Читать книгу Моя другая половина - - Страница 4

Мы вышли на снег. Он кружился в остром воздухе января. Не спешил падать на белую землю. Я подставила ладони снежинкам. Они глупо умирали водой, касаясь моих горячих пальцев.

– Красиво, – призналась я зиме. Облизала губы. Вкусно. Сладкий крем домашнего торта мешался с мокрым холодом.

– Губы обветрятся. Где твоя машина? – заявил Иван, кутаясь зябко в воротник тонкого мехового пальто.

– Я сама доеду. Тут рядом, – мне не нравилась его внезапная опека. Зачем?

– Нет. Ты выпила водки грамм двести. Не считая брудершафта, – ровный, уверенный голос мужчины.

Еще днем я в известном пригороде слышала от него этот низкий, до вибраций внизу живота, тембр. Похоже, он не делает это нарочно. Просто разговаривает. Это сильно. Нравится мне. Что-то уж слишком. Похоже, что я на самом деле накидалась.

– Которая? – он остановился, разглядывая разношерстную парковку перед домом. – Давай ключи.

– Ничего я тебе не дам, – я вытащила сигарету и закурила, – че ты ко мне привязался?

– Ты куришь? Отвратительная привычка. Я хочу с тобой поговорить.

Мужчина глядел на меня сердито. И то верно, как я могла так пасть? Курить в его пресветлом присутствии.

– Говори, – ухмыльнулась я.

Водка и добрый кусок жирного наполеона отлично грели меня изнутри. Я спать могла бы, при желании, на снегу. Нифига бы не замерзла.

– Ладно. Вопрос старый: ты минет делаешь? – он сунул руки глубоко в карманы дубленки. Ответа хотел. Сигаретный дым ветер нес в его сторону. Не морщился.

– Ответ старый. Да, – я прикурила новую сигарету от предыдущей. – Тебе-то зачем?

Мне не следовало это добавлять. Мало ли у кого какие проблемы. Нехорошо. Так, вырвалось лишнее. Все же он злил меня своим приказным тоном. Водка гуляла в крови.

Иван остро глянул на меня. Коротко и непонятно. Снег кружился, как в старой доброй сказке.

– Хочу предложить тебе подработку. Мы сейчас едем в одну кампанию. Как бы отмечать старый Новый год. Ты делаешь все, что захочет мой друг. Ничего лишнего. Ничего личного. Никакого продолжения. Потрахалась и исчезла навсегда. Я плачу, – все-таки он трезвый. Мерзнет, бедняжка. Кончик носа покраснел. – Два условия: клиент должен быть удовлетворен. И о нашем договоре ни гу-гу. Никому. Ему – особенно.

– Ладно, – легко, как дышала согласилась я. – Два условия: двести евро. Вперед. И о нашем договоре ни гу-гу. Если сдашь меня, я тут же сдам тебя. Всем.

– Ты подняла цену в разы, – заметил он. Глядел плотно. Глаза сделались неприятно-светлыми.

– Ты пришел ко мне, не я. Если тебе дорого, ищи дешевле. Я обойдусь без этой коммерции. – я ухмыльнулась. Выстрелила бычком вверх. Он ударился о стену дома и рассыпался искрами.

– Идет.

– Почему так долго? – низкое контральто. Давешняя платиновая блондинка открыла дверь и прижалась к моему нанимателю положительной грудью. Невеста. Бордо. Шоколад. Запах тины. Устрицы, какие-нибудь. Долгий поцелуй в губы. – Вы с нами?

Это уже ко мне. Без лишнего энтузиазма. Да куда уж меня девать. Я вошла в широкий холл. Не замажешь, не сотрешь. Я не знала, как ее зовут. Ей встречно было плевать в эту тему.

– Любимая, Лёля осталась одна-одинешенька. Жалко стало бросать ее в последний вечер Старого Нового года. Все же она мне вроде, как сестра. Оба мы Варенькины крестные родители.

Мужчина снова включил свой неподражаемый звук. Его подруга заметно поплыла. Не на одну меня умеет произвести впечатление. Сестра? Да ты затейник, братец, можешь, если что, крыть своим голосом женские батальоны.

– Добро пожаловать, Леля.

Хватает народу. Человек двадцать пять. Производят трезвое впечатление. Никто не трахается, как дикие, на балконе. Не выясняет, кто круче, упершись лоб в лоб или член в член. Дорогое вино. Изящно-невкусная еда на зубочистках. Слабенькие сигареты без кудрявых примесей. Интеллигентная публика. Разговоры. Кто?

– Привет, Ванька! – громогласно объявил парень в очках. Протянул ладонь.

– Привет, Ленька! – Иван щедро ответил на рукопожатие. – Знакомься, моя кума Леля.

– Кума? Это как?

Очкарик обошел меня по кругу. Едва дотягивал мне до подбородка. Мой ровесник или близко. Худой, коренастый. Есть в нем что-то крестьянское, упрямое. Простое до спазмов в желудке. И наивное до того же самого. Я не люблю такое добровольно. Надо работать.

