Читать книгу Небесная тишь и Дятловы горы - - Страница 9

– Не надо тебе к людям сейчас, – проговорила Уная. – Иди за мной!

И поплыла между деревьев. Велеока брела за ней, как во сне, то теряя Унаю из виду и останавливаясь, то замечая вновь ее светлую фигуру впереди и послушно продолжая путь. Будто и не сама шла, а ведома была невидимой привязью.

– Куда мы идем, Уная? – наконец спросила девушка, словно очнувшись от морока. – Велела мне мама людей держаться, а не духов.

– Не увидеть тебе больше ни отца, ни матери, – промолвила Уная. – Такова судьба твоя, смирись.

Велеока остановилась, горько заплакала, но не упала, потому как обняла дерево, словно подругу верную.

– Родители твои вместе сейчас, знай это. Они прошли свой путь, как и было им предначертано. Я вижу былое, могу немного заглянуть в грядущее, и в твое тоже. В ту деревню отныне нет тебе пути, теперь дорога твоя отходит в сторону. А пока петляешь, побуду подле тебя.

– Но почему ты помогаешь мне?

Тут Уная закружила вокруг Велеоки, да так, что та не успевала за ней глазами. А замкнув последний круг, проговорила:

– Помнишь, как ты две ночи сидела на вязе, не давая его сгубить? Послушала меня. Но то даже не моя воля была, а лишь просьба. Дерево это святое и для духов, и для людей. Только люди того не ведали.

– Вяз как вяз, вроде?

– Тот вяз много чего на земле этой вяжет. Сила в нем людям неведомая, но мы-то знаем ее. Сила эта много дальше и глубже корней его простирается, на версты вокруг питает лес и все живое Духом Изначальным. Во многих краях есть места подобные.

Где дерево, где озеро лесное или утес высокий.

Ибо создано так. Но вы, люди – глупые.

– А вы, духи, какие? Много чего о вас в народе нехорошего говорят…

– Духи тоже разные. Увидишь скоро.

Долгие часы Велеока послушно брела за Унаей, то исчезавшей из вида, то появлявшейся впереди снова. И не понимала девушка, куда ведут ее.

Но ей было все равно…

Раз этот мир покинули самые близкие ей люди, остается только русалке и довериться. Погубит так погубит, всё одно теперь. Но если погибель ей суждена, зачем в такую даль идти?

А еще вдруг стало ей удивительно, что совсем и не голодна она.

Вот день почти на исходе, она все идет и идет среди густых деревьев, почти не отдыхая. И маковой росинки в рот не попадало, лишь изредка, выходя к лесному ручью, девушка жадно припадала к чистой холодной воде.

Но как же без пищи?

Уная глянула на нее и будто мысли ее прочитала:

– Про изначальную Силу помнишь? Пока я рядом, делюсь ей с тобой, и голода человеческого ты не знаешь.

– А я подумала, что померла… – призналась девушка.

Русалка улыбнулась.

– Многие из вас живут, словно мертвые, а когда к подлинной жизни прикасаются, думают, что померли.

– Моя жизнь не подлинная, но подлая…

– Рано о ней ты судишь, дева, помалкивай лучше.

Велеока послушалась и замолчала.

И вот уже совсем вечереть начало, а она все шла и шла, увлекаемая неведомо куда русалкой Унаей, смирившись с участью своей.

Стало совсем темно и листвой очень густо. Казалось, что заросли не хотели отпускать Велеоку.

«Останься здесь. Приляг. Засни».

Девушка будто бы даже явственный шепот подобный возле себя слышала. И она подчинилась. Присела на землю, подобрала под себя ноги и закрыла глаза.

И тут же посетило ее виденье:

Свет, дивный яркий свет – вдруг посреди ночи, но откуда?!

Впереди света показалась женская фигура, такая знакомая, родная…

– День миновал, и еще только восемь мы рядом с тобой будем…

– Мама?!

– Да, родная, и отец здесь тоже, – проговорила Лелея, выходя из ослепительного света и нежно беря руку дочери в свои теплые ладони.

Показался и Радомир, встав слева от жены. Он помахал рукой Велеоке и улыбнулся.

– Как же хорошо, что вы со мной! – захлопала в ладоши Велеока.

– Потерялась я совсем, ушла из нашего дома в лес зачем-то и заблудилась! А вы меня нашли… Простите меня, не буду убегать я больше. И по деревьям лазать тоже не буду. Давайте уже домой возвращаться! А то поздно уже! Вроде бы только что темно было…

Велеока с надеждой смотрела на родителей, а они на нее – очень ласково. Потом оба покачали головами.

– Еще восемь дней из девяти мы рядом, – повторила Лелея и улыбнулась.

– Отец, скажи, мы ведь не расстанемся? – девушка обернулась к Радомиру.

