Читать книгу Загадка Эдгара По - - Страница 23

А мне в ту ночь снился Джордж Уэйвенху, лежавший несколькими этажами ниже. Во сне я снова и снова видел, как он подписывает бумагу, наблюдал, как высушенные желтые пальцы судорожно сжимают перо, при этом ногти вырастают и превращаются в когти, и я не мог понять, почему никто не подстриг их. Проснувшись, я узнал, что старик умер.

Миссис Франт вызвала меня в комнату для завтраков. Ее лицо было бледным, а глаза покраснели от слез, она не смотрела на меня, а обращалась к ведерку с углем. Миссис Франт сообщила, что они с мужем решили, что Чарли стоит остаться с ними на площади Рассела вплоть до похорон мистера Уэйвенху. Затем поблагодарила меня за участие и сказала, что заказала экипаж, который отвезет меня в школу.

После разговора у меня остался какой-то неприятный осадок. Она заставила меня почувствовать себя слугой, кем, в сущности, я и являлся. Я собрал свои немногочисленные пожитки, попрощался с Чарли и отправился в Сток-Ньюингтон.

Шли дни, я пытался сосредоточиться на школьных заботах, но было трудно не думать о Франтах, Карсуоллах и мистере Уэйвенху. Миссис Франт и мисс Карсуолл занимали мои мысли больше, чем нужно. И я никак не мог взять в толк, какое отношение ко всему этому имеют Салютейшн Хармвелл и мистер Ноак. Действительно ли мисс Карсуолл незаконнорожденная дочь своего отца?

Не мог я забыть и о странном поведении мистера Карсуолла. Хотя мистер Уэйвенху определенно подписал документ, который я заверил, и миссис Франт с врачом были совершенно уверены в правильности действий мистера Карсуолла, знал ли сам старик, что он подписывает? Меня терзали нехорошие мысли. Не произошло ничего такого, что можно было бы назвать подозрительным, однако многое возбуждало любопытство и вызывало сомнения.

В довершение к этому, чтобы усугубить ситуацию, из газет и от знакомых мистера Брэнсби, с которыми он состоял в переписке, стало известно, что дурные предчувствия мистера Роуселла в полной мере оправдались. Дела в банке Уэйвенху обстояли очень плохо. Появились сообщения, что, возможно, он закроется и откажется выплачивать деньги вкладчикам. Смерть мистера Уэйвенху подорвала доверие к банку. Я понятия не имел, насколько быстро развиваются события, и осознал это лишь спустя десять дней после возвращения с Альбемарль-стрит. К этому времени тело мистера Уэйвенху уже предали земле и Чарли благополучно вернулся в школу; он носил траур, но в остальном пережитое, кажется, не оставило следа в его душе.

После утренних занятий я отправился в поселок – подобные прогулки вошли в привычку, и я практиковал их каждый день, если не было дождя. Зеленый с золотым экипаж, запряженный парой гнедых, остановился передо мною на Гай-стрит. Стекло опустилось, и оттуда выглянула мисс Карсуолл:

– Мистер Шилд, какая приятная неожиданность!

Я приподнял шляпу и поклонился:

– Мисс Карсуолл, рад встрече! Вы приехали к кузену?

– Да-да, мистер Франт написал мистеру Брэнсби, что мальчик проведет этот вечер в городе. Но я приехала слишком рано, а этого делать не стоило. Школьники ведь живут по расписанию, правда? Я тут подумала, а нельзя ли попросить вас показать мне поселок и окрестности? Уверена, лошадям лучше не останавливаться.

Я ответил, что не обладаю особыми познаниями в области топографии, но буду рад показать окрестности в меру своих сил. Лакей опустил лесенку, и я забрался в экипаж. Флора Карсуолл скользнула в сторону, уступая мне место.

– Очень мило с вашей стороны, мистер Шилд, – сказала она, играя со своим золотистым локоном. – Как удачно, что я вас случайно встретила!

– Случайно? – тихо переспросил я.

Она, как полагается, покраснела.

– Чарли упомянул, что вы часто прогуливаетесь после утренних занятий.

– По крайней мере, я вас встретил действительно случайно, – улыбнулся я. – Как и в тот день, когда мы столкнулись на Пикадилли.

Мисс Карсуолл улыбнулась в ответ, и я понял, что моя догадка попала в точку: в тот день она следила за мною от самой Альбемарль-стрит.

– Думаю, порой нужно подтолкнуть судьбу в нужном направлении, – сказала Флора. – Вы не согласны? И признаюсь, я рада возможности поговорить с вами с глазу на глаз. Вы не могли бы… не могли бы попросить Джона, кучера, отъехать от поселка на пару миль.

Я выполнил ее просьбу.

Мисс Карсуолл откашлялась и продолжила:

– Боюсь, в банке дела обстоят скверно.

– Да, я что-то такое читал в газетах.

– Все даже хуже, чем пишут. Пожалуйста, не говорите об этом ни одной живой душе, но мой отец глубоко потрясен. Он понятия не имел, что существует настолько серьезная причина бить тревогу. Насколько я понимаю, вот-вот наступит срок погашения многих векселей, причем некоторые на очень большую сумму, и в обычных условиях они были бы продлены. Но, увы, кредиторы хотят получить свои деньги немедленно. И чтобы усугубить положение… Мы ведь полагали, да весь свет полагал, что мистер Уэйвенху очень богат. Но когда он скончался, оказалось, что это не так.

– Мне жаль это слышать. Могу я спросить, почему…

– Почему я рассказываю вам все это? Потому что я… я волнуюсь из-за того, что произошло в тот вечер, когда умер мистер Уэйвенху. Мой отец, к сожалению, часто бывает властным. Он привык все делать по-своему. Те, кто знает его, делают на это скидку, но постороннему человеку может показаться… может показаться, что все обстоит иначе, чем на самом деле.

