Читать книгу Небесная тишь и Дятловы горы - - Страница 13

Праздник Моления продолжался.

Ирзай вместе с десятком молодых мужчин сидел в отдельном круге. Обсуждали они будущий сезон охоты, а еще боевое дежурство у стен Обран Оша. Средний брат уже не раз ходил в ночной дозор с воинами, теперь же они толковали между собой о том, сможет ли докатиться до их города могольское нашествие. По слухам, войско Чингис Хаана стремительно катится на северо-запад. Застрянут ли моголы в низовьях Волги, пойдут ли дальше? Остановят ли их булгары?

Скворец об этом думал тоже, однако могольская угроза казалась ему чем-то очень далеким. Ни разу еще в истории ни один захватчик из таких далеких земель здесь и близко не проходил. И, даст бог, не пройдет.

Скворец прихлебнул пуре из ковша, отгоняя от себя тени тревожных мыслей.

В этот момент с реки поднялся сильный ветер, и пламя на фитиле Священного штатола затрепетало. Огонь был укрыт от ветра особой чашей. Но даже если бы пламя и погасло, это не вызвало бы у людей особого огорчения. Гроза могла подпортить людям веселье, но все необходимые для праздника Моления ритуалы уже были проведены.

А что еще могло омрачить веселый дух народа эрзя?

– Глядите! – вдруг закричал кто-то. – На реку глядите!

Взоры людей устремились туда, куда показывал кричавший. Вдалеке, за волжским изгибом, показалась большая ладья. Это была не торговая лодка, но военное судно. Ладья плыла с верховьев Волги, парус украшал большой герб владимирского князя, а по мере приближения можно было разглядеть и самих воинов. Это были русские дружинники, все при мечах, коротких копьях и небольших круглых щитах.

Население Обран Оша, от мала до велика, притихло и молча смотрело с высокого берега на приближающийся корабль.

– Должны бы вроде как мимо проплыть, вниз по реке, – тихо сказал Ушмат, стоявший рядом с отцом.

Скворец не ответил на слова старшего сына. Знакомая тревога, давно зародившаяся в душе правителя Обран Оша, проявленная в разговоре с Дятлом и, казалось, отпустившая его в последние месяцы, сейчас вдруг вновь вернулась.

Ладья с дружинниками не проплыла мимо.

Вывернув на место слияния двух больших рек, она быстро заскользила по ветру в сторону пристани, прямо под то место, где на высоком берегу возвышался и все еще горел Священный штатол.

Скворец приказал людям быстро собираться и возвращаться в городок. А остаться только старейшинам, нескольким мужчинам-воинам и двум старшим сыновьям. Все они были без оружия. Кто же пойдет на великий праздник с мечами и топорами?

Ладья причалила, и русские дружинники сошли на берег.

Их было около сотни. Среди них возникло движение, и Скворец увидел, что русские внизу, прямо у реки, разбивают лагерь.

Потом от них отделилось несколько воинов, которые, не спеша, начали подниматься в гору, направляясь в сторону, где стояли Скворец и его люди.

– Ушмат, – обратился он к старшему сыну. – Ты вроде знаешь их язык немного, торговал не раз с русскими купцами?

– Бывало, – ответил мигом протрезвевший Ушмат. – Попробую.

Видно было, что он волновался.

Тут один из старейшин, Кузорой, сказал, что встречал ранее русичей многократно и тоже вызвался помочь переводить. Ушмат глянул на него с благодарностью.

Отряд русских дружинников при полном оружии приближался к ожидавшим их эрзянам. Впереди шел крепкий коренастый человек среднего возраста и небольшого роста в красном плаще поверх кольчуги и богато украшенном боевом шлеме.

– Говорит ли кто из вас на нашем языке? – спросил он, подойдя близко. – Кто у вас за главного?

– Я есть правитель Обран, по прозвищу Скворец, правнук Обрана, основателя города на холмах.

И Скворец показал рукой на деревянные стены Обран Оша.

– Я – воевода Еремей, посланник великого князя Владимирского и Суздальского Юрия Всеволодовича. А там – мои воины, – сказал человек в красном плаще и, не оборачиваясь, кивнул на только что поставленный внизу лагерь дружинников.

Скворец почтительно наклонил голову:

– Слушаем тебя, Еремей.

