Читать книгу Уроки словесности - Эльвира Абдулова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 9

На первое в этом учебном году заседание Книжного клуба собрались все, несмотря на субботний день. Анна Николаевна любила субботу, радуясь по-своему выходному и свободе, но раз в месяц с неменьшим удовольствием она шла к своим любителям чтения в школу. В клуб приглашались все желающие, объявление висело рядом с учительской, там же была указана дата и время, но основной костяк, безусловно, состоял из ее десятого класса.

На этот раз никакой особой программы не предполагалось: ребята должны были рассказать о самой интересной книге, которую прочли за лето, и совсем необязательно из школьной программы, составить небольшой рассказ, принести ту самую книгу и дать ее прочитать тем, кто захочет.

Анна Николаевна знала некоторые особенности своих учеников и над некоторыми тихо подсмеивалась. Алисе, например, делиться особенно было нечем: книги она читала о психологии, борьбе с комплексами, мотивации и личностном росте, и были они в основном в электронном виде, так что с собой она скорее всего ничего не принесет. Девочке после прочтения очередного «шедевра» и рассказать было нечего, но она с завидным упрямством продолжала отыскивать в социальных сетях подобные книги, скачивать их и тщательно штудировать. В терминах она, правда, преуспела и считала себя в праве раздавать рекомендации даже тем, кто ее об этом не просил. На этом все, больше ничего она из подобных книг не выносила.

Маша, спортсменка и верная подруга Ники, стремящаяся в классе к незаметности, попала в Книжный клуб случайно, желая быть рядом с Никой. Ее завораживала смелость и уверенность подруги, ей во всем хотелось на нее походить, хотя пока получалось плохо, и Маша решила перенять внешнее, бросающееся в глаза, потому что сделать это было проще простого. Она стала покупать похожие вещи, делать такой же маникюр и начала читать. Если Ника читала запоем в любом, даже самом неподходящем месте, и часто покупала книги для своей библиотеки, то Маша просила у подруги почитать «что-нибудь полегче и поинтереснее», ссылаясь на отсутствие времени. Ника поначалу книги давала, хотя и без удовольствия, не очень ей нравилось, когда ее книги брали другие, а потом, осознав, что Маша их почти не читает, перестала это делать. Страсть к подражательству привела Машу в Книжный клуб, и Анна Николаевна это прекрасно знала. Ну что ж, для начала неплохо… Может, и втянется…

Павла без чтения своей жизни не представляла. Началось все с Гарри Поттера где-то в начальной школе. Она читала толстенные книги не отрываясь, плавно переходя от одной книги к другой, не боясь ни объема, ни мелкого шрифта. В своем желании дойти до сути она сравнивала разные переводы и находила в них то, что ей ближе, слушала интервью Джулиан Роулинг, пересматривала фильмы, отыскивала кафе, носящее имя любимого героя. В прошлом году она даже ездила на три для в столицу с мамой и младшей сестрой, чтобы побывать на концерте и послушать в огромном концертном зале симфоническую музыку из фильмов про волшебника Гарри. Конечно, не обошлось без футболок, шарфов и пижам, имеющих отношение к книгам, но пару лет назад, не отрываясь от Гарри Поттера, Павла заинтересовалась новой для себя темой — романами Агаты Кристи. И в этом своем увлечении они с Анной Николаевной сошлись окончательно и бесповоротно. Однажды поделившись впечатлениями от прочитанной книги, Павла получила в лице учительницы крепкого союзника и надежного друга. Анна Николаевна обрушила на ученицу всю информацию о жизни писательницы, посоветовала посмотреть великолепные фильмы с Девидом Суше, лучшим Пуаро в мире, сошлись они даже в том, что после блестящего бельгийского детектива с аккуратными усиками и яйцевидной головой мисс Марпл выглядит уж очень скучно и невыразительно. Чем поделится Павла на этот раз, Анна Николаевна не знала, но ждала с нетерпением.

