Читать книгу Небесная тишь и Дятловы горы - - Страница 10

Серкай отыскал в траве палку – ту, что брал еще из дома и которой перебил на лету стрелу Ирзая. Взял в руку ее и задумался: куда теперь идти?

После нанесенной братом обиды не хотелось Серкаю возвращаться в родной Обран Ош.

Но там оставался отец – человек, которого Серкай любил.

Он вздохнул и побрел вдоль берега Оки по недавно оставленным братьями следам на речном песке. Серкай понимал, что до наступления ночи ему в Обран Ош уже не успеть, но он решил идти и по темноте.

Серкаю вспомнилось, что в холодное время, с середины осени до середины весны, в Обран Оше у северной стены все время горит свалонь – костер, которому не дают погаснуть, и столбик дыма от него виден издалека. Огонь в холода не затухает ни днем ни ночью, особые дозорные следят за ним, чтобы свалонь горел постоянно. И каждый мог подойти за горящим угольком для своего очага в любое время. Но сейчас еще лето, хотя и на излете уже. Свалонь зажгут только через два месяца, не раньше.

Если шагать все время вниз по течению, никак не заплутаешь. Дойдешь до слияния Оки с Волгой, а там уже и знакомые холмы по правую руку, куда ж им деваться…

До подножия холмов Серкай добрался уже глубокой ночью. Поднимаясь вверх по вроде бы известной тропе в темноте, он сбился с дороги и взошел на холм в каком-то незнакомом ему месте. Узкая извилистая лесная тропинка увела Серкая в сторону от города. Он понял, что заплутал и что надо дожидаться рассвета. А ночи выдались уже зябкие.

Пока Серкай шагал, особенно в гору, ему не было холодно. Однако остановившись, он почувствовал, что начинает мерзнуть. Серкай решил, что лучше продолжать двигаться, а еле заметная лесная тропинка в любом случае его выведет к людям. Едва забрезжил рассвет, Серкай, петляя вместе с тропинкой, вдруг наткнулся в лесу на землянку.

– Есть кто? – нарочито громко спросил Серкай.

Но никто не откликнулся.

Пригнувшись, он зашел внутрь. Землянка обжитая, а внутри было довольно тепло. В темноте он нащупал лежанку с грубой холстиной, забрался под нее и сразу же уснул.

Проснулся он, когда солнце уже хорошо пригревало, сел и огляделся. Небольшая глиняная печка на полу, нехитрая утварь возле. Грубо сколоченный стол, небольшая лавка. А что удивило Серкая, так это большое число птичьих перьев, воткнутых в стены, в щели между бревнами. Перья были пестрые, черно-белые, отдельные из них отливали красной радужиной. Некоторые перышки, что поменьше, были привязаны к согнутым в кольца деревянным прутикам грубыми нитями, сплетенными меж собой еще и в хитрые узоры. Несколько таких колец весьма искусного плетения свисали с потолка.

Еще заметил он небольшие мешочки, подвешенные к стенам.

Взяв в руку один, заглянул в него – какая-то сухая трава внутри, душистая. Остальные на ощупь тоже были как будто с высохшими растениями.

Ни еды, ни оружия в землянке Серкай не увидел.

А голод давал о себе знать. Серкай вспомнил весь день и вечер накануне, почудился в ему ноздрях запах от вчерашнего костра, на котором Ирзай поджаривал зайчатину, которую не сподобилось ему отведать.

Серкай вышел из землянки, потянулся на утреннем солнце и, глянув на него, понял, куда примерно заплутал накануне в потемках. До Обран Оша идти было менее версты на запад. Рядом, в стороне от землянки, он вдруг разглядел какую-то серую тряпу, лежащую на земле.

Взяв в руку палку, с которой он так и не расстался, концом ее осторожно поворошил ткань. Тряпа оказалась грубым балахоном, будто скинутым кем-то впопыхах.

