Читать книгу Загадка Эдгара По - - Страница 21

В мое отсутствие классная комната наполнилась дымом. Никто не помнил, когда в ней последний раз растапливали камин. Оказалось, дымоотвод частично заблокирован. Трубочиста вызвали на следующее утро, а пока что миссис Франт решила, что мы с Чарли должны использовать для занятий библиотеку на первом этаже.

Мы сели за стол, придвинутый поближе к огню. Я велел Чарли перевести двенадцать строк из Овидия. Он очень хотел угодить мне, но не мог сосредоточиться на задании. Мне тоже было сложно сконцентрироваться. Но тут дверь отворилась, и слуга проводил в комнату мистера Ноака. На нем был фрак, простой, но представительный.

– Прошу вас, не отвлекайтесь, – сказал мне мистер Ноак. – Если можно, я посижу здесь и почитаю, пока мистер Франт не освободится.

Слуга удалился. Мистер Ноак подошел к огню и вытянул руки.

– Добрый вечер, сэр, – сказал Чарли. – Мы встречались в доме моего отца несколько недель назад.

– Мастер Чарльз, если не ошибаюсь?

Они пожали друг другу руки. Чарли был воспитанным мальчиком, посему он повернулся ко мне:

– Разрешите представить вам моего… моего учителя мистера Шилда, сэр?

Ноак протянул руку и мне:

– Мне кажется, мы с вами виделись тогда же. Нас не представили, и я рад, что сейчас это упущение восполнено.

Слова были любезными, но речь Ноака отличалась резкостью и отрывистостью, отчего они звучали почти как оскорбление. Я пододвинулся, чтобы он мог погреться у огня. Ноак посмотрел в раскрытую книгу.

– Не люблю Овидия, – сказал он все тем же резким тоном. – Может, он и великий поэт, но я слышал, он вел распущенный образ жизни.

Чарли уставился на Ноака широко раскрытыми глазами.

Я сказал:

– Мы выбираем те отрывки, которые демонстрируют его гениальность, но не останавливаемся на его менее привлекательных качествах.

– И все же я не понимаю, в чем польза от изучения древних языков. Мы живем в мире, где всем правит коммерция.

– Позвольте напомнить, сэр, что латынь – язык естественных наук. Более того, изучение языка и литературы великих цивилизаций – не напрасно потраченные усилия. По крайней мере, это должно тренировать ум.

– Языческих цивилизаций, сэр, – заметил Ноак. – Цивилизаций, переживших свой расцвет более двух тысяч лет назад. Думаю, с тех пор мы все-таки немного продвинулись вперед.

– Но всеми нашими достижениями мы обязаны фундаментальным знаниям.

Мистер Ноак посмотрел на меня, но ничего не сказал. В моем нынешнем положении я вряд ли мог позволить себе сердиться на кого бы то ни было. Но он нес откровенный вздор, и я почувствовал: мой долг – найти какие-то контраргументы, хотя бы ради Чарли. В этот момент дверь отворилась и вошел Генри Франт. Его фрак, почти щегольской, был полной противоположностью спокойному одеянию мистера Ноака. Чарли затаил дыхание. У меня сложилось странное впечатление, что мальчик хотел бы сжаться в комочек.

– Сударь! – воскликнул Франт. – Как я рад вас видеть!

Он устремился к Ноаку, чтобы пожать ему руку, а я собрал наши пожитки и приготовился уходить.

– Вы возобновили знакомство с Чарльзом и мистером Шилдом, как я вижу.

Ноак кивнул:

– Боюсь, я отвлек их от занятий.

– Ну что вы, сэр, – сказал я.

Мистер Ноак продолжил, не обратив на мои слова никакого внимания:

– У нас с мистером Шилдом состоялся интереснейший разговор касательно места классических языков в современном мире.

Франт бросил на меня быстрый взгляд, но воздержался от комментариев.

– Мне очень жаль, что я заставил вас ждать. Очень любезно с вашей стороны, что вы согласились встретиться здесь.

– Как здоровье мистера Уэйвенху?

Франт развел руками:

– Как и следовало ожидать. Боюсь, он вскоре покинет нас.

– Возможно, лучше будет… – начал Ноак.

– Но я не хотел бы откладывать обед, – быстро сказал Франт. – Мистер Уэйвенху сейчас почивает, и, если я правильно понял его врачей, в ближайшие часы никакого кризиса не ожидается. Он проспит еще несколько часов. Мне сказали, что карета подана.

Ноак задержался у камина.

– Я тут подумал, а не встретимся ли мы здесь с мистером Карсуоллом? Он ведь приходится мистеру Уэйвенху кузеном?

– Да, он приезжал сюда сегодня и, возможно, заглянет снова, – без запинки протараторил Франт. – Но насколько я знаю, сейчас его нет.

– Я имел удовольствие мельком увидеться с ним и его дочерью на днях. Хотя, разумеется, я много о нем слышал.

В дверях Ноак остановился, повернулся и простился со мною и Чарли. Наконец дверь закрылась, и мы снова остались одни. Чарли сел на свое место и взял перо. Румянец и возбуждение, которые я видел на его лице днем, стерлись. Он казался замученным и несчастным. Я сказал себе, что отец должен вызывать у детей не только любовь, но и трепет. Но мистер Франт вел себя так, что Чарли было куда проще бояться его, чем любить.

– Давайте на сегодня закроем учебники, – сказал я. – Не доска ли для игры в триктрак лежит вон там, на столе? Если хотите, мы можем сыграть партию.

Мы сели друг против друга за столом у огня и разложили шашки. Знакомое щелканье шашек и стук игральных костей оказали успокаивающее действие. Чарли увлекся игрой, которую с легкостью выиграл. Я подождал, пока он расставит шашки, чтобы взять реванш, но вместо этого он начал играть с ними, беспорядочно передвигая их по доске.

– Сэр… – вдруг спросил Чарли. – А что значит «побочное дитя»?

– Это ребенок, чьи родители не были женаты.

– Бастард?

– Да. Но иногда люди используют подобные слова без всяких на то оснований, просто желая сделать собеседнику больно. Самое лучшее – не обращать внимания.

Чарли покачал головой:

– Не похоже, сэр. Это сказала миссис Керридж. Я случайно услышал ее разговор с Лумисом…

– Не следует слушать сплетни слуг, – по привычке вставил я.

– Да, сэр, но я не мог не услышать. Они говорили громко, дверь была открыта, а я сидел на кухне у кухарки. Керридж сказала: «Бедняжка, что тут скажешь, побочное дитя». Потом я спросил ее, что это значит, а она ответила, чтобы я не забивал себе голову ерундой. Они говорили о смерти дяди Уэйвенху.

– Она сказала о тебе «побочное дитя»?

– Нет, сэр, не обо мне. О кузине Флоре.