– Да какая разница? – тепло поинтересовалась я. Причесала влажные от снега кудри пальцами. – Я курить хочу зверски. Можно?

– Тебе можно все. Ничего, что я тыкаю? – Леня с веселой осторожностью заглядывал мне в лицо. Карие глаза распахнуты навстречу. Наивно до рвоты. Или он решил, что мир сошел с резьбы и такие девушки, как я, дают таким парням, как он, сходу и без надежной причины?

– Знаете, Леня, сегодня крайне актуальна тема выпивки на «ты», вы как? – я прикалывалась неприкрыто. Приземлила себя на стойку между бутербродами. Закрутила ноги в два оборота. Царапала откровенно железной набойкой каблука зеркальную полировку высокой тумбы. Край юбки что-то открывал любителям. Я не обращала внимания.

Иван сел плотно в кресло рядом. Как в зрительный зал. Ладно.

– Я готов, – протянул мне фужер недомерок Леня. Смотрел с неприкрытым любопытством. Как на явление природы. Умник.

– Леня, слушайте сюда, я не пью этой ерунды. Поэтому, – я отобрала у него тару для красного вина. – вы сейчас находите что-нибудь не ниже сорока градусов. Льете в стаканы и возвращаетесь. Жду.

Старая традиция заставила боем часов всех присутствующий заправить шипучку в узкие фужеры. Я решила веселиться. Затолкала неловкость на самое дно. Расстегнула неспешно блузку до нижнего края кружева лифчика. Камешек подвески в низком вырезе поймал свет желтой лампы. Подмигнул окружающим. Я очевидно нарушала правила здешнего собрания своей позой. Торчала среди бутербродов рискованным предметом сервировки. Никто не издал ни звука. Рассматривали исподтишка. Приличные люди. Выжидают, куда повернет.

Заиграла приятная музыка. Появились танцующие пары. Из полумрака холла вышел красивый мулат. Два метра. Мечта в узких джинсовых штанах. Белая майка тянет торс и плечи.

– Я Лео. Ты танцуешь? –сказал он с очаровательным акцентом. Встал рядом. Белозубая улыбка. Мята, мускус, что-то еще. Во рту скопилась слюна. Бог. Тупо сегодняшний небожитель.

– Привет, – возник моментом Иван. Всунул руку между нами. Я сглотнула.

– О, извини. Я только хотел… – шоколадный парень сдался сразу. Я так и не узнала, чего он хотел. Осветил фонарем зубов напоследок и исчез.

– Не отвлекайся, – велел мне русский парень и вернулся в свое кресло. Наблюдатель.

Пришел Леня. Бутылку граппы притащил. Я отвинтила крышку и хлебнула с горла без затей. Он честно сделал глоток теплого итальянского пойла. Сморщился. Я поцеловала его в губы. Горькие и жесткие. Ничего, малыш, сейчас пройдет. Высасывала язык. Всунула колено между ног. Прижала все в нужном месте. Как полагается.

– Пошли, – шепнула в шею. Хотела покончить с этим поскорей.

Парень глянул на меня неуместно-трезво, но сопротивляться, ясное дело, не стал.

Он был очень нежный. Ласковый и скучный, как все девственники. Нифига не умел. Синяков мне наставил на плечах наверняка своими пальцами. И в остальном. Судорожно, слюняво и быстро. Ладно, что презервативы у меня всегда с собой. Я сделала все сама. Ахи, вздохи, стоны, милые словечки на ушко. Величайший оргазм вместе и навсегда. Уплочено, как любит говорить моя соседка баба Зина. Резиновую Зину купили в магазине, резиновую Зину в корзинке принесли… я засыпала. Нельзя.

Я встала с колючего дивана. Где мое белье? Надо бы подсветить. Я нашарила в кармане жакета телефон. Тут свет и загорелся.

– Остаться до утра не хочешь? – спросил Леня. Щурился близоруко на яркую лампу. Старался разглядеть меня.

– Нет, – сразу отказалась я. Опомнилась. – Прости, но я не могу. Мне на работу завтра к девяти. Отчет шефу надо сдавать, а у меня еще конь не валялся.

Я нежно щебетала, собирая одежду по комнате. Мебель красного дерева. Тяжелый синий шелк на окнах. Сколько книг. Библиотека?

– Шлюхи отчитываются в девять утра? – насмешка партнера заморозила меня в розовых трусах на одной ноге. Я обернулась к хаму.

– Ты ебанулся, Ленчик, что ли? – я нарочно сказала это слово. чтоб в себя пришел. Натянула медленно трусы прямо в его глаза. Бюстгальтер. – Че за фигня?

Он не выглядел наглым. Наоборот. Леня смотрел на меня с надеждой. Ошибиться мечтал.

