Читать книгу Вторая жизнь - - Страница 9

Атмосфера в комнате постепенно теплела, согретая горячим чаем и молчаливым присутствием Платона, который, свернувшись клубком на диване, казалось, задремал. Лео немного расслабился, напряжение в его плечах спало. Он больше не походил на загнанного зверя, скорее – на измученного путника, нашедшего временный привал.

– Так чем вы зарабатываете на жизнь, Лео? Когда не врезаетесь в автобусы, – спросила Элеонора, стараясь придать своему голосу легкий, ироничный тон.

Он слабо улыбнулся.

– Я веб-дизайнер. Фрилансер. Создаю сайты для небольших компаний. По крайней мере, создавал.

– Почему в прошедшем времени?

– Я уехал из Портленда внезапно. Оставил все проекты, клиентов. Просто собрал вещи и сел на байк.

– Звучит очень импульсивно, – заметила она, вспомнив собственное определение своего поступка.

– Это и было импульсивно, – подтвердил он, и его взгляд снова ушел куда-то в сторону, избегая ее глаз. Это был первый тревожный звоночек. Элеонора, как историк, привыкла анализировать не только тексты, но и людей, и она знала, что избегание зрительного контакта часто говорит о желании что-то скрыть.

– И что, просто так? Без всякой причины? – мягко надавила она.

– Просто так, – он повторил ее слова, как эхо, и эта вербальная дупликация тоже показалась ей подозрительной. Лжецы часто повторяют вопрос или фразу, чтобы выиграть секунду на обдумывание ответа. – Просто устал от всего. От города, от погоды, от… людей. Решил сменить обстановку. Посмотреть страну.

Он говорил слишком гладко, слишком обобщенно. Его история звучала как заученный сценарий, лишенный живых деталей. Это было «умолчание», один из видов лжи – он не искажал факты, но явно утаивал ключевую информацию, которая могла бы изменить картину.

– И куда вы направлялись?

– На юг, – он сделал неопределенный жест рукой. – В Калифорнию. Может, в Лос-Анджелес. Там всегда есть работа для таких, как я. И солнце.

Элеонора, как опытный преподаватель, умела задавать уточняющие вопросы, которые заставляли собеседника отклоняться от заготовленного текста.

– А что именно вас утомило в Портленде? Говорят, это очень творческий, живой город.

Лео на мгновение замялся, его пальцы нервно сжали чашку.

– Да, живой. Слишком живой, – он снова уклонился от прямого ответа, используя расплывчатую формулировку. – Слишком много воспоминаний.

Вот оно. Ключевое слово. Воспоминания. Он бежал не от города, а от своего прошлого.

– Плохих воспоминаний? – она задала вопрос тихо, почти шепотом.

В этот момент его самообладание дало трещину. Его лицо на секунду исказилось гримасой боли, которую он тут же попытался скрыть за напускной бравадой.

– А разве от хороших бегут? – он горько усмехнулся и тут же сменил тему. – У вас потрясающая библиотека. Вы, наверное, все это прочитали?

Этот резкий переход был еще одним признаком. Он пытался увести разговор в безопасное русло, подальше от болезненной темы.

– Почти все, – ответила она, подыгрывая ему. – Это часть работы.

– Должно быть, здорово – знать все о прошлом. Никаких сюрпризов.

– О, поверьте, прошлое полно сюрпризов, – возразила она. – Иногда самые неожиданные открытия ждешь не в будущем, а в давно забытых архивах. Или в собственной памяти.

Она произнесла последнюю фразу, глядя ему прямо в глаза, и он вздрогнул, словно она коснулась оголенного нерва. Он резко поставил чашку на стол, и несколько капель выплеснулось на полированную поверхность.

– Извините.

Он начал суетливо вытирать капли рукавом своей футболки. Это нервное, избыточное движение выдавало его внутреннее напряжение с головой. Тело готовилось к бегству, даже сидя в кресле.

– Ничего страшного, – спокойно сказала Элеонора. – Лео, я не пытаюсь вас допрашивать. Я просто хочу понять. Вы в моем доме, и я несу за вас некоторую ответственность. Если у вас неприятности, может быть, я смогу помочь.

– У меня нет неприятностей, – слишком быстро и громко ответил он, и его голос сорвался на более высокую ноту. – Все в порядке. Я просто… устал. Длинный день. Авария. Все это.

Он встал, прошелся по комнате, потом остановился у окна, повернувшись к ней спиной. Это была классическая оборонительная поза, желание увеличить дистанцию.

Элеонора поняла, что давить дальше бессмысленно. Он был заперт в своей лжи, как в крепости. Он мог рассказывать слишком много ненужных деталей о своих планах на Калифорнию, но умалчивал о главном – о причине своего бегства. Его слова и язык тела находились в явном диссонансе: он говорил о простом путешествии, а все его существо кричало о паническом бегстве.

Она не знала, что он скрывает. Может быть, это были долги. Может, проблемы с законом, несмотря на его отрицание. А может, разбитое сердце. Но она точно знала одно: он лгал. И эта ложь была не злонамеренной, а защитной. Он строил стену не для того, чтобы обмануть ее, а для того, чтобы защитить себя от боли.

– Хорошо, – сказала она миролюбиво. – Я покажу вам гостевую комнату. Вам действительно нужно отдохнуть.

Он молча кивнул, не оборачиваясь.

Когда она закрыла за ним дверь, Элеонора осталась одна в тихой гостиной. Она чувствовала себя Шерлоком Холмсом, который только что выслушал показания очень неумелого лжеца. Все улики были налицо: избегание взгляда, повторы, уклончивые ответы, смена темы, невербальные сигналы стресса. Картина была ясна.