Читать книгу Моя другая половина - - Страница 3

Я заталкивала отвратительные воспоминания внутрь. На самое дно. Они мерзкими гадами лезли обратно. Нахально посмеивалось понятной легкостью тело. Плевать ему на рефлексии совести. Помнило все сладко- резкие удары в нужную точку. И губы, и умелые, помнящие меня абсолютно руки. И удовольствие. Хорошо! Ничего хорошего. Накосячила я сегодня по полной. Сначала вляпалась на работе, потом с бывшим влезла в старое дерьмо. Черт бы меня побрал.

Я курила у теплого бока машины. Снег пошел колкими искрами по лицу. Раз-раз-раз. Растворялась пудра на щеках вместе с тоном. Погода старалась утешить меня и отмыть. Я поглядела вверх. Знакомые окна светили мягко на третьем этаже дома, где меня ждали. Серега бросал курить в очередной раз. Как у вредноголика в завязке, сигареты в его доме были запрещены. Детская красновато за мягкими толстыми шторами сообщала ночником, что ребенок спит. Я опоздала. Цифры на дисплее телефона не врали. Девять часов вечера. Я ловко попала окурком в урну. Пора.

– Ну, слава богу! Наконец-то! – сказала Яна, отворяя дверь.

А? Вот кого-нибудь еще встречают в этой жизни так радостно? Обнимают, не упрекая. Переживают искренне. Принимают такой, какая есть. Чем я заслужила это счастье?

– Лёля, дорогая! Приехал профессор Штерн, Серегин научный руководитель, не представляю, какая нелегкая его занесла, – Яночка подсунула мне красные тапочки с белой опушкой. Как хорошо! Я переобулась. Замерзла вплоть до сопливых перспектив. – И брат его любимый там. С невестой. Сидят с шести вечера. Набрались по самые брови. Мужики, я имею ввиду. Ты там уж действуй по обстановке.

Яна поцеловала меня запоздало в щеку и рассмеялась.

– Нейтрализовать профессора? – прикололась я.

– Ох, не знаю. Лучше бы всех их распихать по такси и домой наладить, – возмечтала вслух хозяйка дома. Опомнилась, – я рада, что ты все-таки пришла. Наполеон ждет тебя. И пюре с котлетами.

– Соленые огурцы? – я потерлась щекой о жесткие кудри подруги. Ромашковая присыпка и ничем не рассказываемый детский запах. Я люблю этот мир!

– Обязательно! Ледяная бутылка Столичной или Манки Шолдер? Нести?

– Пусть будет водка к котлетам, гляди какую куклу я принесла! Натусик выбирала. Шлет вам привет, – я вынула игрушку из упаковки. – Правда, она на меня похожа?

– Ничего общего, – улыбнулась мне хозяйка. – Но мы назовем ее в твою честь.

Я посмотрела на себя в зеркало. Как они все не замечают? Кукольное у меня лицо. Глаза нарисованные. Рот накрашен. Румянец косметический. Только кудри свои. А в остальном, все нормально. Худая и длинная. Подмигнула себе и вошла в распахнутые двери столовой.

Зачем? Вот зачем кто-то сверху сводит нас? И разводит. Во в всех гребаных смыслах. Чего он хочет, тыкая носом в дурацкие положения и ошибки? Ну было и было. Прошло. Парень из пригорода смотрел на меня светло-серыми глазами. Еще раз. Зачем?

Высокий. Крепкий. Плечи не про всякую дверь. Ясный взгляд. совсем не пьяный. Белая рубаха. Замшевый, светлой кожи жилет. Джинсы. Вельветовая оливковая куртка на спинке стула. Ковбой. Только не хватает рыжей кожи на заднице штанов и кольта в кобуре. Про скорость стрельбы я в курсе.

– Лёля! Ну наконец-то! Где тебя черти носили! Познакомься! Это мой брат Иван! – непривычно нетрезвый голос Сереги воссиял восторженно над столом.

Я безоблачно улыбнулась внимательным глазам. Куда-то в район правого уха. Знаменитый брат коротко кивнул. Его подруга развела губы в вежливой радости.

Я подперла собой счастливо-нетвердую фигуру хозяина. Сергей обнимал меня за плечи тяжело. Не контролировал себя. Вечеринка явно давалась ему не просто.