Ника, проводив недавно учительницу домой, призналась, что летом читала мало. Это только кажется, что с наступлением каникул будешь читать запоем, начитаешься за весь учебный год, а на самом деле прочие летние радости в виде прогулок с друзьями, поездок с родителями и волейбола у озера почему-то отвлекали от чтения. Выходит, что в загруженное учебное время она ныряла в свои книги за спасением, желая отвлечься, а тут реальная жизнь оказывалась такой увлекательной, что перетягивала на себя все. Однако, Анна Николаевна ничуть в этом не сомневалась, Ника обязательно расскажет о какой-нибудь интересной книге, а Светлана молча запишет ее название в свой тайный блокнотик и не решится открыто попросить ее прочитать. Сложные отношения у девочек, что и говорить!

Мальчишки, Арсений и Тимофей, явятся на заседание Книжного клуба тоже. У них будут свои истории о вампирах, оборотнях и ведьмаках, о катаклизмах и бедствиях, ожидающих нашу бедную планету в будущем, и Анна Николаевна выслушает их с удовольствием тоже, отметив про себя два очевидных плюса: мальчишки читают — это раз, а в книгах подобного рода в общем и целом рассказывается все о том же: как выжить человеку в сложных обстоятельствах, выручить друзей, сохранить любовь и выйти из всех испытаний с высоко поднятой головой — это два. Пусть будут и такие книги, если они кому-то интересны, хотя Анна Николаевна знала, что эта ее точка зрения очень отличается от мнения большинства учителей литературы. Уже давно ее это не огорчало, потому что работа в школе давала ей одно самое важное преимущество — общение с учениками, а все остальное в виде бесконечной бумажной волокиты, заполнения электронных журналов, разговоров с родителями, уставшими от жизни, озлобленными и подчас невоспитанными, она принимала как сопутствующий и малоприятный фактор, избавиться от которого никак нельзя.

Светлана, как всегда, подготовилась на славу, По привычке, приобретенной еще в начальной школе, она выучила свое сообщение наизусть и, вызвавшись выступить первой, рассказала о романе Станислава Лема «Солярис». Слова были определенно не ее, да и мнение тоже, но отрапортовала она без единой запинки и ждала одобрения.

Анна Николаевна спрашивала себя: кто посоветовал ей прочесть эту книгу, сложную для понимания и полную загадок? Вряд ли родители — было ясно, что литература, в особенности такая, их интересует мало. Скорее всего Светлана, как и Алиса, нашла упоминание об этом романе, слушая или читая модных книжных блогеров. А когда после выступлений пришло время спокойной беседы, девочка искренне призналась, что удовольствия от такого чтения не получила и поняла далеко не все. А если честно, то вообще совсем ничего…

— И зачем ты читаешь, если это не твое, и сейчас рассказываешь именно об этой книге? — спросила Ника.

— В том, что она читает, нет ничего плохого, — поддержала Светлану Анна Николаевна.

— Знаете ли вы, ребята, что серьезные книги люди перечитывают несколько раз в жизни и каждый раз открывают для себя что-то новое?

— Значит, есть шанс, что я когда-нибудь все-таки что-то пойму? — улыбнулась Светлана.

— Конечно! И фильм Тарковского обязательно посмотри, хотя говорят, что Станислав Лем был недоволен тем, что получилось. Режиссер якобы снял совсем другое кино, в котором от книги осталось мало. И многие читатели так считают.

— А вы как думаете? — спросил кто-то из ребят.

