Читать книгу Небесная тишь и Дятловы горы - - Страница 1

Птицы любят летать над этими местами. Они видят в полете, как внизу стремятся друг к дружке две широкие реки, Волга и Ока. А потом, словно обнявшись водами своими, текут дальше вместе, уже неразлучные. Два потока, порождающие общий.

Маленькие птичьи сердца бьются в высоте здесь еще чаще, еще веселее, чувствуя и прославляя жизнь по-особенному. Птица не размышляет, где ей лучше, она просто знает.

А вот человек думает. С самых первых времен, выбирая место для жизни своего рода-племени, человек присматривался, взвешивал множество причин, чтобы остаться или двинуться дальше.

Густые леса, чистые во́ды – и есть сама жизнь, дающая изобилие тем, кто почитает ее и трудится.

А на высокие холмы будет нелегко забраться непрошенным гостям.

Так думал опытный Обран из народа эрзя, когда решил расчистить для своего рода большую поляну среди этих лесистых холмов, что позже нарекут Дятловыми горами.

И возник здесь Обран Ош, то есть – городок Обрана.

Много детей было у Обрана-основателя, приумножался род его, да и из соседних деревень эрзяне тоже сюда потянулись. Время было тревожное, а мир в этих землях веками не правил. На востоке издавна жили неспокойные соседи – булгары, на берегах напротив начинались владения русских князей, которые тоже отнюдь не миролюбивы.

Да и когда он, мир, долгим и прочным бывал?

Обран Ош укреплялся – городок обнесли плотным высоким тыном, забором из толстых бревен с острыми концами, окружили земляными валами. Эрзяне старательно вкопались в землю эту, будто желали прорасти в нее всеми корнями своего древнего народа.

Вместе с течением рек проплывали годы, разрастался городок, и не только размерами своими, но и населением. Менялись правители, однако род Обрана всегда оставался в почете.

И вот городом правит уже правнук его по прозвищу Скворец.

Так нарекли его еще в детстве, он родился весной, долгожданный и единственный мальчик у своей матери. Старших сестер у него было несколько, однако править родом мог только мужчина.

– Вот и первый мой скворушка прилетел, – говорила мать в надежде на сыновей в будущем.

Но не судьба.

Народ эрзя относился к вольным птицам с особым почтением, считая их посредниками между божествами и людьми. Иногда любопытные боги вселяются в птиц, чтобы получше разглядеть, что происходит в мире людей. А самые достойные из человеческих душ, в свою очередь, становятся птицами, обретая невиданную свободу и оставаясь при этом неподалеку от обиталищ своего рода. Высший и низший миры сближались друг с другом, соприкасаясь в земном небе, на уровне чуть ниже облаков. Так верили эрзя.

Мать думала о том, что ее ребенок будет особенным и переродится впоследствии в пернатое существо. Поэтому в местных обычаях было наделять чадо свойствами какой-то птицы, наблюдая за повадками ребенка еще с раннего детства. В сильных и ловких мальчиках подмечали образы сокола или орла, их растили как будущих воинов.

Оброненное перо почитаемого семьей ястреба использовалось в изготовлении стрелы, принося удачу молодому мужчине-охотнику из этого рода. Считалось, что самые меткие стрелы получались благодаря перьям хищных птиц.

Девочек же сравнивали с журавлями или аистами, большие гнезда которых напоминали о доме и добром семейном укладе. Но часто случались и совсем нехитрые проявления нежности, когда детей именовали воробушками или иными малыми пичужками.

Конечно, не к каждому эрзя впоследствии прилипало птичье прозвище. Часто ребенок вырастал, и его путь пролегал совсем иным образом, нежели прочили ему в младенчестве. Кто-то становился земледельцем, кто-то пас коров и овец, а кому-то главной дорогой жизни случился крутой спуск к Оке. Дабы приносить в дом свежую, только что пойманную рыбу. И никто из этих трудолюбивых людей уже и не вспоминал про крылатые символы. Их жизнь проходила внизу, и они не часто смотрели в небо.

Скворец, как мудрый правитель, следил за распределением обязанностей среди основных родов в Обран Оше, поддерживая ровно-весие в вопросах занятости и уклада жизни. Строительство, земледелие, охота, торговля, заготовка продовольствия на зиму, охрана города – всё требовало продумывания и обсуждения. Старейшины родов собирались в доме Скворца, а накануне праздников Моления, в дни Весеннего и Осеннего равноденствий эта традиция была обязательной. Два Равноденствия и Солнцестояние были главными днями года у эрзя, но встречи старейшин накануне означали не столько обсуждение празднований и гуляний, сколько подготовку к сезону весенних посевов или сбора урожая осенью.

Бывали, конечно, и срочные советы, если того требовали решения безотлагательные.

Через версту, на другой стороне глубокого оврага, в густом лесу жил не молодой уже годами отшельник и чародей по прозвищу Дятел. Ходили о нем разные слухи, и люди его побаивались. Он никогда не участвовал в общих праздниках, но неизменно появлялся на холме в своем длинном до пят, как у монаха, сером одеянии с большим наголовником. Чтоб издалека поглядеть на народное веселье, происходившее, по традиции, на высоком речном берегу. А потом исчезал, и его могли не видеть еще по полгода.