– Я всего лишь заверил подпись, мисс Карсуолл. И все.

– Вы видели, как мистер Уэйвенху подписал документ, не так ли? И вы сами поставили свою подпись сразу после? И вы можете клятвенно утверждать, что никакого давления не оказывалось и мистер Уэйвенху был в твердом уме и знал, что делает?

До сих пор руки мисс Карсуолл были спрятаны в муфту. Когда она заговорила, то разволновалась, высвободила правую ладонь и положила мне на рукав, но тут же, поняв, что делает, охнула и отдернула руку.

– Да, я могу подтвердить это, мисс Карсуолл. Но без сомнения, и все остальные могут подтвердить то же самое. Слова доктора имели бы больший вес, чем мои, да и слова миссис Франт тоже.

– Возможно, мистер Франт оспорит дополнительное распоряжение, – сказала мисс Карсуолл, снова краснея, на этот раз даже сильнее. – Вы ведь знаете, как это бывает между родственниками, – осмелюсь сказать, споры из-за наследства могут породить самый ужасающий хаос.

Я тихо сказал:

– Тот документ… мисс Карсуолл, почему мистер Франт хочет оспорить его?

– Буду честна с вами, мистер Шилд. Кодициль касается имения в Глостере, принадлежавшего, насколько мне известно, бабушке мистера Уэйвенху, то есть общей бабушке мистера Уэйвенху и моего отца, поэтому мистер Уэйвенху был сентиментально привязан к имению, поскольку с ним связаны детские воспоминания. Как я поняла со слов отца, это единственное из его поместий, которое не заложено. А теперь по кодицилю оно переходит ко мне.

– Могу я спросить, а кто получил бы это поместье, если бы мистер Уэйвенху не подписал кодициль?

– Я не совсем уверена. Возможно, моя кузина, миссис Франт, управляла бы им по доверенности в интересах сына. Мистер Уэйвенху оставил еще кое-что и другим наследникам, но по большей части сонаследниками являются миссис Франт и Чарли, а мистер Франт назначен душеприказчиком. У отца с мистером Уэйвенху возник ряд разногласий по вопросам бизнеса, поэтому он не был упомянут в завещании. Но перед самой смертью мистера Уэйвенху папа объяснил ему, что со мною-то он не в ссоре, и дядя так расчувствовался, что пожелал тотчас же составить дополнительное распоряжение.

– А мистер Франт?

– Мистер Франт при этом не присутствовал. Софи время от времени заходила к дяде, но ее мысли были заняты другим. – Мисс Карсуолл помолчала, а потом добавила чуть ли не шепотом: – На самом деле Софи все неправильно поняла. Решила, что кодициль составлен в ее пользу.

Я вспомнил слова, сказанные миссис Франт мистеру Карсуоллу, перед тем как старик подписал документ: «Мы должны исполнять волю дяди. И спасибо вам. Вы очень добры».

Мисс Карсуолл придвинулась ко мне и понизила голос:

– Насколько я понимаю, мистер Франт не верит, что дядюшка был в состоянии принимать подобные решения, и считает, что на самом деле мистер Уэйвенху представления не имел, что именно он подписывает.

Я кивнул, не показав тех чувств, что бушевали у меня в душе. Возможно ли, что миссис Франт обманули, а я явился невольным участником обмана с целью лишить ее наследства? Этим ли объясняется ее холодность по отношению ко мне наутро после смерти мистера Уэйвенху?

– Все бы ничего, – воскликнула мисс Карсуолл, – если бы дядины дела не были в таком плачевном состоянии! Отец считает, что после погашения всех долгов останется едва на оплату счетов. А касательно банка… сейчас вкладчики спешно изымают свои деньги, и отец говорит, что определенно руководству придется объявить о приостановлении платежей и даже, возможно, о своем банкротстве. Боюсь, для Софи это будет ударом.

– И для мистера Франта.

– Если у банка возникли неприятности, – раздраженно возразила мисс Карсуолл, – то в этом отчасти виноват и сам мистер Франт. Поскольку мой отец изъял свой капитал и вышел из партнерства, то бо́льшая часть ответственности за ведение дел легла на мистера Франта.

Экипаж выехал за пределы поселка и теперь медленно тащился по узкой тропке.

Мисс Карсуолл посмотрела на меня:

– Мне нужно в школу. – Ее голос смягчился, стал почти умоляющим. – Не знаю, как сказать вам…

– Сказать что?

– Это просто абсурд. – Она говорила очень быстро. – Во всяком случае, может оказаться, что это и не так. Но говорят, что мистер Франт очень зол на вас.

– С чего бы?

– Якобы он считает, что вам не стоило заверять дядину подпись.

– Якобы? Кто же так говорит?

– Тише, мистер Шилд. Я слышала его разговор с моим отцом и адвокатом на следующее утро после дядиной смерти. Иными словами, я была в соседней комнате, а они не потрудились понизить голос.

– Но почему мистер Франт недоволен тем, что я заверил подпись? Если бы не я, то кто-нибудь другой. Или он зол и на врача тоже?

Мисс Карсуолл не ответила. Она закрыла лицо руками.

– Кроме того, ваш отец так настаивал, что я вряд ли мог отказать ему, – сказал я, вспомнив холодное бледное лицо миссис Франт в комнате для завтраков на Альбемарль-стрит. – Разве были какие-то причины отказаться?

– Знаю, – пробормотала она, украдкой поглядывая на меня сквозь пальцы, защищенные перчаткой. – Знаю. Но ведь мужчины не всегда слушают голос разума.