Читать книгу Небесная тишь и Дятловы горы - - Страница 11

– Добро утречко, – сказал мужчина с длинными седыми волосами и такой же серебристой бородой. Он был первым, кого увидела Велеока проснувшись.

– Где я? – спросила она, привстав на ложе из каких-то веток с постеленным на них стеганым одеялом.

– У нас.

– А вы кто?

– Монахи. Ты, прежде чем расспрашивать, на вот, поешь.

Седовласый протянул ей миску с полбяной кашей и ложку.

Тут Велеока вспомнила, что давным-давно уже ничего не ела и с благодарностью приняла теплую еду. Мужчина отошел в сторону, дабы не смущать девушку, а она, пока ела, успела малость оглядеться.

Сидела она на постели из пушистого еловника прямо на краю большой поляны. Чуть поодаль Велеока увидела десятка два шалашей, а в самом центре поляны слегка дымило кострище. Возле шалашей расхаживали мужчины разного возраста в простой холщовой одежде, иногда поглядывали в ее сторону и еле заметно улыбались при этом. Детей и женщин на поляне не было. Некоторые из мужчин сидели возле кострища, кто-то чинил одежду, кто-то камнем точил небольшой топор, а один тихонько поигрывал музыку на дудочке из тростника.

– Не похожи вы на монахов, – сказала Велеока после того, как поела и поблагодарила седовласого за пищу.

– А каковы монахи должны быть по-твоему? – улыбнулся тот.

– Где церковь ваша или дом молельный? Или вы русские, но веры не христианской?

– Христианской, – ответил седовласый. – Но монашество наше особое.

– В шалашах молитесь?

– Нет, – рассмеялся мужчина. – Пойдем погуляем. Покажу тебе кое-что.

Он протянул руку девушке и помог подняться. Потом сошел с поляны и, не оглядываясь, направился по узкой тропинке в лес. Велеока на мгновение задумалась, но потом последовала за ним.

– Меня Триславом зовут, – сказал седовласый, обернувшись к ней на ходу.

– Я – Велеока.

– Большеглазая, значит. Что есть, то есть, – опять улыбнулся Трислав, а она промолчала, покорно идя за ним меж деревьев.

Велеоке он понравился, спокойствие этот человек вызывал в душе ее, доверие. А страха совсем не было.

– Ну вот, – сказал Трислав, раздвинув ветви плотных зарослей.

И они вышли на берег.

Это был край того самого, круглого озера, на котором ночью побывала Велеока вместе с навками и вилой Унаей. Вот и угли от костров, горевших прямо здесь, меж которыми танцевали призрачные девы после «обмена» берегами с людьми.

Всё это Велеоке казалось сном, но теперь она стояла здесь и тут же явственно вспомнила всё, что произошло.

– Давай присядем здесь, – предложил Трислав, – и я тебе отвечу на всё, о чем ты хочешь спросить.

Они опустились на траву, и Трислав начал свой рассказ.

– Во-первой, скажу тебе, в чем особенность монашества нашего. Живем мы не здесь и молимся не в шалашах, конечно. Поляну ту мы пользуем только раз в году. Деревня наша в двух верстах отсюда, Вознесеньем зовется. Во Христа мы веруем, но есть у нас традиция, которая не по нраву церковникам. В русальную ночь мы приходим сюда, чтобы молиться за мертвых. Тех, кто является на том берегу озера.

– Навки?

– Так их кличут. Сгинули многие из них от злой мужеской руки… И нам же, мужикам, отмаливать их, стало быть. Таков обычай нашего братства с давних времен. Навки же церковью за «нечисть» приняты.

Трислав замолчал и посмотрел на водную гладь.

– Нечисть, она не в лесах с озерами, а в душах людских… И если в русальную ночь сподобляется нам отмолить душу хотя бы одной девы не упокоенной, радуемся мы!

– А в эту ночь сподобилось?

Трислав покачал головой.

– Всяко бывает, в этот раз не вышло. Однако Бог нам послал тебя.

– Я-то живая, – проговорила Велеока. – Кажись…

– То-то и оно. Чтоб русалки живую девушку на этом берегу оставили, не бывало еще такого. И ввело нас с братьями это в некоторое затруднение…

Трислав медленно провел рукой по седой бороде.

Велеока молчала, лишь смотрела на него, ожидая продолжения рассказа.

– И вот что скажу тебе. Видать, угодно было Богу, чтобы в этот раз мы не о мертвых переживали, а о живой позаботились. Но дабы укрепиться в решении нашем, поведай мне, что случилось с тобой и как ты тут на Светлом Яре оказалась?

