Читать книгу Сердце из хрусталя и стали. Искра в тени - - Страница 3

Следующие два дня прошли в напряженном ожидании, которое звенело в ушах фальшивой тишиной. Алиса избегала коридора у кабинета химии и стеклянных дверей в школьный двор. Она стала мастером скрытного маршрута, ее взгляд всегда был опущен к полу, уставленному каблуками и кроссовками. Но даже не глядя прямо, она чувствовала его. Белое пятно на периферии ее восприятия. Неподвижное, холодное, как айсберг в бурном цветном море школы.

Лео не пытался к ней подойти. Он просто… существовал. Сидел на уроках, отвечал односложно, когда спрашивали учителя, и его белая аура никогда не колебалась. Он был похож на идеально запрограммированного андроида, введенного в реальность для сбора данных. И все же, Алиса ловила на себе его взгляд. Краем глаза. Мгновенный, безвесный, как паутина. Он не был любопытным. Он был… анализирующим.

Именно это и сводило ее с ума. Она привыкла к хаосу человеческих эмоций. К их непредсказуемости, к их иррациональным всплескам. Это было утомительно, но это была знакомая усталость. Лео был иным. Он был предсказуемым до жути. И в этой предсказуемости скрывалась угроза.

Вечер среды она провела за учебниками в своей комнате, пытаясь зазубрить даты по истории. Дождь наконец прекратился, и луна, почти полная, заливала светом ее стол, отбрасывая длинные причудливые тени от веток старого дуба за окном. Алиса потянулась за чашкой с остывшим чаем и замерла.

На стене, прямо перед ней, лежала тень от оконной рамы. Прямая, четкая. Но посреди нее была… щель. Едва заметная, дрожащая линия света, которой там не должно было быть. Как будто сама реальность на мгновение треснула и сквозь трещину просочился какой-то иной, нездешний свет.

Алиса медленно повернула голову. Тень от рамы на полу была идеально ровной. Никаких щелей. Она снова посмотрела на стену. Трещина исчезла.

«Галлюцинации, – с горькой усмешкой подумала она. – Поздравляю, Торн. Ты официально сошла с ума. Сначала белые ауры, теперь трещины в пространстве».

Она с силой потерела глаза и снова уткнулась в учебник. Но сосредоточиться было невозможно. Воздух в комнате стал густым, тяжелым. Звук скрипа колес проезжающей за окном машины донесся до нее искаженным, растянутым, будто его фильтровали через слой воды.

Она решила лечь спать. Может, сон все исправит. Может, утро будет нормальным.

Но сон не пришел. Она ворочалась, вглядываясь в знакомые очертания комнаты, которые в лунном свете казались чужими и враждебными. Тени двигались. Нет, не двигались. *Колыхались*. Как занавеска на слабом ветру. Но окно было закрыто.

Она сжала одеяло в кулаках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было не похоже на ее обычное, привычное одиночество. Это было чувство, что ты не один в своей комнате. Не один в своей голове.

Часы на тумбочке показывали три ночи, когда она не выдержала. Ей нужно было пить. Она спустилась вниз, на цыпочках прошла через гостиную в темноте. Кухня была залита лунным светом, падающим из окна над раковиной. Она налила стакан воды, ее руки дрожали.

И тут она увидела это снова.

В оконном стекле, среди отражений луны и силуэта ее собственной фигуры, была та самая трещина. На этот раз она была больше. Тоньше волоса, но длиннее, и сквозь нее сочился тот же странный, холодный, серебристый свет. Он не освещал ничего вокруг. Он просто *был* – прямая линия иного измерения, вшитая в ткань ее реальности.

Алиса медленно, очень медленно подошла к окну. Она боялась дышать. Трещина пульсировала едва уловимым светом. Она протянула руку, чтобы коснуться стекла, не веря в происходящее.

В этот миг что-то с другой стороны *шевельнулось*.

Тень. Быстрое, стремительное движение. Не человеческое. Не животное. Что-то угловатое, состоящее из сгустков тьмы и осколков того самого серебристого света. Оно мелькнуло за трещиной и исчезло.

Алиса отпрянула с глухим вскриком, опрокинув стакан. Вода разлилась по полу, холодными каплями брызнула на ее босые ноги. Сердце колотилось так, что перехватывало дыхание. Она прижалась спиной к холодильнику, не в силах оторвать взгляд от окна.

