Читать книгу Сердце из хрусталя и стали. Искра в тени - - Страница 6

Свинцовый колпак, который Алиса с таким трудом опустила на свои эмоции, продержался до конца школьного дня. Она была серой, невидимой, как и велел Лео. Она отвечала на вопросы учителей ровным, безразличным голосом, ее взгляд был пустым, а аура, как она чувствовала, стала приглушенной, почти незаметной дымкой. Это было изматывающе. Как носить на себе невидимый, но невероятно тяжелый плащ. Каждая минут требовала концентрации.

Лео, вернее, его проекция, держалась от нее на расстоянии. Он скользил по коридорам белым, безмолвным призраком, и лишь изредка их взгляды встречались. В его глазах не было ни одобрения, ни порицания. Только оценка. Он проверял, насколько хорошо она усвоила урок.

Когда последний звонок оглушил коридоры, Алиса почувствовала, как ее силы на исходе. Ей нужно было побыть одной. Не просто в тишине, а в месте, где не было бы этого вездесущего эмоционального фона. Она вспомнила о чердаке.

Их дом был старым, с просторным, пыльным чердаком, куда редко кто поднимался. Отец хранил там коробки со старыми книгами и какими-то документами. Это место всегда пахло древесной пылью и временем.

Она поднялась по скрипучей лестнице, щелкнула выключателем. Лампочка под потолком мигнула и зажглась, отбрасывая тусклый свет на груды запыленного хлама. Здесь было тихо. По-настоящему. Стены, казалось, поглощали весь внешний шум. Алиса с облегчением опустила свой ментальный щит. Свинцовый колпак треснул, и усталость накатила на нее такой волной, что она едва не рухнула на пол.

Она прислонилась к старому книжному шкафу, закрыв глаза, и просто дышала. Пыльный, спокойный воздух был бальзамом на ее израненное восприятие. Но долгожданного покоя не последовало. Теперь, когда она перестала сдерживать себя, ее собственные, вытесненные эмоции обрушились на нее с новой силой. Страх, растерянность, грусть по матери, которую она никогда не знала, гнев на отца за его ложь.

Она открыла глаза, и ее взгляд упал на большую картонную коробку в углу, надпись на которой гласила: «Личные вещи Элеоноры». Элеонора. Имя ее матери.

Сердце Алисы заколотилось. Она никогда не видела этих вещей. Отец сказал, что их выбросили, чтобы не бередить старые раны. Еще одна ложь.

Дрожащими руками она сняла крышку. Пахло лавандой и старой бумагой. Наверху лежала пачка писем, перевязанных шелковой ленточкой. Алиса развязала ее. Письма были от отца к матери, написанные еще до ее рождения. Она пробежала глазами несколько строк, полных нежности и любви. Ничего необычного. Простая человеческая история.

Но под письмами лежало нечто иное. Не книга, а скорее, толстый кожаный фолиант с застежкой, не имевшей ключа. На обложке был вытиснен странный символ – переплетение линий, напоминающее одновременно и снежинку, и глаз. Он был инкрустирован темным, почти черным перламутром, который отливал фиолетовым и серебряным в тусклом свете лампочки.

Алиса коснулась застежки. Металл был холодным, живым. Защелка не поддавалась. Она потянула сильнее – ничего. В отчаянии она прижала ладонь к символу на обложке, мысленно взывая к чему-то, к памяти о матери, к своей странной крови.

И случилось необъяснимое. Под ее пальцами символ слабо вспыхнул серебристым светом. Раздался тихий щелчок, и застежка сама собой расстегнулась.

Сердце Алисы замерло. Она медленно открыла фолиант. Страницы были сделаны не из бумаги, а из какого-то тонкого, гибкого пергамента, испещренного изящными, словно бы танцующими письменами, которые она никогда не видела. Но что было еще удивительнее – когда она смотрела на них, буквы начинали шевелиться, перестраиваться, и их смысл проникал прямо в ее сознание, минуя зрение. Это был не перевод. Это было прямое знание, вливаемое в разум.

«Хроники Хранителей Элириона», – прочел ее внутренний голос.

Она листала страницу за страницей, и перед ее мысленным взором разворачивалась история ее истинной родины. Мир, рожденный из Первого Света и Отражения. Мир, где эмоции были не абстракцией, а живой, осязаемой силой, питающей саму реальность. Хранители – те, кто мог видеть и направлять эти потоки, поддерживая баланс. Хрустальный Шпиль – великий резервуар и стабилизатор этой энергии, созданный в незапамятные времена.

И она увидела изображение своей матери. Не смутный образ из детства, а четкий портрет, нарисованный светящимися чернилами. Высокая женщина с гордой осанкой, в легких, струящихся одеждах цвета лунного света. Ее глаза, такие же, как у Алисы, – зеленые с золотистыми крапинками – смотрели со страницы с мудрой печалью. Ее имя было Лираэль из Дома Утренней Зари.

