях приятная, хохотушка и болтушка, по обыкновению звонила учительнице и, получив исчерпывающую информацию, проводила воспитательную работу дома. На утро Артем являлся в школу шелковым, вежливым и даже общительным. Правда, этого запаса жизнелюбия мальчику хватало ненадолго.

Нужно признать, так внимательны к особенностям характера непростого ученика были далеко не все преподаватели, поэтому поток возмущенных и обиженных учителей, несущих свое негодование в кабинет классного руководителя, никогда не иссякал. Анне Николаевне приходилось вести воспитательные беседы самой, звонить родителям, но все было совершенно бесполезно, потому что все в точности повторялось снова и сценарий был всегда одним и тем же.

В конце концов Анна Николаевна оказалось единственной, с кем у Артема сложились неплохие отношения: ей он приносил цветы по праздникам, с ней делился своими успехами в футболе (это было его страстью), рассказывал про младшего брата и делал это по-взрослому, покачивая головой и осуждая капризы и непослушание «мелкого». Учительница в глубине души улыбалась (Надо же! Себя не видит, а младшего уже воспитывает!), понимая, что дома или в общении, скажем, с любимой бабушкой Артем может быть совсем другим.

А в восьмом классе Артем с родителями переехал в другой город. Это решение мальчик принял с трудом, но ему пришлось согласиться: этого требовала работа отца. Анна Николаевна сочувствовала мальчику, зная, как непросто ему придется в новом коллективе. Из другого города Артем присылал ей поздравительные открытки — учительница благодарила и желала ему удачи, особенно в спорте, с которым он связывал свое будущее. Опыт подсказывал, что мальчику придется трудно. Знали об этом и его родители. Мама часто повторяла: «Артем, никто не обязан подстраиваться под тебя и твое настроение. Мы тебя любим и будем любить, потому что ты наш сын, но другие делать это не обязаны. Неужели ты хочешь жить в одиночестве?»

Анна Николаевна, оглянувшись на часы, поняла, что провела два часа, рассматривая фотографии. Она решительным жестом собрала их и убрала в верхний ящик комода — так можно смотреть бесконечно. За окном стояла чудесная погода, дул прохладный ветерок, приводя в движение невесомые полупрозрачные занавески. Наконец спала чудовищная августовская жара, и Анна очень этому радовалась, потому что не любила проводить уроки в душном помещении. Во время урока ей нравилось выглядывать в окно, наблюдать за меняющимся пейзажем. Сейчас время осенних астр и хризантем, яркой листвы и бабьего лета.

Она подумала, что все опять начинается сначала: еще один учебный год, веселая и беспокойная школьная жизнь, школьники, бегущие после уроков домой, машущие ей рукой и подпрыгивающие на ходу. Так было последние тридцать лет, и вот еще одно начало, еще один восход, а закат неизменно выпадал на конец мая, на окончание учебного года, когда деньки будут снова чистыми и ясными, а молодая зелень — яркой, еще не успевшей загрубеть и запылиться.

Муж уже второй раз настойчиво звал ее смотреть фильм — не любил он, когда Анна засиживалась и лишала себя из-за работы сна и отдыха. На сегодня и правда достаточно, дел никаких особых уже нет, день прошел так, как ему и следовало пройти: суетливо, шумно и с теплыми, немного грустными воспоминаниями.