Трещина все еще была там. Но теперь она медленно затягивалась, как рана на коже. Серебристый свет померк, потух. Через несколько секунд стекло снова стало просто стеклом. В нем отражалась лишь бледная, перепуганная девушка и кусок лунного неба.

Она простояла так, может, минуту, может, десять. Дрожь не прекращалась. Это не была галлюцинация. Она это знала с той же уверенностью, с какой знала, что видит ауры. Это было реально. Так же реально, как Лео и его белая аура.

Она бросилась наверх, в свою комнату, и захлопнула дверь, повернув ключ. Прислонившись к дереву, она скользнула на пол, обхватив колени руками. Что происходит? Что это за трещины? И какое отношение ко всему этому имеет он?

Утром она проснулась разбитой, с тяжелой головой и песком под веками. Первым делом она осмотрела стену и окно на кухне. Никаких трещин. Все было на своих местах. Солнечный свет заливал комнату, делая вчерашний ужас нелепым и призрачным.

В школе ее встретила знакомая какофония. Крики, смех, гул голосов, взрывы оранжевого тщеславия, розовые волны влюбленности, серые полосы скуки. Она шла сквозь этот шум, как сквозь густой суп, едва переставляя ноги.

И конечно, он был там. Лео. Он стоял у своего шкафчика, и его белая аура в ярком свете люминесцентных ламп казалась еще более неестественной. Алиса не могла отвести взгляд. Теперь она видела эти серебристые искры в толще белизны яснее. Они были похожи на далекие звезды в туманности. Холодные, безжизненные.

Она прошла мимо, не глядя на него, но кожей спины чувствовала его внимание. Оно было тяжелым, как свинцовая пластина.

На уроке биологии они оказались в одной лабораторной группе. Судьба, казалось, издевалась над ней. Ей пришлось сесть напротив него, разделяя один микроскоп. Запах формалина витал в воздухе, смешиваясь с ароматом ее собственного страха, который, она была уверена, окрашивал ее ауру в грязно-желтый цвет.

Они молча рассматривали препарат растительной клетки. Алиса чувствовала, как ее руки потеют. Она украдкой наблюдала за ним. Его движения были точными, экономными. Ничего лишнего.

– Ты плохо спала, – произнес он вдруг, не отрывая глаз от окуляра микроскопа.

Его голос был тихим, ровным, но в тишине лаборатории он прозвучал как выстрел. Алиса вздрогнула.

– Почему ты так решил? – выдавила она.

– Ты видела трещину, – он поднял на нее свой серый, бездонный взгляд. В его ауре не было ни капли любопытства или беспокойства. Только констатация. – Вторую. Ночью.

Ледяная волна прокатилась по ее телу. Он знал. Он *знал*.

– Я… не понимаю, о чем ты, – прошептала она, отводя взгляд. Она чувствовала себя загнанным зверьком.

– Понимаешь, – он сказал это с такой неоспоримой уверенностью, что у нее перехватило дыхание. – Они будут появляться чаще. Реальность здесь истончается. Ты просто начала это видеть. Раньше других.

– Что… что это? – спросила она, и голос ее дрогнул. Она ненавидела себя за эту слабость, но не могла сдержаться.

– Предвестники, – ответил он, и его взгляд снова утонул в окуляре микроскопа, словно их разговор был не важнее рассматривания клеточной стенки. – Сквозь них просачивается свет Элириона. И тени, что бродят в его руинах.

Элирион. Это слово прозвучало в ее сознании, как удар колокола. Оно было чужим, но в то же время… знакомым. Глубоко спрятанным в памяти, как забытая мелодия.

– Я не знаю, что это такое, – сказала она, но это была ложь. Где-то в самых поталенных уголках ее существа это слово отозвалось смутным, тревожным эхом.

Лео наконец посмотрел на нее прямо. В его глазах не было ни злобы, ни угрозы. Только холодная, безжалостная ясность.

– Знаешь, Алиса Торн. Ты всегда знала. Просто не хотела помнить.

Он встал, отодвинув стул. Занятие подходило к концу.

– Они ищут тебя. Через трещины. И скоро найдут.

Он повернулся и вышел из лаборатории, оставив ее одну с грохотом собственного сердца и страшной, невыносимой правдой, которая начала медленно подниматься из глубин ее памяти, как древнее чудовище со дна темного океана.

Трещина была не в стене. И не в оконном стекле. Трещина была в ней самой. И через нее в ее мир входило нечто, о существовании чего она пыталась забыть.