Читать книгу Загадка Эдгара По - - Страница 8

Богатство. Оно привело меня в банк Уэйвенху. Впервые это название упомянул при мне мистер Брэнсби. Я так никогда и не побывал там, а со старым Уэйвенху познакомился перед самой его кончиной, но именно этот банк стал той цепью, что связала всех нас: англичан и американцев, Франтов и Карсуоллов, Чарли и Эдгара. Деньги вели собственную партию, но, так или иначе, мы все плясали под их дудку.

В начале октября я отпросился у Брэнсби, чтобы съездить в город. Именно тогда он и упомянул впервые банк Уэйвенху. Мне нужно было в Лондон, поскольку Роуселл подготовил документы на подпись, кроме того, я хотел забрать оставшиеся несколько шиллингов у миссис Джем. Брэнсби не возражал.

– Однако я отпущу вас при одном условии, – продолжил он. – Я хотел бы, чтобы вы поехали во вторник. Тогда вы сможете выполнить в городе два моих поручения. Нет, ничего обременительного, скорее наоборот, как мне кажется. Когда поедете в Лондон, возьмите с собой Аллана и отвезите его в особняк родителей на Саутгемптон-роу. Дом номер тридцать девять. Отец написал, что матушка хотела бы снять с него мерки, чтобы пошить зимнюю одежду.

– Мне забрать его на обратном пути, сэр?

– Нет. Насколько я понял, мальчик вернется в тот же вечер, и мистер Аллан отдаст соответствующие распоряжения. Как только вы отвезете мальчика, можете заняться своими делами. Но после этого я хотел бы, чтобы вы зашли в дом на площади Рассела, забрали и привезли нашего нового ученика. Хотя, скорее, это он вас привезет. Отец мальчика сказал, что закажет экипаж. – Брэнсби откинулся на стуле, под жилетом стал заметен живот. – Фамилия мальчика Франт.

Я кивнул и вспомнил даму, улыбнувшуюся мне в воротах школы, мужчину, чуть было не натравившего на меня слуг на Эрмин-стрит, и почувствовал, как пульс стучит где-то в пальцах сжатой ладони.

– Мастер[7] Франт нас очень устраивает. Его отец – один из партнеров в банке Уэйвенху. Очень надежный банк.

– А сколько лет мальчику, сэр?

– Десять или одиннадцать. Как это обычно бывает, нашу школу мистеру Франту порекомендовал отец Аллана. Он американец шотландского происхождения, но в настоящий момент проживает в Лондоне. Насколько я понимаю, они с мистером Франтом – деловые партнеры. Запомните это хорошенько, Шилд: во-первых, довольный родитель поделится своей радостью с другими родителями, а во-вторых, мистер Франт ведет образ жизни, приличествующий джентльмену, и не только вращается в обществе, но и встречается в своем банке с весьма состоятельными людьми. А у состоятельных людей имеются сыновья, которых нужно отдавать в школу. Посему мне хотелось бы, чтобы вы произвели особенно благоприятное впечатление на мистера и миссис Аллан и на мистера и миссис Франт.

– Постараюсь, сэр.

Брэнсби перегнулся через стол, чтобы лучше меня видеть:

– Я уверен, что вы будете вести себя подобающим образом, но вынужден признаться, и прошу понять меня правильно: желательно, чтобы вы приобрели себе что-то новое из одежды. Я выдал вам небольшую сумму на приобретение одежды, но, возможно, недостаточную?

Я начал оправдываться:

– Сэр, к несчастью…

– В действительности, – перебил меня Брэнсби, и его лицо покраснело, – вы преподаете у нас уже почти месяц, и в общем мы довольны вашей работой. Поэтому со следующего квартала я предлагаю вам жалованье в размере двенадцати фунтов в год, кроме того, вы по-прежнему будете жить в школе на полном довольствии. Естественно, при условии, что вы оденетесь, как подобает младшему учителю в таком учреждении, а ваше поведение и в дальнейшем останется во всех отношениях безукоризненным. В таком случае я готов выплатить вам половину вашего жалованья за первый квартал, чтобы вы смогли приобрести все необходимое.

Через три дня, во вторник, 5 октября, я отправился в Лондон. Юный Аллан сел в экипаже как можно дальше от меня и отвечал на все вопросы односложно. Я препоручил мальчика заботам слуг в родительском доме. Не успел я сделать и нескольких шагов по тротуару, как почувствовал, что кто-то схватил меня за рукав. Я остановился и повернулся.

– Прошу прощения, сэр.

Передо мною стоял, слегка согнувшись в поклоне, высокий человек в потрепанном зеленом пальто. На нем был засаленный парик, очки с толстыми синими стеклами, а густая борода напоминала гнездо птицы.

– Я ищу… дом своего знакомого. – У моего собеседника был низкий гулкий голос, от которого, казалось, стекла дрожали. – Американского джентльмена, мистера Аллана. Хотел бы спросить у вас, не его ли это особняк?

– Да, именно.