Но тот опять молча качнул головой, потом запрокинул ее и показал на страшную рану на горле, от уха до уха.

Велеока резко очнулась – от своего же истошного крика в ночи.

– Это место такое, – произнесла Уная, склонившись над ней. – Не спи больше, мы пришли.

Они вышли из густого леса. Велеока увидела, что стоит на берегу красивого лесного озера, которое было совершенно круглое, как луна.

У самого края воды горели костры, но не по всему берегу, а лишь напротив. Велеока с Унаей стояли в темной, сумеречной полосе.

Девушка смотрела на русалку, и в одном ее взгляде было столько вопросов, что Уная сама с ней первая заговорила.

– Это Светлый Яр, священное озеро. А ночь сегодня «зеленая», русальная. На той стороне озера, где костры, собираются люди. То люди не простые, но те, кто Изначальный Дух ведает. В русальную ночь они приходят и ожидают, пока в озере не проявится знак. После его появления мы меняемся берегами. Они идут сюда, а мы переходим на их сторону, к огням.

– Мы?! Кто «мы»?

– Оглянись, – повела рукой Уная.

Тут Велеока увидела, как сзади из леса выплывают почти прозрачные фигуры. То были длинноволосые девушки и женщины. Их фигуры тоже мерцали светом, но очень слабым, намного тусклее того, каким лучилась Уная.

– Все они русалки? – спросила Велеока, справившись с первым оцепенением.

– Все они уже не люди, – был ответ. – На нашей стороне разные духи обитают, я говорила тебе. Но эти души все были девами. Кто-то из них разбойниками убиен был, кто-то в реке утонул, а иные сами в лесу заплутали, да так и сгинули тут. Вы, люди, зовете их «навками». Они с нами ходят, дабы понять и принять свою судьбу. А кому-то себя и простить надобно… Я же здесь – одна, и я не навка.

– А кто?

– Вила. Так люди называют нас.

Уная повернулась к воде и продолжила:

– Как только в озере проявляется Знак, мы переходим на ту сторону.

Какое-то время мы гуляем и пляшем между кострами вместе с навками. И тогда они начинают понимать… Не все, но некоторые. Раз в году, в русальную ночь, им даровано это.

– А что люди делают на этой, темной стороне, когда переходят?

– У них своя доля. И они видят нас, когда мы там, в огнях их костров.

– Но почему, коли жива, я стою на ЭТОМ берегу?

Ничего не ответила Уная, лишь сделала знак рукой: жди.

Луна выглянула из-за большого черного облака, а по водной глади заскользила серебристая дорожка. А когда добежала она ровно до середины озера, вдруг проявился Знак.

Будто лунный огонь запалил озеро изнутри, со дна его поднялось колесо света и закрутилось там же, прямо на глубине, разбрасывая вокруг себя яркие искры.

Велеока, как завороженная, смотрела на воду и на то, что происходит в толще ее. Огненные снопы под водой, да разве бывает такое?!

Потом внутри «колеса» проявился будто бы «обод», еще один круг, и он тоже начал вращаться, но в другую сторону. А множеством летящие от него искры, яркие и мелькающие, рассыпались не в разные от колеса стороны, а вовнутрь. Устремляясь в середину круга, где они и гасли.

Как только закрутилось второе «колесо», малое, на обоих противоположных берегах озера началось движение.

Люди, стоявшие возле костров, запели песню. Слов Велеока с дальнего берега разобрать не могла. Расслышала она лишь то, что были это мужские голоса, и только мужские.

Люди медленно двинулись вдоль левого берега, огибая озеро по кругу. Шли они вереницей. И каждый, кто был сзади, положил правую руку на плечо идущего впереди.

Велеока прислушалась. С приближением цепочки людей их пение стало слышно отчетливее.

«Как же красиво они поют! – подумалось девушке. – Хоть и печально».

В этот миг Уная подала еще один знак.

Все призрачные девы с этой стороны тоже двинулись по правому берегу и в другом направлении. Обе части живого «колеса» завращались и медленно покатилось оно уже по суше.

Девушки скользили по яру. Руки на плечи друг дружке, как люди, они не опускали, но каждая держала рукой длинные светящиеся пряди волос идущей впереди.

Велеока брела в этой полупрозрачной веренице последней, вслед за Унаей, но даже не пыталась коснуться вилы.

Они перешли на противоположную сторону озера и замерли возле горевших костров. Девушки, одна за другой, начали медленно двигаться между кострами, кружась, раскачиваясь и взмахивая руками, но не повторяя движений друг друга.

У каждой из них был свой танец.

Велеока же просто села на траву и смотрела, обхватив колени руками.

Потом повалилась на бок и крепко-прекрепко уснула.