Серкай пожал плечами и быстро зашагал в сторону дома.

А по стволу высокой сосны неподалеку несколько раз громко простучал дятел. Серкай поднял голову и разглядел птицу.

«Какой большой!» – удивился он.

Скворец встретил младшего сына, сидя на том же пеньке, что и днем ранее, когда ждал того до поздней ночи. Завидев Серкая издалека, Скворец вздохнул глубоко и с облегчением. Вроде и собирался он поначалу строгость проявить к младшему сыну. Потому, как получалось, что и тот его ослушался. Но никак не хотело отцовское сердце гнев в себя допускать.

И когда Серкай подошел к нему, ожидая строгой отповеди, тот тепло обнял сына и продержал в объятьях даже дольше, чем бывало.

– Цел? – Скворец отодвинул парня, оставив свои руки у того на плечах.

– Угу, – ответил Серкай. – А что мне будет-то?

– Сильно тебя Ирзай приложил?

Серкай молча покачал головой.

– Услышать теперь от тебя хочу, что у вас с Ирзаем меж собой случилось, – проговорил Скворец.

В это время средний брат появился на крыльце. Словно ожидал, пока имя его помянут.

– Здоров, Серкай, – проговорил он негромко.

– Здоров и ты будь, – ответил младший брат.

– Уйди, – приказал Ирзаю отец. – С ним без тебя говорить намерен.

Ирзай послушался, отошел подальше и принялся колоть дрова.

Скворец посмотрел на младшего и кивнул: рассказывай.

Серкай поведал всё как было, начиная с того момента, как они вышли из леса на высокий окский берег.

Отец начал задавать вопросы про то, где в это время был Ирзай, как повел себя Ушмат, почему они ослушались и не пошли по лесу вместе.

– Я Ирзаю не указ, – ответил Серкай. – Да и старший, Ушмат, тоже. Никто ему не указ, ты это и без меня знаешь.

– Знаю. Никого не слышит. Даже отца своего, – Скворец с досадой покачал головой. – Скажи мне вот что, как на духу. Ты и взаправду решил, что оленем тебе явился сам Чипаз, Великое Солнце?

Скворец замолк на мгновенье и пристально посмотрел сыну в глаза:

– Или же ты просто пожалел оленя? Как того теленка, когда мальчишкой был. Отвечай, как есть.

Серкай глядел в землю и молчал.

– Ну?

– Отец, не думал я об этом тогда, правду говорю! Когда Ирзай целиться в него начал, я точно знал, что нельзя этого оленя убивать, неправильно это! И не просто из жалости… – Серкай шмыгнул носом и поднял взгляд на отца: – Но и не потому, что за солнечного бога его принял… Да кто я такой, чтобы он мне явился? Просто в тот миг я понял, что поступить должен ТАК, понимаешь?

Скворец в думках сделал несколько шагов, почесывая бороду одной рукой. Потом обернулся на месте к неподвижно стоящему Серкаю, который из руки палку свою так и не выпустил.

– Как ты думаешь, зачем я вас в лес посылал?

– Что-то принести мы должны были…

– Ну и с чем ты пришел?

Младший сын посмотрел куда-то в сторону, потом на палку в руке.

– Возвернулся я с тем, с чем и уходил. Прости, отец.

Скворец не понял даже, вызов тихий прозвучал в словах младшего сына или виноватость свою он так высказал.

– Переночевал-то где? – вдруг спросил он мягко.

И Серкай рассказал отцу про землянку, на которую набрел случайно в темноте. Про то, что внутри нее разглядел, про пестрые перья в стене. Упомянул про балахон серый, на земле кем-то оставленный.

– И что, не видал ты никого больше там из людей?

– Нет, не видал.

– Эх, Дятел, Дятел… – тихо проговорил правитель Обран Оша. – Правду молвил, похоже.

– Ты же про людей спрашивал… Но как ты про дятла-то узнал, отец?!