— Я? — Анна Николаевна на минутку задумалась. — Я считаю, что каждый их нас, читая одну и ту же книгу, видит разное, по-своему представляет героев. Так же происходит и с фильмами. Кто-то из режиссеров сказал, что он снимает одно кино, а зритель видит совсем другое. Понимаете? (По классу прокатился вздох разочарования — как можно во всем этом разобраться?) Нельзя снять фильм, например, по роману «Война и мир» и не исключить какие-то сюжетные линии, эпизоды, не упростить второстепенных героев. Приступая к работе, режиссер своим решением «оставить или изъять» уже начинает делать свое кино, и оно уже немного не по роману Толстого, ведь этот выбор определяет в первую очередь его самого. Он решает, что важно в первую очередь для него. А потом уже, когда фильм выйдет на экран, недовольные зрители, в первую очередь поклонники романа, будут испытывать разочарование, сердиться на режиссера за то, что он изъял то, что было, на их взгляд, важным. И герои не те, и музыка неподходящая. А кто-то другой, сидящий в том же зале, станет осыпать создателей фильма заслуженными комплиментами. А все почему? Потому что они смотрели разное кино и по-своему читали любимую книгу.

— Так вы советуете мне посмотреть фильм? — спросила Светлана, совершенно сбитая с толку. Ей хотелось получить конкретный ответ.

— Конечно, посмотри! Этот фильм, как «Зеркало» и «Сталкер», один из моих самых любимых. Будь внимательна к деталям, к музыке, к картинам на стене, к бродящей вокруг дома лошади. Там есть много интересного, сцена с отцом главного героя напоминает «Возвращение блудного сына». Все детали важны, нет ничего случайного.

— Спасибо, Анна Николаевна! Мне очень интересно вас слушать. Я посмотрю. А можно еще один вопрос?

— Хватит уже! — стали возмущаться ребята.

— Как же ты бесишь!

— Дай и другим сказать! Ты же здесь не одна!

Проигнорировав негативный настрой членов Книжного клуба, Анна Николаевна продолжила:

— Подойдешь ко мне как-нибудь после уроков, и мы все обсудим, хорошо? — Светлана в ответ одобрительно кивнула. Кстати говоря, ребята, вчера ко мне подошла девочка из девятого класса и спросила, что можно прочесть про Андрея Рублева, и я, вот не поверите, упомянула фильм Тарковского про Андрея Рублева. Он, правда, черно-белый, но специалисты считают его шедевром.

— А вы как считаете? — робко спросила Светлана, а по классу пронеслись очередные охи и вздохи.

— Ну сколько можно?!? Ты всех достала!

— Я не очень люблю этот фильм, скрывать не буду, но многие со мной не согласятся.

Ника сдерживалась из последних сил. Выберет эта Светлана сложную книгу, чтобы кого-то удивить, сама ничего в ней не понимает, а потом занимает общее время. Ника со вчерашнего дня думала, о какой же книге ей рассказать. За лето она прочла несколько зарубежных романов, пару детективов и «Тринадцатую сказку» Сэттерфилд, которую ей посоветовала Анна Николаевна. Ей хотелось рассказать о чем-то таком, что читали другие, что вызовет споры, начнет разговор, и она выбрала «Над пропастью во ржи» — роман Сэлинджера, принесший ему мировую славу.

Читая эту книгу, Ника сердилась. В «Тринадцатой сказке» повествование текло плавно, как вода в реке, у которой Ника любит гулять с подружками. Тихие заводи, приятное журчание и быстрое течение из-за поворота. Главная героиня ей тоже нравилась, особенно ее бережное отношение к книгам и стремление докопаться до истины в запутанном деле. Элементы мистики и готического романа заставляли девочку быть все время в напряжении, волноваться и переживать за главную героиню, но все равно читалось легко, книга не отпускала, и Ника потом, следуя совету учительницы и ничего особенного не ожидая, посмотрела фильм, снятый по книге. Фильм девочке не понравился: ее героиня, которую она все это время по-своему представляла, была совсем другой, и Ника разочаровалась.

«Над пропастью во ржи» не произвел на нее никакого впечатления, и ей было совершенно наплевать на его мировую славу. Что за глупый протест избалованного ребенка? Как можно восхищаться Холденом и оправдывать его? Анна Николаевна говорила, что герой инфантилен, одинок, но по-своему не безнадежен. А Ника знала точно: эту книгу она никогда больше не перечитает и за рассказы Сэлинджера тоже возьмется вряд ли.

