Читать книгу Загадка Эдгара По - - Страница 18

Я наивно полагал, что поверенный в делах моей тетушки мистер Роуселл внезапно проникся ко мне теплыми чувствами. Несомненным подтверждением тому явилось приглашение на обед.

Он сообщил, что нужно подписать еще какой-то документ касательно тетушкиного имущества. Кроме того, мистер Роуселл поразмыслил над тем, как мне наилучшим образом распорядиться своими сбережениями, и считал, что теперь может дать мне совет – разумеется, если я захочу его выслушать. И миссис Роуселл будет рада, если я отобедаю с ним в любую удобную мне субботу, если, конечно, я не предпочту зайти к мистеру Роуселлу в Линкольнс-инн. Без сомнения, он понимает, что в настоящий момент я не распоряжаюсь своим временем, но мой работодатель наверняка отдает себе отчет в том, что желательно закончить все дела, связанные с имуществом тетушки, как можно скорее.

Роуселлы жили на Нортингтон-стрит, по соседству с Теобальдс-роуд. По субботам мистер Роуселл все утро проводил в Линкольнс-инн, а в пять семейство обедало. Когда я пришел, из кухни на минуту показалась миссис Роуселл с раскрасневшимся лицом, вытирая перепачканные мукой руки о передник. Она была пышечкой, намного моложе супруга. Поздоровавшись, миссис Роуселл извинилась и вернулась на кухню.

Казалось, мистер Роуселл забыл о первоначальной цели моего визита. Он позвал детей, которые торчали на кухне рядом с матерью. Их оказалось четверо, самому младшему было три годика, а самому старшему – девять. Пыхтя от напряжения, мистер Роуселл проводил меня в гостиную на втором этаже, где я, проявив максимум умений, развлекал старших мальчика и девочку картежными и прочими фокусами.

Обед накрыли в зале в передней части дома. Миссис Роуселл не скрывала волнения, но по мере того, как блюда сменяли друг друга, она все больше и больше веселела. После того как мы, атаковав гигантских размеров пудинг, потерпели поражение, скатерть убрали, и миссис Роуселл оставила нас наедине с вином. Когда она обходила стол, супруг откинулся на стуле и, думая, что мне ничего не видно, ущипнул ее за бедро. Миссис Роуселл взвизгнула:

– Что вы делаете, мистер Роуселл? – шлепнула его по руке и выскочила из комнаты.

Мистер Роуселл широко мне улыбнулся:

– Мужчина рожден для женитьбы, мистер Шилд. Польза брака бесценна. У меня есть тост, сэр! Тост! Давайте выпьем за Гименея!

Это был первый из многочисленных тостов. Когда мы прикончили вторую бутылку портвейна, мистер Роуселл развалился на стуле с бокалом в руках, расстегнув пуговицы на рубашке, и пытался вспомнить слова романтической баллады, популярной во времена его юности. Он источал благожелательность. Тем не менее его маленькие голубые глазки порой смотрели на меня очень внимательно, отчего становилось не по себе, и мне пришло в голову, что, возможно, мистер Роуселл не так пьян, как хочет казаться. Но я почти тут же отверг эту идею, поскольку у него не было совершенно никаких причин вводить меня в заблуждение.

Третья бутылка отвлекла Роуселла от музыки, и он с неожиданным красноречием заговорил о деньгах – предмете, который интересовал его абстрактно: в особенности его приводила в восторг способность денег то укрепляться, то слабеть по своему собственному желанию, вне зависимости от тех товаров или услуг, которые теоретически они символизируют. Это замечание наконец позволило мне перевести разговор на причину моего приглашения на обед.

– Вы написали, сэр, что готовы дать мне совет по поводу выгодного вложения наследства.

– Да? Ах да! – Он откинулся на стуле и посмотрел на меня с очень важным видом. – На вашем месте я бы не стал рисковать. Помнится, в начале нашего знакомства вы упомянули, что ваш многоуважаемый работодатель порекомендовал банк Уэйвенху.

– Да, сэр.

– Полагаю, он каким-то образом связан с банком?

– Отец нашего ученика, мистер Генри Франт, – один из совладельцев.

Мистер Роуселл вытер розовый потный лоб салфеткой, измазанной соусом.

– Мистер Франт – самый младший из партнеров, как я знаю, но сейчас он играет главную роль.

– Насколько я понимаю, мистер Уэйвенху не совсем здоров.

– Да, я помню, вы уже упомянули об этом. Все знают, что он умирает. В Сити говорят, что это дело нескольких недель.

Я вспомнил о Софии Франт.

– Мне жаль это слышать, сэр.