В народе поговаривали, что водит Дятел дружбу с тайными силами, а традиционным эрзянским богам особого уважения не выказывает, даже самому Инешкепазу. Однако всё это были досужие разговоры.

В конце концов, надо же было кем-то пугать непослушных детей?

Скворец иногда переходил овраг и, как поговаривали, встречался с Дятлом, ведя с ним тихие беседы. Когда кто-то из старейшин осторожно спрашивал Скворца об этих визитах, тот молча махал рукой, не подтверждая, но и не опровергая эти слухи. Авторитет Скворца в городе был непререкаем. Если и встречается правитель с нелюдимым чародеем, значит, тому есть причина, так рассуждал народ в Обран Оше.

Шел август, и прошедшие после зимы месяцы у народа эрзя выдались благоприятными. Не в пример году до этого, когда долгая засуха испытала эрзя на выживание почти без урожая. Тяжело тогда пришлось…

В текущем году дожди и солнце удачно поделили между собой лето, и урожай родился богатым. Будто и за этот, и за прошлый год природа наградила терпеливых людей.

Возобновилась вроде бы и мирная торговля с булгарами. С хорошей выручкой вернулись эрзянские торговцы пушниной и медом диких пчел. Жители Обран Оша радовались миру, теплу и урожаю.

Но Скворец был задумчив и не весел.

Он бродил по окрестностям, томимый непонятной тревогой. И вроде не было у правителя явных причин для нее, но нечто смутное зрело в его душе.

Медленно шел он сквозь лес в направлении большого камня, который когда-то обнаружил, прогуливаясь по окрестностям. Из-под камня сочился ручей, который, протекая по дну оврага, становился речкой. Скворец иногда приходил сюда, чтобы помолиться в одиночестве. Камень был почти плоский, в два человеческих роста в длину и в один шириной. На камне можно было даже лежать, что Скворец иногда и делал, особенно ранней весной, греясь на солнце, словно ящерица. Но в минуты обращений к богам он стоял прямо посередине камня, широко раскинув руки и высоко подняв голову.

– Я пришел с открытым сердцем, – начал молитву Скворец. – Но я не знаю, к кому. Нет понимания тревоге моей, и не ведаю я, у кого просить поддержки и прояснения. Может, у Чипаза Великого Солнца? Высветит ли он тьму в моей душе? Или к вирьявам обратиться, хозяйкам леса… Проведут ли они меня за руку сквозь заросли сомнений?

Скворец замер с закрытыми глазами, будто смиренно ожидая, пока получит ответы на свои вопросы.

– Хорошо, что ты пришел, – вдруг услышал он человеческий голос и резко открыл глаза. Прямо перед ним, опершись обеими руками на посох, стоял чародей Дятел и внимательно смотрел на него с легким прищуром.

Дятел был в своем привычном сером одеянии из грубого полотна. Наголовник лежал на плечах, а в седых волосах застряло несколько сосновых иголок.

– Удивил ты меня своим появлением, – проговорил Скворец. – Не иначе, как по течению ручья ты вверх приплыл?

– Не плаваю, просто разными тропами хожу, – усмехнулся Дятел. – Есть и те, что сам протаптываю.

– Так зачем ты здесь?

Дятел тихонько постучал посохом по камню.

– Бывает, что и простой человек может передать другому то, что тот стремится услышать от духов.

– Это ты-то «простой»? – теперь и Скворец усмехнулся в ответ. – Ты не молишься нашим богам, но разговариваешь с деревьями и зверями. А некоторые у нас думают, что и с демонами. Даже я поверил бы, не зная тебя. Но ты много раз помогал мне добрыми советами, демоны так не шепчут…

– Откуда тебе знать, как шепчут демоны? – проговорил Дятел.

– Всё, что ты раньше передавал мне, шло на пользу моему народу, моей семье. Даже тогда, когда я думал совсем иначе и был зол на тебя и твои советы. Помнишь, как три осени назад ты отговаривал меня отправлять торговый обоз на юг? Хотя мне-то казалось, что более удачного времени и не придумать! Мог ли я предугадать, что булгарский князек Габдул нарушит мир и вдруг решит грабить все проходящие мимо караваны? А ты – смог…

– Что-то я могу видеть ясно, – ответил Дятел. – А что-то во снах приходит, будто в поволоке. И я не всегда знаю, как осмыслить то, что явлено.

– Ты что-то видел, это хочешь сказать?

– Видел…

Старик присел на камень, помолчал и продолжил:

– Узрел я во сне реку, скованную льдом. Посередь ее стоишь ты, а я смотрю на всё вокруг твоими глазами. На одном берегу твой старший сын Ушмат, на другом – средний сын Ирзай. Они взрослые, что-то кричат друг другу, спорят, а ты будто растерян, я это чувствую. Потом я вижу, как подо льдом вода начинает бурлить, а река кровавой становится…

Скворец покачал головой:

– Да я и сам как будто недоброе жду. Но понять не могу откуда. Вот про сыновей ты сказал… Разные они у меня очень, то верно. Но друг с дружкой ладят вроде.

– Твоя семья, твой род, тебе и трактовать сказанное.

– Что ж, поживем-увидим. Благодарю тебя за то, что поведал. Правда, легче на душе не стало, – усмехнулся Скворец и опустил голову.

Дятел развел в стороны свои просторные рукава, а когда Скворец голову вновь поднял, чародея уже и след простыл.