Оказалось, что Тимофей уже читал эту книгу и его впечатления были иными. Он, как и многие другие, — Ника читала отзывы и слушала подкасты — увидел в романе главную тему любви, секса и, конечно, протеста. Ему книга понравилась, а Ника, конечно, с этим категорически не согласилась.

— И все-таки тему секса сильно переоценивают! — сказал Тимофей.

— А ты уверен, что знаешь, о чем говоришь? — посмеивались над ним ребята.

— Да все здесь ясно! Холдену нравится одна, он ею восхищается, но она недоступна, так что приходится идти на компромисс, — Тимофей с видом знатока вальяжно развалился на стуле.

— Дайте мне договорить, я никого не перебивала! — возмутилась Ника.

Она убрала свои длинные черные волосы в небрежный хвост, воспользовавшись резинкой, снятой с правого запястья, пожала плечами, выражая свое непонимание, и продолжила.

— А вот фильм «Один год в Нью-Йорке», который вы, Анна Николаевна посоветовали, мне понравился. Хотя Сэлинджер лично там почти не присутствует, видно, как к нему все относятся и как уважают его решение жить в одиночестве. Главная героиня очень милая, и я рада, что она нашла свой путь.

— А я рада, что вы у меня такие молодцы! — Анна Николаевна захлопала в ладоши. — Хорошо, ребята, кто у нас следующий?

Следующими были Арсений и Тимофей. Их любимая литература была далека от Анны Николаевны, но она никого не перебивала, всех внимательно слушала, допуская, что для таких экспериментов она уже безнадежно стара. Она знала, что «Ведьмак» очень популярен среди молодежи и поняла, что многие из сидящих в классе знакомы с этой серией книг. Рассказ Тимофея им очень понравился, и кто-то уже договаривался, что сегодня возьмет читать книгу именно он.

А Арсений был под большим впечатлением от «Войны миров» Герберта Уэльса. Особенно его удивило то, что фильм Спилберга со знаменитым звездным составом — вольное переложение того же романа. Неужели люди уже сто лет назад размышляли над этой темой и боялись вторжения инопланетян?

Анна Николаевна всем, кому интересна эта тема, посоветовала прочесть роман русского писателя-фантаста Александра Беляева «Голова профессора Доуэля». Сто лет назад книга получила много отрицательных отзывов, но уже тогда ученые размышляли над тем, как можно помочь людям с ограниченными возможностями, не способными вести нормальный образ жизни. Беляев считал роман в некотором смысле автобиографическим, хотя и слабым с научной точки зрения. Идея о написании такой книги пришла писателю тогда, когда он был парализован и три года провел в кровати, лишенный возможности двигаться. Он и сам долгое время чувствовал себя говорящей головой без тела.

Книгу Арсения тоже передали по рядам. Девочка из параллельного класса завладела романом первой, обещая прочесть его за пару дней и передать следующему.

Ника сидела с двумя книгами. «Тринадцатую сказку» уже взяла читать Маша, хотя было ясно, что дальше половины она не продвинется, а «Над пропастью во ржи» никто пока прочесть не захотел или, наоборот, смущался взять после горячего выступления Ники и Тимофея. Честно признаться, Нику это не очень-то и огорчало: она до смерти не любила, когда кто-то чужой брал ее книги, загибал страницы, оставлял заметки или странные пятна, разламывал книги в мягком переплете пополам для собственного удобства. Что они такого о себе думают?!? Себе она такого никогда не позволяла и всегда обходилась с книгами очень бережно. Все домашние знали ее правила и их уважали, даже младший брат, который читателем, конечно, не был, но любопытства ради иногда книги сестры, оставленные на диване или на столе, все же рассматривал.

Анна Николаевна и в этом с Никой была полностью солидарна: тоже не любила одалживать книги из своей библиотеки случайным людям, а уж после небрежного отношения к любым печатным изданиям в дальнейшем всегда на просьбы отвечала отказом и вносила вредителей в свой черный список.