– Князь повелел отрядам двигаться на юг и восток, расширять владения земель русских. Пришла пора нам булгар потеснить. Будем укреплять форпосты по пути следования войска нашего и крепости строить по новым границам. Следующей весной мы пойдем дальше, через ваши земли и земли булгарские. А пока столбить здесь у вас крепость будем.

Все это перевел Скворцу толмач, старейшина Кузорой.

Ушмат же сбивался, сильно волнуясь, путал слова и, наконец, совсем замолчал.

Скворец даже переспросил старейшину, что значит «столбить крепость здесь». Тот, желая уточнить, обратился с вопросом к Еремею.

– А то значит, что новая крепость будет на месте городка Обрана. Так он у вас называется? – ответил Еремей невозмутимо.

Эрзянские мужчины молча выслушали ответ русского воеводы.

Скворец начал гладить бороду одной рукой.

Ушмат присел на траву.

Остальные стояли неподвижно.

Наконец быстро и тихо заговорил Ирзай, обращаясь к отцу:

– Отец, эти русские хотят, чтобы мы навсегда ушли из нашего города?!

Скворец поднял руку, делая знак, чтобы Ирзай замолчал.

– Переведи ему мой вопрос, – попросил он Кузороя. – Что должен, по его мнению, сделать народ эрзя? Просто уйти из Обран Оша, оставив его?

Старейшина, как человек мудрый, стал тщательно подбирать слова, дабы вопрос эрзянского правителя не показался воеводе слишком вызывающим. «Ни к чему это», – подумалось ему.

– Передай, что ваши люди могут остаться, – ответил Еремей толмачу. – Эрзя нам не враги. Но твой правитель должен понимать, что город переходит под власть владимирского князя. Мы будем его укреплять, и ваши мужчины должны нам помогать в этом. А женщины будут готовить пищу для наших воинов. Укореняется на этих холмах власть русского князя, и судьба ваша – тому подчиниться.

Скворец внимательно выслушал ответ переводчика. Прежде чем он что-либо сказал, к нему в волнении вновь обратился Ирзай:

– Отец! Проси времени на подумать. Лучше месяц, не меньше, до первых морозов хотя бы. Сразу пошлем гонцов во все эрзянские поселения и деревни, а попервой в Эрзя-Мас! Будем собирать людей, чтобы битву русским дать. Сдать наш город, нашу землю, вот так запросто? Их сотня всего, а в самом Обран Оше воинов побольше наберется. Отбросим их, отобьемся. А к тому времени, как их основное войско прибудет, к нам на выручку силы подтянутся. Со всех земель эрзянских, ото всех родов основных. Никто тебе в помощи не откажет!

Скворец посмотрел на сына внимательно, как-то по-новому.

Каков сокол вырос. И почему в детстве никто ему это прозвище не дал? Сокол, сын Скворца. Хорошо звучало бы.

Мужчины, которые стояли и молча слушали весь разговор, горячо поддержали Ирзая. А старейшина, который переводил, негромко посоветовал правителю:

– Проси времени больше, а уж дадут, сколько дадут.

Скворец повернулся к воеводе Еремею.

– Прошу три месяца на то, чтобы город оставить, – сказал он, показав тому три поднятых пальца. – За меньший срок мы не успеем с места сняться и новое найти. А впереди зима.

Еремей жестом попросил отойти в сторону одного из своих людей.

– О чем они говорили, ты понял?

– Они хотят выиграть время, чтобы собрать силы с окрестных поселений и дать нам бой. Уходить подобру-поздорову не собираются.

Воевода кивнул, вернулся к переговорщикам и поднял вверх три пальца:

– Я даю вам три дня и три ночи. По их прошествии мы входим в город. Все ваши мужчины должны быть безоружны. Оружие вы сложите в одном месте, прямо у ворот, чтобы мы видели. Тот, кто останется при мече, луке или копье, будет жизни лишен. Или же – входим в пустой город, где вас уже нет. Трех дней на то, чтоб пожитки собрать и город покинуть, достаточно. Таковы наши условия.

Скворец сделал знак своим людям возвращаться в Обран Ош.

Все шли молча, в тяжелых чувствах.

– Есть еще надежда, отец, – проговорил Ушмат. – Три дня – не три часа все-таки. Где три, там и десять случиться может. Надо хорошенько подумать. Надеюсь, и боги нам помогут.

Ирзай взглянул на старшего брата с горькой усмешкой, но промолчал.