Алиса читала, затаив дыхание. Лираэль была одной из сильнейших Хранительнь своего поколения. Она нарушила самый главный закон, спустившись в мир людей, мир «стали и праха», чтобы спасти его от проникновения Тени, которое началось decades ago. И там она встретила его – обычного человека, ученого-археолога, который по счастливой случайности (или по воле судьбы?) нашел древний артефакт, связанный с Элирионом. Его звали Артур Торн. Ее отец.

Их любовь была быстрой и яростной, как вспышка молнии. Но за ней последовала трагедия. Совет Хранителей потребовал ее возвращения. Тень, почуяв ее ослабленную связь с Элирионом, усилило атаки. Лираэль была вынуждена вернуться, чтобы защитить Шпиль, оставив Артура и их новорожденную дочь с одним-единственным обещанием: она найдет способ вернуться.

Но способа не нашлось. Началась Великая Трещина – первая крупная рана в ткани Элириона. Лираэль пала, защищая Шпиль, пожертвовав собой, чтобы сдержать натиск Тени и дать своему миру шанс.

Артур, сломленный горем, решил оградить дочь от правды. Он похоронил прошлое, спрятал все вещи Лираэль и вырастил Алису, как обычного ребенка, надеясь, что ее странный дар так и останется просто странностью, а не проклятием наследия.

Слезы текли по щекам Алисы, но она не замечала их. Она наконец знала правду. Правду о своей матери-героине. Правду о своем отце, чья ложь была продиктована любовью и страхом. И правду о себе.

Она была не просто полукровкой. Она была дочерью величайшей Хранительницы Элириона и человека, чья любовь оказалась сильнее законов миров. В ее жилах текла кровь двух миров – хрустальная магия Элириона и стальная воля человечества.

Она дошла до последней записи в дневнике, сделанной уже рукой отца.

«Моя маленькая Алиса. Если ты читаешь это, значит, твоя сила пробудилась, и я не смог тебя защитить. Прости меня. Прости за все тайны. Твоя мама любила тебя больше жизни. И я тоже. Она верила, что именно ты, дитя двух начал, сможете однажды исцелить раны обоих миров. Будь сильной, моя девочка. Будь сильнее нас обоих».

Алиса закрыла дневник, прижимая его к груди. Горе и гнев растворялись, сменяясь странным, горьким успокоением. Она все понимала. Понимала страх отца. Понимала жертву матери. И понимала свое место во всем этом.

Она не была случайной жертвой. Она была наследницей. Последней надеждой.

Спускаясь с чердака, она была уже другим человеком. Не напуганной девочкой, не ученицей, осваивающей основы выживания. Она была Алисой Торн, дочерью Лираэль и Артура. В ее жилах текла кровь Хранительницы и кровь человека. Хрусталь и сталь.

Она нашла отца на кухне. Он пил чай, уставшись в окно. Его аура была знакомого ей цвета – тускло-серого, цвета постоянной, выносящей тоски. Но сейчас она видела в этом не просто грусть, а целое море вины, сожаления и бесконечной любви, которую он не знал, как выразить.

Она подошла и села напротив него.

– Папа, – тихо сказала она.

Он вздрогнул и обернулся. Его глаза были влажными.

– Алиса… что случилось?

– Я была на чердаке, – сказала она прямо, глядя ему в глаза. – Я нашла дневник мамы.

Он побледнел. Его аура вспыхнула яркой алой полосой паники, а затем снова сжалась в комок серой безысходности. Он опустил голову.

– Я… я хотел тебя уберечь.

– Я знаю, – ее голос был мягким, но твердым. – Но время уберегаться прошло. Элирион умирает, папа. И мама погибла, чтобы дать ему шанс. Чтобы дать *мне* шанс.

Он смотрел на нее с изумлением и ужасом.

– Откуда ты…?

– Они нашли меня. Хранители. Вернее, один из них. Он здесь, чтобы помочь. Или попытаться. – Она положила руку на его. – Мне нужна твоя помощь, папа. Не чтобы прятать меня, а чтобы поддержать. Ты был с мамой. Ты знал ее мир. Ты любил ее. Помоги мне понять.

Артур Торн смотрел на свою дочь, и в его глазах что-то переменилось. Годы вины и страха, казалось, осыпались, как старая штукатурка, обнажая того самого человека, который когда-то не побоялся полюбить принцессу из сказки. Он медленно кивнул, и его аура впервые за долгие годы заискрилась слабым, но настоящим золотом надежды.

– Хорошо, – прошептал он, сжимая ее руку. – Расскажи мне все. Все, что знаешь.

И Алиса рассказала. О Лео. О трещинах. О Пустотниках. О Сердечном Источнике. Она говорила, а он слушал, не перебивая, и в его глазах загоралось знакомство с этим миром, давно похороненное, но не забытое.

Кровь двух миров текла в Алисе, и теперь, наконец, она перестала быть ее проклятием. Она стала ее силой. И у нее за спиной был не просто холодный Страж, но и отец, который любил ее больше всего на свете. Впервые за долгое время она почувствовала, что у нее есть опора. И это придавало ей сил для битвы, которая уже шла.