В прошлом году на первом сентябрьском заседании Книжного клуба Анна Николаевна торжественно вручила всем книголюбам чудесные магнитные закладки из Третьяковской галереи с репродукциями известных картин Врубеля, Левитана, Серова и Репина — так она не только призывала учеников к чтению, но и воспитывала в них художественный вкус. Пусть и не все, но некоторые, получив закладки, обратились к всемогущему интернету, чтобы узнать хоть что-то о художниках, о которых они еще вчера ничего не слышали.

Светлана не могла решиться на обмен с Никой: ее отзыв и отталкивал, и привлекал одновременно. Интересно было бы прочесть о Холдене и составить свое мнение, хотя вряд ли будет у нее на это время — слишком много домашнего задания и дополнительных уроков.

Павла хотела рассказать Анне Николаевне о своих открытиях лично и предпочла бы остаться незамеченной для ребят, но она знала, что сегодня это невозможно. Ночью она, как и Ника, мучалась сомнениями и бессонницей, прислушиваясь к тихому дому и спящей сестре. Свой выбор она все-таки сделала и принесла, как и Ника, две книги.

В прошлом году Павла стала брать уроки рисования. Это была не художественная школа, а небольшая студия, где девочку очень хвалили. Анне Николаевне Павла показала несколько рисунков, от которых учительница пришла в восторг. «Обязательно занимайся дальше — рисуй, читай, играй на скрипке, а со временем выберешь то, что понравится тебе больше!» А потом позвонила мама Павлы и поблагодарила за участие: домой девочка пришла воодушевленная и призналась, что Анна Николаевна — ее самый лучший друг.

В доме бабушки в самом начале лета Павла наткнулась на книгу о русской художнице Марии Башкирцевой, которая прожила короткую, но яркую жизнь и ушла совсем молодой. Мария училась в Париже, переписывалась с литераторами и даже выставлялась в Парижском Салоне. Об этой своей находке Павла очень хотела рассказать, но ей не хотелось выглядеть скучной занудой. Она так и видела, как ее рассматривают ребята и спрашивают: кому это может быть интересно? Это же биография, о которой можно прочесть несколько строк в Википедии! Поэтому эту мысль Павла оттолкнула сразу. Уж лучше она расскажет об этом Анне Николаевне в другой раз, один на один, без всяких свидетелей. Остановившись на другой книге, Павла ждала, когда придет ее время — Макс Фрай, особенно выступления Арсения и Тимофея, показался ей более подходящим.

— У тебя есть жвачка? — Павлу вывела из задумчивости Алиса. Она сидела тихо, очевидно, не собираясь ничего рассказывать.

— Жвачка?.. Нет, — покачав головой, Павла посмотрела на учительницу. Та перехватила ее взгляд и спросила, что приготовила на сегодня Павла.

Девочке потребовалось несколько секунд, чтобы убрать в холщовый шоппер с надписью «You are special» книгу о Башкирцевой и ответить Алисе, что у нее есть горький шоколад, она достанет его потом. Друзьями они с Алисой не были, но время от времени общались.

— Я приготовила книгу Макса Фрая «Сказки старого Вильнюса».

— Сказки? — удивленно переспросил кто-то с последней парты. — Мы что же, в первом классе?

— Это, конечно, не сказка в традиционном смысле. Это тоже жанр фэнтези, — пояснила девочка, взяв в руки книгу.

— О, как неожиданно! Отличный выбор, Пашенька! — поддержала Анна Николаевна. — Я тоже люблю эти книги. Их, кажется, вышло уже пять или шесть. Ребята, удивительные истории, описанные в этих книгах, связаны с определенными улицами города. Там рядом с обычными людьми живут оборотни, духи, сновидения, прошлое и настоящее. Там даже количество улиц постоянно меняется. Вам лучше обо всем расскажет Павла.

— А вы читаете такие книги? — удивился Тима. Учительница поняла, что удивился не он один.

— Да, конечно. А почему бы и нет, если это хорошо написано? (одобрительные возгласы в классе) Тем более я не раз бывала в Вильнюсе, так что мне было очень интересно прочесть. Ну все, ребята, слушаем Павлу.

