Читать книгу Сердце из хрусталя и стали. Искра в тени - - Страница 10

Промзона встретила Алису запахом ржавого металла, влажной пыли и гниющей древесины. Заброшенный завод по переработке, который она выбрала для первой вылазки, стоял как скелет гигантского зверя, пронзенный черными зубьями разрушенных ферм. Луна, почти полная, заливала серебристым светом разбитые окна и груды кирпича, отбрасывая длинные, искаженные тени. Воздух здесь был другим – не просто холодным, а «тонким», как сказал бы Лео. Он звенел тишиной, но не пустотной, а напряженной, будто кто-то невидимый затаил дыхание.

Алиса стояла у пролома в заборе, втягивая в себя этот странный воздух и пытаясь настроить свое восприятие. Она опустила внутренний щит, позволив дару течь свободно, но не как бурной реке, а как ручью, осторожно ощупывающему каждый камень на дне.

Обычный эмоциональный фон города здесь почти отсутствовал. Лишь далекие, приглушенные всплески сонных сознаний на окраинах. Но под этим слоем тишины было нечто иное. Фоновое излучение самого места. Оно было серым, пепельным, цветом забытых воспоминаний и угасших надежд. Однако в этой серой массе, как золотые нити в старом ковре, проступали тонкие, едва уловимые прожилки.

Она закрыла глаза, сосредоточившись. Это не были человеческие эмоции. Это было что-то древнее, примитивное. Тихая, ноющая грусть стали и бетона. Смутное эхо страха, оставшееся от последних рабочих, покинувших это место. И… что-то еще. Что-то, что не принадлежало этому миру.

Она пошла вперед, ступая по битому стеклу и щебню, ее кроссовки почти не издавали звука. Ее аура была сжата в плотный, невзрачный шар, делая ее невидимой для любого, кто мог бы почувствовать эмоциональные вибрации. Она была тенью, скользящей в лунном свете.

«Ищи не сияние. Ищи глубину», – повторяла она про себя, как мантру.

Она вошла в главный цех. Гигантское пространство под провалившейся кое-где крышей было залито лунным светом, ложившимся причудливыми световыми пятнами на покрытые граффити стены и застывшие механизмы. И тут она увидела его. Вернее, не его, а след.

На дальней стене, где когда-то висел какой-то контрольный щит, теперь зияла чернота огромного проема. И прямо перед ним, в самом воздухе, висела трещина. Та самая, что она видела у себя дома. Но здесь она была больше, почти в рост человека, и сквозь нее сочился тот же серебристый, холодный свет Элириона. Вокруг трещины воздух дрожал, как над асфальтом в знойный день.

Алиса замерла, затаив дыхание. Это было и пугающе, и прекрасно. Варп в самой реальности, окно в умирающий мир. Она осторожно подошла ближе, не сводя глаз с мерцающей щели. И тогда она заметила кое-что на полу, прямо под трещиной.

На пыльном бетоне, в пятне лунного света, лежал предмет. Небольшой, продолговатый. Он не был частью хлама. Он… светился изнутри. Не ярко, а мягким, молочным сиянием, похожим на лунный камень.

Она подошла еще ближе, опустилась на корточки. Это был кулон. Простой, без изысков, висевший на тонкой, почти невесомой серебристой цепочке. Материал был ей незнаком – не металл, не камень, не стекло. Он был теплым на ощупь, хотя ночь была холодной. И его свечение было живым, оно пульсировало в такт ее собственному сердцу.

Но самое удивительное было не в нем самом. А в его ауре.

Алиса никогда не видела аур у предметов. Они были инертны. Но этот кулон… он имел ее. Слабую, едва уловимую, но отчетливую. И это была не аура эмоций. Это была аура… чистоты. Того самого чистого света, о котором говорил Лео. Но не ослепительного, не золотого, как у приманки-Пустотника. Это был тихий, глубокий, безмятежный свет. Как свет далекой звезды, доходящий до Землы сквозь толщу космоса. В нем не было ни капли страха, злобы или лжи. Лишь безмятежное, ясное сияние. Глубина, а не ослепляющая поверхность.

Это была улика. Часть головоломки.

Сердце Алисы забилось чаще. Она потянулась за кулоном, но в последний момент остановилась. А если это ловушка? Если он защищен?

Она прикрыла глаза, пытаясь прочувствовать энергетику места. Трещина пульсировала, излучая холодную, чужеродную энергию. Но аура кулона была совершенно иной, почти противоположной. Она не конфликтовала с трещиной, но и не сливалась с ней. Она просто была. Как островок спокойствия в бушующем море.

Решившись, она бережно подняла кулон. Цепочка оказалась прочнее, чем выглядела. В ладони кулон отдавал приятное тепло. Его сияние не погасло, а, казалось, стало чуть ярче от ее прикосновения. Аура его мягко обволакивала ее пальцы, и Алиса почувствовала странное умиротворение. Краткий, безмятежный миг покоя в самом сердце хаоса.

И в этот миг из трещины прямо над ней донесся звук. Не шелест и не скрежет. Голос. Слабый, испуганный, детский.

*«…помогите…»

Алиса вздрогнула и отпрянула, сжимая кулон в кулаке. Она уставилась на трещину. Звук был не из ее мира. Он пробивался сквозь нее, как радиосигнал из далекой галактики.

*«… кто там?.. Я боюсь…»

Это был не Лео. Это был кто-то другой. Кто-то по ту сторону. И этот кто-то был в беде.

«Доверяй только хрусталю и стали внутри себя», – вспомнила она слова Стража.

Она не могла пройти мимо. Не могла оставить того, кто зовет на помощь, даже если помощь нужна в другом мире.

– Я здесь! – крикнула она в трещину, ее голос прозвучал громко в гробовой тишине цеха. – Я слышу тебя!

Наступила пауза. Потом голос снова послышался, чуть громче, полный надежды и отчаяния.

*«Вы… вы меня слышите? Пожалуйста… они близко… тени… они повсюду…»*

– Кто ты? – спросила Алиса.

*«Меня зовут… Элиан… Я… я заблудился…»*

Внезапно серебристый свет трещины померк, задрожал. Из ее глубины донесся другой звук – низкий, скрежещущий рык, от которого кровь стыла в жилах. Голос Элиана вскрикнул от ужаса.

*«Они идут!»*

И связь оборвалась. Трещина сжалась, стала размером с ладонь, и ее свет стал тусклым, болезненным.

Алиса стояла, прижимая к груди теплый кулон, и смотрела на угасающую щель в реальности. Она нашла улику. Но эта улика привела ее к новой тайне. И к новому долгу.

У нее в руках был ключ. Возможно, к Сердечному Источнику. А по ту сторону был ребенок, нуждающийся в спасении.

Она повернулась и побежала прочь из цеха, из промзоны, неся в руке тихое сияние надежды и в сердце – тяжесть новой ответственности. Лунный свет освещал ей путь, и в его холодном сиянии ей виделись отражения двух миров, которые теперь зависели от ее выбора.