– Познакомься, дорогая, это Борис Львович, – он развернул нас в другую сторону.

Я улыбнулась. Протянула левую руку. Высокий седой мужчина встал и легко поймал мое запястье. Коснулся губами.

– Штерн. Приятно видеть.

Я улыбнулась в ответ. Он поднялся с места, чтобы помочь. Мы вместе угнездили хозяина дома в кресло. Штерн Борис Львович держал мой веселый взгляд тепло. Легко и по-мужски.

– Страшно хочу есть, – призналась я в открытое взрослое лицо. – Я с работы.

– Чем, я надеюсь позволено мне будет узнать, зарабатываете на хлеб насущный? – Борис Львович пододвинул ко мне изрядно прореженную тарелку с тарталетками. Красная и черная начинка ждала моего аппетита.

– Чем бог пошлет, – раздался голос с другого края стола. Икра сразу стала горчить.

Профессор не успел удивиться.

– Друзья! Позвольте предложить вам тост за крестную маму моей любимой дочери! Лёлька, как я рад, что ты наконец прибыла на наш семейный праздник! – Серега выстрелил в общество пробкой из шампанского. Его брат ловко поймал ее левой рукой под дружный смех компании. Дымок из горлышка, и шипучее сладкое вино в широких фужерах на столе.

Вкусно. Я не смотрела на пару против себя. Зачем? Элегантный Штерн рассказывал всякие забавные вещи о вреде еды, воды и всего на свете. Яночка принесла тарелку для меня. Села рядом, смотрела, подперев лицо тонкой рукой, как я жадно ем. Картофельное пюре и котлеты. Семейный ужин, пусть по глобальному поводу, не готовил меню под профессуру. Наполнила мою рюмку. Кремлевка. Так назывался этот старый рисунок на хрустале. Столичная водка, холодная до изморози.

– У вас классический русский стиль, Лёля, – усмехнулся Штерн. – Не хватает последнего.

Он поставил рядом синее блюдце с соленым огурцом.

– За новорожденную! – я ткнула рюмкой перед собой.

Дзынь! Издал чистый звук букет рюмок. Я подняла глаза. Штерн глядел с неприкрытым интересом. Сергей смотрел, благостно улыбаясь. Его брат светил профилем. Незнакомая мне женщина глядела бездушно и легко. Красивая баба. Серьезный бюст, широкая корма. Талия в узком футляре вишневого платья. Хитрая платиновая прическа и губы. Весьма эффектно.

Я удачно пряталась за соседей по столу. Но! Взгляд напротив утюжил мою кожу постоянно-неотвратимо. Понятное дело. Мы знали друг о друге невыносимый секрет. Ни рассказать. Ни проглотить. Он знал обо мне, что я даю за деньги. Я знала про него, что он за деньги берет. Как бы прекрасно- невозможен он ни был в байках своего двоюродного брата. Он платил за любовь. Легко и привычно. Мы мешали друг другу очевидно. Мне надоело. Хотелось что-нибудь разбить. Стянуть его липкий взгляд с себя. Я только открыла рот.

Великий и ужасный брат поднялся из-за стола со своей спутницей вместе. Стали прощаться. Уф! Пронесло.

– Я провожу. Борис Львович, поухаживайте за моей любимой подругой, пожалуйста, – Серега хотел встать, но кресло не желало его отпускать. Яночка быстро зашептала что-то супругу на ушко. Мы явно мешали ей уговаривать выпадающего из процесса Серегу.

– Знаете, я прекрасно варю кофе, – вдруг заявил весело профессор Штерн. – Вы позволите, милая хозяйка, вам в этом помочь?

– Отлично! А я покажу, что где лежит, – я встала. – За мной, Борис!

Взяла нахально мужчину за руку и увела на просторы федоровской трешки.

– Сергей нас не представил до конца, – начал Штерн. – Лёля – это производное от Елены или Алены, что, впрочем, тоже самое?

– Лёля – это Лёля. Или вы желаете величать меня по имени-отчеству? – я присела на подоконник. Курить хотелось зверски.

– Значит, я могу звать вас Лелей? – он сунул правую руку в карман и встал рядом.