Поймав одобрительный взгляд учительницы, девочка воспряла духом и начала свой рассказ, остановившись на двух, самых интересных, на ее взгляд, историях.

Ника слушала ее внимательно — совсем не так, как Светлану. И комментировать не стала. Едва дождавшись окончания обсуждений, она повернулась к Павле и спросила: «Дашь почитать?»

— Конечно, — с улыбкой ответила Паша и протянула книгу Нике.

— Понимаешь, я потом куплю себе, если мне понравится, не люблю брать чужие, но мне нужно понять, мое это или нет.

— Да, конечно, я тебя понимаю. Без проблем, читай, сколько захочешь.

А потом, конечно, пили чай — на самом деле, кто чай, а кто кофе. Анна Николаевна достала из шкафчика вафли и печенье, ребята сбегали в кофейню неподалеку за булочками и кофе. Уселись все удобно, кто где хочет, радостные, довольные, объединенные общим делом и новыми идеями. Не все, правда, успели высказаться, кто-то не осмелился, кто-то просто посидел и послушал других, намотав себе на ус имена и названия книг.

Правил никаких не было: ребята пили чай, рассматривали книги, обменивались, рассказывали про летние каникулы. Анна Николаевна с радостью для себя отметила, что и новичкам здесь комфортно, хотя они и не решились выступить, все больше присматривались и прислушивались к тому, что здесь на самом деле происходит. Она знала, что в следующий раз они будут гораздо смелее.

Сколько сомнений было, когда она решила организовать Книжный клуб! «Не будут приходить в субботу! Кому сейчас нужны эти книги, если они с трудом читают то, что нужно по программе и не могут оторваться от своих телефонов!» — говорили коллеги. Муж по традиции ворчал: «Ты не наработалась в будни, если в субботу идешь в свою школу?» Но она никого не послушалась. Решила, что надо попробовать. А отказаться можно всегда. Радовалась, что из всей школы набралось человек двадцать, хотя, конечно, ходили не все, но основной состав книголюбов имелся и был он интересным и активным. За пропуски Анна Николаевна никого не ругала — никакого принуждения, все только по желанию. Но замечала, что приболевшие дети могли явиться в Книжный клуб в субботу, хотя в школу на занятия не ходили — приятно, конечно, что уж тут говорить!

А в школе по субботам было, между прочим, замечательно! Тишина опустевших коридоров, эхом отдающие голоса ее шумных ребят, ворчливые сторожа и уборщицы, жалующиеся на то, что нет им покоя ни в будни, ни в праздники, с шумом распахнутые окна, выходящие во двор, свежий воздух, врывающийся в спящее здание и гуляющий потом по коридорам.

Анна Николаевна приходила, как всегда, чуть раньше, любила эту тишину, свободу и ощущение себя полной хозяйкой. Потом она не торопясь раскладывала книги на своем столе, набирала воду в электрический чайник, вытирала с подоконников пыль, проверяла влажность земли в цветочных горшках и первую чашку чая выпивала в полном одиночестве, наблюдая из раскрытого окна, как тянутся цепочкой к центральному входу ее книголюбы. Ну вот, а говорили, что идея провальная!..

Задумавшись и забыв, что она не одна, Анна Николаевна едва не сделала то, о чем ее всегда предупреждала бабушка: «Смотри, Нюся, забудешься и станешь крутить свои волосы в школе, а дети тебя засмеют!» Анна Николаевна чуть не рассмеялась: лет ей уже много, но она все еще в школе, а дети, ее ученики, и правда могли бы заметить учительскую странность и рассмеяться! Права была бабушка!

Эта дурная привычка жила в ней с раннего детства и передалась ее детям: в моменты тревожные или, наоборот, радостные могла маленькая Нюся намотать несколько волосков на пальчик, образовать завиток, а потом дернуть. Муж, глядя на нее в такие минуты, сразу спрашивал: что случилось, мол, Ань? Она выплывала на поверхность, оглядывалась по сторонам, отряхивалась от своих мыслей и честно отвечала: «Ничего, уже ничего, все в порядке.»

