Читать книгу Вторая жизнь - - Страница 1

Сентябрь в Сиэтле – это не просто месяц, а состояние души. Он приходит без предупреждения, накидывая на город плотное серое одеяло, сотканное из тумана и мелкой, почти невесомой мороси. Солнце, еще недавно щедро заливавшее улицы светом, превращается в тусклый диск, едва пробивающийся сквозь облачную пелену, а залив Эллиотт теряет свой изумрудный блеск, становясь свинцово-тяжелым. Элеонора знала этот переход наизусть, но каждый год он заставал ее врасплох, словно незваный гость, напоминающий о скоротечности времени.

Она сидела в стерильно-белом кабинете доктора Чоу, слушая его ровный, успокаивающий голос, и смотрела в окно. Там, внизу, город жил своей обычной жизнью: желтые такси медленно ползли по мокрому асфальту, а пешеходы, склонив головы под зонтами, спешили по своим делам. Мир за стеклом был динамичен и целеустремлен. Ее собственный мир замер.

– поэтому я настоятельно рекомендую вам взять отпуск, Элли, – заключил доктор, откладывая ее кардиограмму. – Не на неделю. Хотя бы на пару месяцев. Ваше сердце не обманешь. Оно устало.

Сердце устало. Какая точная и одновременно безжалостная формулировка. Оно не было разбито, не страдало от неизлечимой болезни – оно просто выгорело, как старая лампочка, исчерпав свой ресурс. В ее сорок восемь это звучало как преждевременный приговор.

– И куда, по-вашему, я должна отправиться? В круиз для пенсионеров? – В ее голосе прозвучала горечь, которую она не смогла скрыть.

Доктор Чоу, знавший ее не первый год, мягко улыбнулся.

– Я бы посоветовал вам сменить обстановку. Солнце, тепло. Аризона, может быть? Но главное – полный покой. Никаких дедлайнов, никаких студенческих работ, никаких мыслей об «Истории падения Римской империи».

Элеонора кивнула, взяла справку и вышла из клиники. Морось тут же осела на ее волосах и кашемировом пальто. Покой. Легко сказать. Последние восемь лет после развода она жила в режиме автопилота, где покой был синонимом пустоты. Утром – кофе из старой кофемашины, днем – лекции в университете, где студенты смотрели на нее с вежливым безразличием, вечером – ужин из микроволновки, компания старого кота Платона и новый сериал на Netflix. Жизнь, сведенная к набору ритуалов, безопасных и предсказуемых.

Ее квартира в районе Квин-Энн, когда-то купленная с мужем в приступе оптимизма, теперь казалась слишком большой и гулкой. Из панорамного окна в гостиной открывался великолепный вид на залив и башню Спейс-Нидл, но Элеонора давно перестала его замечать. Пейзаж стал просто фоном, частью декораций, в которых разыгрывалась ее тихая, бесцветная пьеса. Мебель из IKEA, купленная после того, как бывший муж вывез антикварный гарнитур своей бабушки, так и не смогла создать уют. Книжные полки ломились от монографий и учебников, но среди них не было ни одной книги, прочитанной для души.

Сын, Дэвид, уже несколько лет жил в Нью-Йорке, строил карьеру на Уолл-стрит. Они созванивались по воскресеньям, обменивались дежурными фразами о погоде и работе. Он любил ее, она знала, но его жизнь неслась вперед с такой скоростью, что в ней просто не оставалось места для материнских экзистенциальных кризисов.

Она поставила сумку на пол и прошла в гостиную. Платон, рыжий мейн-кун с аристократическими замашками, лениво поднял голову с дивана, прищурился, словно спрашивая: «Ну что, опять ничего нового?».

– Ничего, мой друг, – вслух ответила Элеонора, почесывая его за ухом. – Доктор прописал мне отпуск. Говорит, сердце устало. Ты можешь в это поверить?

Кот протяжно зевнул, демонстрируя полное равнодушие к ее кардиологическим проблемам.

Элеонора подошла к окну. Внизу, у подножия холма, огни города начинали смешиваться с серой дымкой вечера. Когда-то она любила этот вид. Он дарил ей ощущение причастности к большому, живому организму, которым был Сиэтл – город лесорубов и программистов, кофейных гиков и гранж-музыкантов. Теперь она чувствовала себя клеткой этого организма, которая перестала выполнять свою функцию. Изолированной и бесполезной.

Мысль об отпуске вызывала не радостное предвкушение, а глухую панику. Что она будет делать два месяца? Смотреть, как пыль оседает на книгах? Пересматривать все сезоны «Аббатства Даунтон»? Ехать в Аризону, чтобы в одиночестве бродить среди кактусов? Сама идея казалась абсурдной. Ее жизнь была построена вокруг работы, и без этого каркаса она грозила рассыпаться.

Она достала из почтового ящика счета и рекламные брошюры. Среди них затесался глянцевый буклет туристической компании. «Калифорния ждет! Откройте для себя солнечное побережье!» На фото улыбающаяся пара ехала в кабриолете вдоль океана. Это выглядело как насмешка. Их мир был ярким, полным обещаний. Ее мир был монохромным, как старое кино.

Элеонора бросила почту на стол и включила чайник. Привычные, автоматические действия успокаивали. Она налила кипяток в любимую кружку с надписью «Историки делают это с датами», бросила туда пакетик ромашкового чая и снова села у окна.

Внезапно она поняла, что не помнит, когда в последний раз чувствовала что-то по-настоящему. Не вежливый интерес, не профессиональное удовлетворение, не материнскую нежность по расписанию, а что-то острое, живое. Радость. Гнев. Страх. Даже боль. Все эмоции были приглушены, словно пропущены через толстый слой ваты.

Доктор Чоу был прав. Ее сердце не просто устало. Оно засыпало. И если она ничего не предпримет, однажды оно может не проснуться.

За окном дождь усилился, превратившись из мороси в полноценный ливень. Капли барабанили по стеклу, создавая тревожный, но strangely comforting ритм. Элеонора смотрела на размытые огни города и впервые за долгие месяцы почувствовала укол чего-то, похожего на любопытство. Что будет, если она действительно все бросит? Не на два месяца, как советовал врач, а навсегда. Что, если ее история еще не дописана до конца?