– Да, – легко разрешила я.

– И на «ты»? – ему явно хотелось дотронуться до меня. Не решился. Спрятал в карман вторую руку. Независимость демонстрировал. Кому?

– Только после брудершафта, – посмеялась я.

Ничего я с ним затевать не собиралась. Приятный в целом мужик. Запах хороший, чужой. Костюм. Часы. Интересно, какая у него машина? Не бедный явно. Лет сорок пять, плюс-минус. Для любовника староват. До спонсора – наоборот, не дорос пока. Еще один страшно умный зануда. Зачем? В Оперу ходить? Так у меня слуха нет.

– Вы так смотрите на меня, Леля, словно прикидываете: купить или бросить. Прямо тут, у подоконника, – улыбнулся профессор мне прямо в обалдевшие глаза. Дотянулся до двух чайных чашек из парадного сервиза и бутылки. Плеснул. Предложил в известном жесте.

Нагревшаяся Столичная обожгла горло. Я зажмурилась. Теплые пальцы сунули в рот дольку мандарина, задев ненавязчиво нижнюю губу.

– Поцелуемся? – от его близких губ несло горькой водкой и таким же мандариновым запахом. Штерн не стал дожидаться ответа. Целовал всерьез. У меня даже голова закружилась. Или это алкоголь добрался до мозгов. Едва поймала свою руку в секунде от его зада. Чуть не прижалась бедром на инстинкте. Хорошо целуется. Часто тренируется?

– Добрый вечер. Ходят слухи, что вы варите кофе, – насмешливый голос разорвал наш страстный интим. Откуда он взялся снова, ковбой? Он же ушел.

– Мы варим кофе?

Штерн не спешил меня выпускать. Не стеснялся. Плевал откровенно на чужое вмешательство. Держал обеими руками за плечи. В глаза смотрел. Не славянское лицо. Слишком четкие черты. Правильные. Улыбка бродит на губах. Хороший парфюм. Что-то редкое.

– Да, – я аккуратно высвободилась. – Где-то здесь есть торт.

Тут вошла Яна. Смутилась страшно, обнаружив нас с профессором так близко друг от друга. Но взяла себя в руки.

– Простите, друзья, Сергей сломался. Не выдержал высокого градуса нашего вечера. Ваня, ты вернулся? – она с облегчением переключилась на деверя.

– А как же! А наполеон! – засмеялся тот. Выставил стул в центр кухни. Сел верхом, ковбой. – Я пока не попробую твоего торта, никуда не уйду.

– Огромное спасибо за чудный вечер! Я откланяюсь с вашего позволения. Машина пришла. Леля, я могу тебя подвезти, – Штерн осторожно потрогал меня за локоть.

Брат хозяина откровенно пялился на нас. Не скрывал любопытства никак. Ждал. Что я отвечу.

– Спасибо тебе, Борис Львович. Но я тоже хочу попробовать торт, – ответила.

Поцелуй в щеку и грустный выдох. Я не пошла провожать его до дверей.

– Ты тыкаешь профессору Высокого Университета? – Яна протянула мне тарелку. Кусок размером со слона радовал глаз. Вилочка с краю казалась игрушечной.

– Мы пили с ним на брудершафт, – я приняла тарелку в обе руки. Наконец-то! Домашний торт!

–Да! Это был еще тот брудершафт! Я видел! Да он ей мозг чуть не высосал через рот, твой профессор! – братец Ваня ржал совершенно радостно.

Мы с Яной посмотрели на придурка, потом на друг друга. Ясно. Он все-таки набрался. Не может нормальный человек в трезвой памяти так хамить в приличном доме.

– Он, между прочим, прилетел всего на две недели. У него три публичных лекции, а потом он вернется обратно в Штаты, – кинулась зачем-то защищать Штерна Яна. Как-будто это объясняло наш поцелуй взасос.

– Как жалко, что ты не знала, да, Леля? Как бы тогда повернулась история с провожанием?

Иван встал и подошел ко мне близко. Загородил саженными плечами от хозяйки. Смотрел в лицо. Алкоголем не пах вообще.

– Че те надо? – я отвернулась.

Мне не нравилось это щупающее разглядывание меня. Прикидывает не хуже меня самой: покупать, не покупать?