Читать книгу Вечный побег. Старообрядцы-странники между капитализмом, коммунизмом и апокалипсисом - - Страница 17

В 1840‑х годах лидером сообщества странников стал Никита Семенов, важнейший реформатор и идеолог, признаваемый безусловным авторитетом представителями всех страннических сообществ, о которых пойдет речь в этой книге. Согласно написанному в 1950‑х годах агиографическому «Историческому рассказу инокини Раисы о древнем старце Никите Семенове», Никита Семенов (Меркурий Семенович Киселев) родился в 1800 году в одной из ярославских деревень143. Мать будущего реформатора умерла рано, а отец – портной подался в отходники в Москву, взяв с собой сына в качестве подмастерья. Впрочем, ремесло портного мало интересовало юношу, чего не скажешь о разнообразных религиозных собраниях, которые он посещал в Москве. Будучи никонианином по рождению, Меркурий тем не менее с охотой изучал богословие различных старообрядческих сообществ. Движимый религиозным чувством, юноша отправился в Поморье, где, согласно «Рассказу», был крещен в странствие под именем Никита 107-летним старцем Алексием144. По смерти старца 25-летний Никита пошел в село Сопёлки (Ярославская губерния). Местные странники быстро разглядели в новом единоверце способного проповедника, и к 1840‑м годам Никита становится лидером местной общины145.

Никита Семенов был арестован в 1854 году в Вологодской губернии в ходе знаменитого расследования деятельности странников, о котором пойдет речь в следующей части этой главы. В заключении он пробыл несколько лет. За это время, по сообщениям Пятницкого, он даже успел вернуться в лоно никонианской церкви и предложить свои услуги осведомителя полиции146. Однако, несмотря на подобные сообщения, известно, что Никите в 1858 году удалось совершить побег, чтобы вернуться к единоверцам с программой коренного переустройства иерархии религиозного движения.

В 1860 году Никита представил вниманию единомышленников так называемые «Статьи» – своеобразный доктринальный документ (19 глав, содержавших 84 пункта), посвященный иерархической структуре и субординационным отношениям внутри сообщества. За основу устройства была взята традиционная иерархическая структура восточнохристианских церквей. Наименьшей единицей деления канонической территории стал «предел» с четко очерченными географическими границами и минимальной численностью сто человек. Управление пределом осуществлял старейший брат, или старший предела. Такой чин представлял собой эквивалент епископального. Два-три предела составляли «страну», управляемую, соответственно, старейшим, чей чин уподоблялся чину митрополита или патриарха. Среди старейших пределов соборно избирался один, «превышающий других честью», который получал чин «преимущего старейшего», становясь формальным главой Церкви странников147.

Здесь важно обратить внимание на некоторую расплывчатость в формулировке эквивалентности чина старейшего страны – «митрополит или патриарх». Это «или» имеет большое значение для дальнейших событий, которым посвящена эта книга. Недосказанность или, точнее, неоднозначность того, как это «или» может быть истолковано, приведет в начале XX века к серьезным последствиям для страннического мира. В соответствии с иерархической организацией восточнохристианских церквей, на которую ориентировался Никита Семенов, разница в сфере духовной ответственности и границах канонической власти между патриархом и митрополитом огромна. Более того, это различие прямо влияет на общую структуру Церкви и властные отношения внутри нее. В случае, если бы страны уподоблялись митрополиям, их руководители находились бы в прямой субординационной зависимости единственного патриарха – преимущего старейшего, который имел бы полное право вмешиваться в дела митрополий и епархий. Сама же Церковь таким образом уподоблялась одной из восточнохристианских поместных или автокефальных церквей (например, Болгарской, Русской или Антиохийской православным церквям). В случае же, если речь шла о нескольких патриархиях, преимущий старейший наделялся бы лишь формальным первенством над другими патриархами, по примеру первенства константинопольского патриарха над другими патриархами православных церквей. В таком случае номинальный первый среди равных не имел бы канонических оснований вмешиваться в дела других патриархий и пределов, которые им подчинены. Сама же Церковь странников уподоблялась бы Вселенской церкви, то есть совокупности восточнохристианских церквей при формальном первенстве одного патриарха148.