– О, вы так любезны, сэр. Скажите, а тот мальчик, что приехал с вами, должно быть, его сын? – Незнакомец слегка раскачивался. – Красивый мальчик.

Я кивнул. Хотя мужчина отвернулся от меня, я чувствовал его дыхание – от него слегка пахло алкоголем и гнилыми зубами или воспаленными деснами. Он не был пьян, вернее, был не настолько пьян, чтобы алкоголь повлиял на его поведение. Я подумал, что, возможно, этот тип относится к разряду людей, которые наиболее здраво мыслят и ведут себя именно в легком подпитии.

– Мистер Шилд, сэр!

Я повернулся в сторону особняка Алланов. Слуга стоял в дверях.

– Миссис Аллан просила передать вам, сэр, что она хотела бы оставить мастера Эдгара до утра. Секретарь мистера Аллана привезет его в Сток-Ньюингтон завтра утром.

– Хорошо, – сказал я. – Я передам мистеру Брэнсби.

Не попрощавшись, незнакомец в зеленом пальто заторопился в сторону Холборна. Я пошел за ним, поскольку моей следующей целью был Линкольнс-инн и мне тоже нужно было пересечь Холборн. Мужчина оглянулся, увидел, что я иду следом, и ускорил шаг. Он натолкнулся на женщину, торговавшую корзинами, которая принялась во весь голос осыпать его бранью, но он не обратил на нее внимания. Незнакомец повернул на Вернон-роу, но, когда я дошел до перекрестка, его уже и след простыл.

Я подумал, что, скорее всего, этот странный тип в зеленом пальто принял меня или кого-то из пешеходов, шедших за мною, за своего кредитора. Или же ускорил шаг по совершенно другой причине, никак не связанной с тем, что он оглянулся. Я выкинул этот эпизод из головы и пошел дальше на юг, но само происшествие запечатлелось в памяти, и позднее я был рад, что не забыл о нем.

В конторе мистера Роуселла в Линкольнс-инн секретарь уже подготовил документы на подпись. Но только я собрался попрощаться, как сам адвокат вышел из кабинета и пожал мне руку с неожиданным радушием.

– Поздравляю вас с получением наследства. А вы изменились, мистер Шилд, не сочтите за дерзость, причем в лучшую сторону.

– Благодарю вас, сэр.

– Новое пальто или мне показалось? Уже начали тратить наследство?

Я улыбнулся, скорее отвечая на благодушное выражение его лица, чем на слова:

– Я не трогал тетушкины деньги.

– И что собираетесь с ними делать?

– Положу в банк на несколько месяцев. Не хотелось бы ввязаться в какую-нибудь авантюру, чтобы не жалеть потом. – Я замялся, а потом добавил, поддавшись порыву: – Мой наниматель мистер Брэнсби как-то раз заметил, что банк Уэйвенху очень надежен.

– Уэйвенху? – Роуселл пожал плечами. – Да, у них хорошая репутация, это правда, но в последнее время ходят слухи… ну, не то чтобы эти слухи что-то значили, вы же понимаете, Сити – огромная мельница, мелет беспрерывно, перемалывая вчерашние пустые разговоры в завтрашние факты… Сам мистер Уэйвенху уже старик, говорят, бо́льшую часть повседневных дел он перепоручает своим партнерам.

– И это причина тревог?

– Не совсем. Но в Сити не любят перемен, – возможно, дело лишь в этом. И если мистер Уэйвенху оставит должность или умрет, это может неблагоприятным образом сказаться на отношении к банку, но не обязательно отражает плачевное состояние самого банка. Если хотите, я могу сделать кое-какие запросы от вашего имени.

Я отобедал в таверне по соседству среди упитанных адвокатов и худощавых секретарей. Дела отняли у меня больше времени, чем я предполагал, и мне пришлось отложить свой визит к миссис Джем на Гонт-корт. После обеда – я заказал говядину и пиво – я пошел по направлению к Саутгемптон-роу и снова миновал дом Алланов. Стоял прекрасный осенний денек. В новом пальто, с новой работой и новым везеньем я чувствовал себя совершенно новым Томом Шилдом, кардинально отличающимся от того, кем я был меньше месяца назад.

По дороге я рассматривал прохожих, в основном женщин. Мой взгляд выхватывал чье-то личико под шляпкой, хорошенькую ножку, выглядывающую из-под платья, останавливался на изгибе руки, округлости груди, паре светлых глаз. Я слышал их смех, их шепот. Вдыхал аромат их духов. Господи, я вел себя как мальчишка, прижимающийся носом к стеклу витрины, чтобы заглянуть в кондитерскую.

Одна девушка произвела на меня особое впечатление – высокая, черноволосая, с румянцем во всю щеку и красивой полной фигурой. Когда она садилась в экипаж, мне на мгновение показалось, что это Фанни, причем не такая, какой я ее помнил, а такая, какой могла бы стать, и на пару секунд темная туча закрыла небосвод моего счастья.