– Иди сюда и помоги мне, – велела и быстро повернулась к парню спиной.

Сука ты, братец Ванечка! Мог бы предупредить, что клиент до неприличия догадлив! Сохранить тайну его авторства выходило гораздо сложнее, чем лишить девственности моего визави.

Леня совершенно ледяными пальцами пытался застегнуть замок бюстгальтера на моей спине. Тренировался. Получалось плохо. Я молчала сурово. Взяла паузу. Пусть не выдержит первым.

– Ты обиделась?

Молчу.

– Как тебя зовут?

Ноль.

– Номер телефона дашь?

Мимо.

Я отстранилась от начинающего мастера застежек. Ни слова не скажу. Баста. Я обиделась. Сам виноват.

Не спеша оделась и вышла за дверь.

– Давай поговорим, подожди, – полетело в мою непреклонную спину.

Публика еще не думала расходиться. Я справилась с рабочим заданием за тридцать минут. Вместе с разговорами.

Иван мирно беседовал с двумя, даже издалека умными, молодыми людьми. Очки, костюмы, бороды и все в таком роде. Надежда нации.

– Отдай мне ключи от машины, – негромко попросила, подобравшись к его широкой спине сзади.

Вот они. Оттопыривают левый карман его куртки. Сунула руку без затей. Иван тут же поймал ее. Клещи. Собеседники уставились на меня выжидающе.

Как они мне все надоели! Меня мутило. От их политесов и сложных выводов. Переглядываний и оценок. Подстав и угадываний. Доставания левой рукой правого уха. Запретов на курение и езду в пьяном виде. Во рту стоял неприятный привкус чужой кожи. Я хотела домой. Я устала, как горняк в забое.

– Выпьешь? – как ни в чем ни бывало спросил братец Ваня. Мою руку в своем кармане держал крепко.

– Отпусти. Я хочу домой. Отстань от меня! – я едва держала себя в рамках. Закусила губу. Слезы. Три минуты до истерики. Его приятели сделали вид, что они не здесь.

– Ладно, – ответил Иван.

Минус восемь. Мой джимни недовольно урчал двигателем, гоняя масло. Я курила возле пассажирской двери. Иван резко надавил на газ, подгоняя меня ревом в спящие окна соседних домов. Что он себе позволяет выделывать с моей собственностью! Краев не видит совсем! Зачем я повелась на его деньги сначала днем, а потом вечером? Зачем! Все. Я не выдержала. Втыкая каблуки в снег, обошла капот.

– Убирайся из моей машины! – заорала я, распахивая водительскую дверь. – Иди в жопу!

– Заканчивай курить. Поехали, – ответил он мне спокойно совершенно. – В этом состоянии я тебя за руль не пущу. Если станешь брыкаться, то я тебя свяжу.

– Да кто ты такой! – сорвалась я, как больная ведьма, метила розовыми ногтями в его гадкую рожу.

Он поймал оба мои запястья одной рукой. Вылез из-за руля. Без особого напряга протащил назад. Сдернул модный тонкий шарф со своей шеи. Обмотал мои руки. Кинул резко всю на заднее сиденье. И мгновенно привязал щиколотки к запястьям. Швырнул дверь на место. Я ругалась, как торговка. Все эпитеты вспомнила. Даже те, что не знала вовсе.

Мужчина молчал. Гнал машину вперед.

– Мне больно! – дергалась я в идиотской позе. Обзывалась последними словами. Ничего не прилетело в ответ. Он только раз глянул в зеркало заднего вида и все.

Приехали. Я изрядно выдохлась за эти полчаса. Затаилась. Оскорбление расползлось внутри черной ненавистью. Никто и никогда не позволял себе так обращаться со мной.

– Так, – сказал он, не оборачиваясь, –я обещал тебя связать? Я сделал. Я тебя сейчас развяжу. Малейшая глупость, вроде драки или грязного мата, и я тебя выпорю. Ремнем по голой попе. Я предупредил. Можешь проверить, если не веришь. Обещаю, на задницу ты не сядешь минимум три дня. Все поняла?

Я даже не пыхтела в ответ. Воздух кончился. Знала одно. Я дотянусь. Я располосую его морду к любой матери. Я доползу домой при любом раскладе. Вытащу из подпола заветную беретту. Я застрелю его. И пусть меня посадят, да хоть повесят. Мне плевать.

Вдруг увидела его глаза в зеркале. Он смотрел внимательно. Сколько раз за эти сутки он смотрел так на меня? Что разглядеть старался? Ненавижу.

Мужчина вышел из машины. По улице шла соседка баба Зина. Из круглосуточного магаза на перекрестке хлеб несла домой и молоко. Ее старенькая собачка Руфа степенно брела по обочине и хрипло тяфкала на падающий снег. Мой мучитель остановил пожилую женщину и что-то ей сказал. Она закивала. Он рассмеялся слышно. Поднял воротник пальто и ушел вдоль домов. Без оглядки.