Причины этой роковой неоднозначности формулировки не вполне ясны. С одной стороны, введение четкого иерархического устройства говорит об общей интенции Никиты Семенова централизовать сообщества странников. С другой – в «Статьях» все же особо оговаривалось, что власть старейших должна быть строго ограничена подвластной канонической территорией149. Эта оговорка указывает, что Никита Семенов все же стоял на позиции определенной автономности общин. Кроме того, в «Статьях» были подробно описаны процедуры избрания и низвержения из сана старейших всех уровней власти150.

«Статьи» были приняты 25 июня 1860 года на странническом соборе голосами 37 наставников151. Преимущим старейшим был соборно избран сам Никита Семенов, пребывавший на этой канонической должности вплоть до своей смерти в 1894 году152. Однако уже через три года странники вновь оказались расколоты, на этот раз по линии принятия и непринятия «Статей». На одной стороне сообщества странников оказался сам Никита Семенов со сторонниками, на другой – оппозиция ему (противостатейники) во главе с несколькими авторитетными наставниками из Сибири и Поморья. Противники «Статей» обвиняли Никиту в попытках ввести единоначалие и уподобляли его патриарху Никону и папе римскому153, что, естественно, означало крайнее неприятие его реформ. Несмотря на несколько попыток примирения, этот раскол так и не был преодолен, и дальше эти две ветви странников пойдут параллельными дорогами. В этой книге речь пойдет о странниках-статейниках, более многочисленной и монолитной (до определенного времени) ветви истинно православных християн странствующих154.

Принятие «Статей» стало важной вехой в истории странников. Однако, как показывал Мальцев, уже следующий за Никитой Семеновым преимущий старейший, Роман Логинович (1894–1900), в письмах единоверцам указывал на то, что содержание статей во многом уже носило формальный характер для повседневной духовной жизни странников155. И все же в XX веке, особенно в рассматриваемый период, значимость личности Никиты Семенова и его идеологических исканий будет огромна. Странники станут неоднократно обращаться к авторитету «Статей» в ходе дальнейшего реформирования структуры Церкви.

Важно сказать, что и сам Никита, и его последователи всячески настаивали на том, что «Статьи» не являются нововведением, что они лишь воспроизводят традиционные раннехристианские иерархические структуры156. Идея непрерывности собственной религиозной традиции – еще один (после эсхатологии) из главных столпов онтологии странников. Странник, как уже было сказано, едва ли назовет себя старообрядцем (а тем более раскольником). Странники, согласно их языку самоописания, – христиане, наследники первых христиан, страдавших при римских императорах, приверженцы традиции, основоположник которой, как сказано в исторической рукописи странников XX века, – «Богочеловек Господь наш Исус Христос»157.

Эта идея непрерывности – ключевая для понимания их онтологии – состоит в том, что истинно православным християнам странствующим удалось сохранить и пронести через 2000 лет учение Христа в его неизменном виде. Это не странники выделились из филипповцев, которые выделились из поморцев, которые, в свою очередь, образовались как сообщество в процессе конфессионализации приверженцев Старой веры, порвавших с никонианской церковью в середине XVII века, и т. д. С точки зрения странников, они, по контрасту с вышеперечисленными, – остальцы древлего благочестия, защищавшие ортодоксию от нападок еретиков: от первых, Ария и Нестория, до противников-филипповцев в конце XVIII века и противостатейников в XIX веке. История странников, написанная ими самими, – это, как часто бывает и в других христианских традициях, история о единственно верной линии ортодоксии, от создания Церкви Христовой до наших дней и о двухтысячелетних безуспешных попытках еретиков-«уклонистов» ее поколебать158.