Велеока отвернулась, стараясь проступивших слез в глазах не показать человеку постороннему. А потом поведала Триславу про Нелюдово, ее родную деревню, про жизнь в тех местах и про родителей. Про то, как на рассвете в их дом ворвались злые люди, а она людей этих даже краем глаза не углядела. И про то, как приснились ей мать с отцом, видать, не живые уже…

Трислав слушал ее внимательно, изредка с пониманием кивая головой.

А в конце девушкиного рассказа проговорил:

– Теперича уверился я в решении окончательно. Душу неупокоенную нам вверили, которая в этом мире, а не в том. Позаботимся о тебе в меру сил наших. А когда придет время, сама решишь, куда дальше путь продолжить.

Мужчина поднялся. Встала с травы вслед за ним и Велеока.

– Идем, – протянул руку Трислав девушке. – Ночь русальная миновала, пора нам в мир людей возвращаться.

Они вернулись на поляну, где остальные монахи уже успели собрать свои нехитрые вещи. Трислав обратился к братьям, сообщив, что девушка идет с ними в Вознесенье.

Одобрительный гул раздался среди монахов, и заметное оживление образовалось на эту новость.

Перекинув через плечо небольшие узлы, по лесной тропе монахи двинулись в сторону Вознесенья. Велеока шагала в середине процессии, впервые за последнее время чувствуя себя в полной безопасности.

Когда они подходили к деревне, что располагалась на возвышенности, Велеока увидела, как на околице неожиданно показались дети. Они закричали, замахали руками и покатились гурьбой с холма навстречу монахам.

Ребятишки подбегали к некоторым из мужчин и брали их за руку.

«Папка, папка!» – услышала Велеока радостные возгласы детей и посмотрела вопросительно на Трислава.

– Вознесенье – слободка хоть и монашеская, но вольная, – пояснил тот. – Здесь не схимники, семьи есть у многих братьев.

И Велеоке понравилось то, что сказал мужчина.

Когда вошли в деревню, увидала она и женщин. Те выходили из домов и смотрели на девушку с удивлением и нескрываемым интересом. Никогда еще после русальной ночи монахи не приводили кого-то с озера.

Возле одной небольшой избы Трислав остановился, приобняв Велеоку за плечи. На крылечко вышла женщина, лет уже немолодых, но стройная, крепкого сложения.

– Здравствуй, Параскея, – обратился к ней Трислав. – Обмолвиться мне словом с тобою желательно.

Женщина жестом пригласила его в дом, а Велеока осталась ждать на улице.

Через какое-то время Трислав и хозяйка дома показались на крыльце.

Параскея подошла к Велеоке, взяла ее за руку и сказала:

– Здесь твой дом отныне. А уж на сколько времен, одному Богу известно…

Параскея жила одна, семьи у нее не было. Когда-то давно она была замужем. Но еще молодым мужа задрал в лесу медведь, а детей они нажить не успели.

И несмотря на красоту свою и молодость, Параскея не вышла больше замуж, хотя парни в слободе и заглядывались на нее.

Когда чуть позже Велеока расспросила ее об этом, женщина ответила просто:

– Снился он мне еще до свадьбы, судьбою был моей… А после того, как не стало его, никто больше и не снился. Вот и весь сказ.

Через несколько дней и Велеоке приснился сон.

Вновь появилась в нем Лелея. Она присела к дочери в изголовье и ласково погладила ее по волосам.

– Мама! – обрадовалась девушка и привстала. – Мне столько тебе поведать хочется!

Но Лелея приложила палец к губам.

– Девятая ночь сегодня, – сказала она. – Помнишь, я говорила, что будем рядом с тобой это время?

– Да.

– Теперь нам пора.

– Побудь еще, прошу…

– Не горюй о нас с отцом. Мы свой путь прошли, а твой – у тебя впереди. И он светел, помни это! Пообещай нам только…

– Что обещать?

– Ты говорила, что больше не будешь лазить по деревьям.

– Да, мама, но почему ты говоришь об этом сейчас?

– Не твое место на деревах, а другого человека, запомни! А кому и когда передать это, позже сама поймешь…

Велеока собиралась было что-то спросить, но в этот момент увидела отца. Он стоял чуть поодаль, в мягком свете. Радомир улыбнулся и кивнул дочери головой.

Велеока быстро вскочила, уронив рядом стоявший на лавке ковшик с водой.

И проснулась.

– Ты чего это? – подняла голову Параскея.

– Сон… – прошептала девушка.

Или не сон?