Читать книгу Небесная тишь и Дятловы горы - - Страница 2

– Эй, Серкай! – крикнул подросток лет четырнадцати, ведя за собой ватагу одногодок. – Мы идем к стене из лука стрелять, хочешь поучиться?

Мальчик помладше, к которому обращались, покачал головой. Он сидел на земле возле поленницы и старательно выкладывал фигуру из коротких толстых палок.

Основание постройки напоминало колодец, но верх Серкай пытался сделать сложнее, замысловатее. Палочки время от времени рассыпались, но мальчик терпеливо начинал строить хитрую фигуру заново.

Ирзай усмехнулся, махнул рукой на младшего брата, поправил лук за спиной и повел товарищей заниматься настоящим мужским делом.

С Волги вернулся Ушмат, старший брат, и подсел к отцу.

– Смотрел я, отец, с холма на реку и вот о чем думал. Как нам торговать повыгоднее и лиха разбойного при том миновать… Надо, чтоб не мы обозы снаряжали, а к нам купцы сами ехали!

– Кто ж к нам поедет? – усмехнулся Скворец. – Обран Ош городок малый, да и не торговый совсем.

– К нам в гору не полезут, это да. Но если мимо плывут, могут же остановиться?

– С верховьев вниз только русские плавают, да и то дружинами воинскими. Какая с ними торговля?

– Эх, – вздохнул Ушмат. – Вот не дрались бы с соседями, а торговали б все! Какой бы городок Обрана богатый был на речном перепутье-то.

– Все торговать никогда не будут. Так же, как и землю пахать не каждому дано. Трудно это, потливо. То ли дело – воевать! Налетел на соседа смерчем и всё, что было его, стало твое. Слыхал про огромное войско моголов Чингис Хаана и про то, как он весь восток себе подчинил?

– Как думаешь, отец, а до нас могут ли дойти моголы?

– Может, когда и дойдут, да не на нашем веку… – ответил Скворец. – Столько земель пройти, это им не с горочки спуститься.

Скворец внимательно наблюдал, как растут его сыновья, о чем думают, какие способности проявляют. А после того, что сказал ему Дятел возле камня, еще пристальней присматриваться начал, особенно к старшим двум.

Ирзай вспыльчивый очень, но боец! И охотник хороший.

Ушмат прозорливый, рачительный. Ему б за хозяйством следить, да выгоду узреть там, где другие сразу и не разглядят. Вот если б его способность торговую да с жилой крепкого Ирзаева плеча переплести!

Что до Серкая, с ним вот непонятки пока. Драться с погодками не дерется, избегает. По хозяйству, правда, с самых малых лет помогает, это да. И уж больно жалостливый какой-то, словно девушка.

Скворец вспомнил, как как-то перед зимой собирался резать теленка. Корова издохла при родах, а теленка растили и откармливали, чтобы у семьи было мясо. Серкай всю осень с большой охотой ухаживал за теленком, бегал в хлев по нескольку раз за день. Отец и не противился, нравится тому за животиной ходить, пусть. Может, пастухом вырастет – тоже дело.

Серкай очень привязался к теленку, а тот к мальчику.

– Пойдем гулять, Ялга! – звал Серкай, и друг его выбегал из хлева так радостно, будто это пес был какой, а не теленок.

С наступлением холодов, когда теленка уже наружу не выгоняли, Серкай подолгу сидел с ним в хлеву и разговаривал.

В какой-то момент Скворец понял, что пустить бычка на мясо теперь будет непросто. Выбрав подходящий случай, он решил поговорить с сыном.

– Вот что, Серкай. Ялга твой нам должен помочь. Пережить зиму.

Мальчик внимательно посмотрел на отца, нахмурил брови, соображая. А потом всё понял, и глаза его сразу наполнились слезами.

– А чего ты хотел? Ты же помнишь, корова наша околела. К чему нам одного бычка оставлять? А холода пережить надо.

– Мамка бы не позволила… – тихо проговорил Серкай сквозь текущие уже ручьями по лицу слезы.

Тут в разговор вступил Ирзай:

– Нету мамки! Ни у теленка, ни у нас с тобой. А жить-то как? Будешь палки грызть? Ну на, бери, начинай уже! – брат грубо сунул мальчику в руки полено, лежавшее рядом с печкой.

Отец молча взял большой нож и начал медленно точить его о камень.

Серкай, продолжая всхлипывать, выбежал из дома.

– Может, подождать малость с бычком-то? – предложил Ушмат. – Успокоится мальчишка, поговорим с ним по-взрослому.

– Мужчиной ему становиться пора, – резко поднялся с лавки Ирзай. – Отец, хочешь, я бычка заколю?

– Сам разберусь, – ответил глава семьи.

Скворец двинулся к хлеву, приоткрыл дверь со скрипом. В хлеву было темно, глаза не сразу привыкли. А когда пригляделся Скворец, удивлен был сильно.

Серкай стоял на маленькой лавке рядом с теленком и, громко дыша, торопливо заматывал тому шею тряпками, кусками холстины, обрывком старого покрывала… А последнее, что намотал вокруг телячьего горла мальчишка, была рубаха его матери. Ее Скворец узнал и в полумраке, по особой вышивке. Рубаха эта была единственным, что Скворец хранил в память о жене.

– Тьфу ты! – с силой вогнал он большой нож в дверной косяк. Потом вытащил лезвие и быстро вышел из хлева.