Что-то нудно рассказывала Маша, не отводя от Арсения влюбленных глаз. Ника уткнулась в книгу Павлы. Светлана прилипла к телефону, а Тимофей стоял у входной двери, прижавшись к ней спиной и раскинув руки. Как он нравился девочке из параллельного класса в прошлом году! Она наблюдала за ним во время перемен, ухитрялась, будто бы случайно, приходить на урок физкультуры и смотреть, как он бежит, убрав набок густую копну русых волос, как наматывает широкие и плавные круги вокруг школы, как развеваются на ветру его волосы. Анна Николаевна встретила однажды ту девочку неподалеку от дома, где жил Тимофей. Она шла, надеясь его встретить, не отрывая взгляд от его балкона и рассматривая с интересом подробности чужой жизни. Тима, кажется, оставался совершенно равнодушным даже к таким очевидным знакам внимания… Как бы то ни было, пары не получилось и любовь той девочки осталась безответной. Анна Николаевна девочку по-своему жалела, думая, как же, наверное, та завидует одноклассницам Тима и как же она их ненавидит, ведь они имеют возможность находиться с ним в одном классе, соприкасаться, сидеть за одной партой и при этом не замечать, какой же Тимофей необыкновенный и замечательный.

Анна Николаевна, спохватившись, посмотрела на часы и вдруг вспомнила:

— Ой, ребята, я же совсем забыла прочитать вам то, что приготовила! И как же это удивительным образом совпадает с темой нашего разговора! Вот, послушайте!

Она достала из ежедневника сложенный лист, раскрыла его, еще раз что-то перепроверила, оглядела своих книголюбов и начала читать:

— Писатели, предсказавшие интернет. В 1898 году Марк Твен в одной научно-фантастической повести описал некий прибор под названием «телелектроскоп». Он писал: «Ежедневная деятельность людей со всего мира стала доступна для ознакомления и обсуждения всем вне зависимости от местонахождения». В 1909 году Эдвард Форстер в антиутопической повести «Машина останавливается» описывал, что человечество обслуживается всемирной автоматической системой, а люди со временем становятся полностью от нее зависимыми. Они престают выходить на улицу, переходят на виртуальное общение и деградируют физически. В 1969 году братья Стругацкие пишут об огромном хранилище информации с гибким механизмом поиска. Похожие мысли мы можем встретить в работах Рея Брэдбери и Айзека Азимова. Писатели-фантасты часто писали о том, что подобные технологии принесут человечеству как много пользы, так и немалое количество зла… Вот так, ребята! Писатели всегда были провидцами!

По классу прокатился удивленный вздох. Поверить в такое было трудно. Неужели подобные мысли могли приходить в голову Марку Твену в конце девятнадцатого века, когда и телевизора в помине не было, и в космос еще никто не летал? Машин ведь тогда тоже не было? Или были? А телефоны?

Ребята снова стали спорить. Анна Николаевна мягко запустила механизм, потом сообщила, что всем пора собираться домой, а напоследок, как бы между делом, упомянула «Человека-невидимку» Уэллса и «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого. Она знала: некоторых это определенно заинтересует.

А на следующем заседании Книжного клуба, которое состоится через две недели, она собиралась рассказать им о доходных домах Петербурга, ярмарке невест в Москве и о комментариях к «Евгению Онегину» Лотмана — полное погружение в девятнадцатый век. И загадки, которые так любят ее ученики, она тоже обязательно подготовит.

В понедельник утром на доске в кабинете русского языка и литературы аккуратным почерком Анечки была выведена следующая фраза: «Книга, перечитанная изменившимся, повзрослевшим человеком, — это уже совсем другая книга». Ниже имелось имя автора: Макс Фрай. Павла прочла первой и улыбнулась: в этой ей виделся персональный привет от Анны Николаевны.