– Все обстояло совсем иначе, когда Уэйвенху был молод. Банк основал его отец. Разумеется, в Сити не любят класть свои деньги в банки Вест-Энда. Чем дальше на запад, тем выше прибыли, но и риск тоже. Разумеется, ему чрезвычайно повезло заполучить себе в партнеры Карсуолла. Когда речь идет о долевом участии, без капитала делать нечего. – Роуселл строго посмотрел на меня. – Возможно, Стивен Карсуолл не самый приятный в общении человек, но нельзя отрицать, он богат. И умен. Он продал свои сахарные плантации в девяностые, достаточно своевременно, чтобы выручить хорошие деньги. А ведь многие сочли его сумасшедшим. Но Карсуолл понял, куда ветер дует. Чертовы аболиционисты! Как только налагаешь запрет на торговлю рабами[11], то угроза всей системе лишь вопрос времени. А там уже и экономическая основа Вест-Индии будет подорвана. Но Карсуолл просчитал все на несколько ходов вперед. Вот в чем прелесть банковского дела: все, что нужно, – капитал, не нужно беспокоиться ни о земельных владениях, ни о недвижимости. Деньги-то не отменишь, слава богу. Хотя, может, аболиционисты бы и попробовали. – Роуселл придвинул ко мне портвейн. – Так о чем это я?

– Вы рассказывали, как мистер Карсуолл стал совладельцем банка Уэйвенху, сэр. Он принимал активное участие в делах?

– Нет, бо́льшую часть времени он возлагал всю ответственность на Уэйвенху, по крайней мере все дела, касающиеся Сити. Но за кулисами все может происходить иначе. У Карсуолла много друзей в Америке, особенно в южных штатах, и там у них немало клиентов. Кроме того, они преуспели в Канаде, несмотря на недавнюю войну. – Разумеется, мистер Роуселл имел в виду незавершенную и по большей части ненужную перебранку между Великобританией и Соединенными Штатами[12], а не крупномасштабную Войну за независимость.

Я усмехнулся:

– Наш пострел везде поспел?

– Распределяя риски, увеличиваешь прибыль. Именно Карсуолл привел в банк молодого Франта. Ну, сейчас-то он уже не так молод. Вы с ним знакомы?

– Да, сэр. Я оказал ему небольшую услугу, и он был сама любезность. Джентльмен до мозга костей.

– Его семья переживала не лучшие времена, вот ему и пришлось пойти в торговлю. А что до его любезности, то я слышал совсем другое. Франт – способный человек, в этом я не сомневаюсь, просто… Ваш бокал, сэр! Ваш бокал пуст!

Тяжело дыша, Роуселл наполнил бокал так, что портвейн полился через край. Тут он отвлекся и потерял нить рассказа. Он потягивал портвейн и, нахмурившись, рассматривал отполированное красное дерево столешницы.

– Мистер Карсуолл женат? – спросил я через пару минут.

– Женат? Сейчас нет. Да, мне кажется, он состоял в браке, но его супруга умерла. Но… – Роуселл понизил голос и наклонился ко мне. – Не могу назвать его безутешным вдовцом. Он приобрел репутацию… э-э-э… ну вы понимаете, о чем я. – Роуселл изобразил в воздухе фигуру, похожую на песочные часы, чтобы сделать намек еще прозрачнее. – Он родственник Джорджа Уэйвенху. Вы знали, что они двоюродные братья?

Я покачал головой.

– Мать Стивена Карсуолла приходится сестрой отцу Джорджа. Так что они двоюродные родственники в первом ряду родословной. – Он рассмеялся и снова вытер лоб салфеткой. – А юный Франт оказался очень ловким. Он вошел в дело как человек Карсуолла, а потом взял да и женился на Софии Марпул, племяннице старого Уэйвенху! И стал родственником обоих партнеров. Говорят, по любви, но держу пари, любовь там была только с одной стороны. Мастер Генри считает себя наиболее вероятным преемником, так сказать, наследником престола. Но, как говорится, не стоит делить шкуру неубитого медведя.

Роуселл поднялся, пошатываясь, подошел к двери, с трудом открыл ее и промычал, чтобы слуги принесли еще бутылку.

– Что-то не так? Это касается мистера Карсуолла?

– Да много чего. Во-первых, Карсуолл решил изъять свой капитал из дела. Поселился в деревне, стал джентльменом и не хочет иметь ничего общего с банком. История такова, что старого Уэйвенху просто вынудили, когда понадобилось, найти наличные. Большую сумму. Да и сам Уэйвенху последние несколько лет много болел. Он постепенно передавал все дела в руки Генри Франта. Сити не особо доверяет Франту. И дело не только в том, что он занимался торговлей. Ходят слухи, что он игрок, как и его отец. Именно так Франты в свое время лишились состояния.

Горничная принесла еще одну бутылку. Когда ее открыли, Роуселл снова наполнил наши бокалы и залпом выпил.

– Понимаете ли, все дело в доверии. Любой бизнес основан на доверии, но банковский – особенно. Если те, с кем вы имеете дело, перестанут вас уважать, то, считайте, можно закрывать лавочку. Нет, мой мальчик, вернемся к вашему вопросу. Если хотите сохранить ваши сбережения, то лучше подумайте о консолидированном фонде. – Мистер Роуселл уставился на меня пустым взглядом, а потом наконец заговорил, но медленно, растягивая гласные: – Вы не разбогатеете, но и не обанкротитесь.

Он остановился и заморгал. Рот несколько раз открылся и закрылся, но оттуда не вырвалось ни звука. А потом Роуселл накренился, как вековой дуб, сохраняющий величественную осанку даже среди развалин. Стукнулся головой об стол, опрокинув бокал, и захрапел.