Читать книгу Пленница Северных земель. Замуж за волка - Группа авторов - Страница 6

Сознание возвращалось обрывками, как куски льда, всплывающие в тёмной воде.

Сначала – тепло. Не то скудное, крадущееся тепло от меховой куртки, а глубокое, всепроникающее, идущее отовсюду: от мягкой поверхности под ней, от тяжёлых шкур, наброшенных сверху, от самого воздуха, пахнущего сушёными травами и древесным дымом.

Потом – боль. Но не острая, а глухая, разлитая по всему телу, как будто её выбили палками. Особенно ныла грудь, в том месте, где тень коснулась её. Там горел холод. Парадоксальное, невозможное ощущение – будто внутри, под кожей, застрял осколок вечной мерзлоты.

И наконец – звуки. Не вой ветра и не скрежет цепи. Тихий потрескивание огня. Мерное, спокойное дыхание кого-то рядом. И голоса. Низкие, гортанные, но теперь уже не просто враждебный шум. Она могла разобрать слова.

– …она не шевелится уже сутки.

– Дыхание ровное. Сердце бьётся. Лёд тронул душу, но не убил. Сильная.

– Сильная и глупая. Кто бросается на Тьму с голыми руками?

Лира заставила себя приоткрыть веки. Свет от очага в центре помещения был мягким, золотистым. Она лежала не в своей каменной нише, а внутри гридхолла. На настоящем ложе из досок, покрытом грубым, но чистым полотном и целой горой меховых одеял. Над ней – мощные, закопчённые балки. Воздух был густым от запахов жизни: варёного мяса, кожи, человеческого тепла.

Она медленно повернула голову. У очага, на низкой скамье, сидела Хейдра. Старуха что-то растирала в каменной ступе, её движения были точными и неторопливыми. Рядом с ней, скрестив ноги прямо на полу из утрамбованной земли, сидела та самая женщина, мать детей. Её лицо, обычно суровое, сейчас выглядело усталым и задумчивым. Она смотрела в огонь.

– Она проснулась, – сказала Хейдра, не поднимая глаз от ступы.

Женщина вздрогнула и обернулась. Её глаза встретились с глазами Лиры. И в них не было ни прежней осторожности, ни отстранённости. Была тяжёлая, невысказанная благодарность и что-то вроде стыда.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила женщина на ломаном, но старательном языке Юга.

Лира попыталась ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Хейдра встала, подошла к ложу с деревянной кружкой.

– Пей. Медленно.

Это был тот же горький отвар из хвои и ивы, но более крепкий. Лира сделала несколько глотков, чувствуя, как тепло разливается внутри, оттесняя внутренний холод. Голос вернулся к ней, хриплый и слабый.

– Дети… – прошептала она.

Женщина – её звали Сигрид, как Лира позже узнала – порывисто наклонилась вперёд.

– Живы. Все трое. Без единой царапины. Благодаря тебе.

В её голосе дрожали сдерживаемые эмоции. Лира кивнула, закрывая глаза. Значит, оно того стоило. Даже если… даже если всё остальное было предательством.

Дверь гридхолла открылась, впуская вихрь холодного воздуха. И в этот вихре, заслоняя собой свет от очага, вошёл он.

Рорк.

Он сбросил на пол снег с плеч, его волосы были покрыты инеем. Он выглядел… измотанным. Под глазами лежали тёмные тени, а в самих глазах бушевала усталая, сдержанная буря. Он увидел, что Лира не спит, и остановился, его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Оставьте нас, – сказал он Хейдре и Сигрид, не повышая голоса, но с той интонацией, что не терпела возражений.

Женщины, кивнув, вышли. Хейдра на прощанье бросила на Рорка взгляд, полный немого предостережения. Дверь закрылась.

Рорк подошёл к ложу. Он не садился. Просто стоял, огромный и молчаливый, глядя на неё сверху вниз. Лира, несмотря на слабость, заставила себя встретить его взгляд. Она ждала упрёков. Обвинений в побеге, в разрушении клетки. Ледяного презрения.

Но он сказал совсем другое.

– Зачем?

Один вопрос. Простой и невероятно сложный.

Лира отвела взгляд, уставившись в балки над головой.

– Они были беззащитны.

– Они дети врагов, – его голос был ровным, без эмоций. – Твоих врагов. Ты могла наблюдать, как они умирают, и радоваться. Или просто закрыть глаза. Это было бы разумно.

– Я не… – она снова закашлялась, и боль в груди вспыхнула с новой силой. Она прижала руку к тому месту, где горел холод. – Я не умею просто наблюдать. Когда на беззащитных нападают.

Рорк молчал, его лицо было непроницаемой маской. Потом он сделал шаг ближе.

– Покажи.

Она на мгновение замерла, не понимая. Он повторил, и в его голосе прозвучало нетерпение:

– Где она тебя коснулась. Покажи.

Это было не приказание тюремщика. Это был требовательный тон лекаря, или… охотника, осматривающего рану дичи, которую не хочет терять. Лира, скрепя сердце, откинула одеяло и меха. Она была в простой длинной рубахе из грубого льна, не её. Дрожащими пальцами она расстегнула застёжки у горла и раздвинула ткань на груди.

На коже, прямо над сердцем, был отчётливый след. Не синяк, не ожог. Это было странное, мраморное пятно, как будто кожа просвечивала, обнажая что-то тёмное и холодное внутри. По краям оно отливало синевой, как ушиб, но центр был бледным, почти белым, и на ощупь – ледяным.

Рорк резко втянул воздух. Это был первый искренний, неконтролируемый звук, который она от него слышала. Он опустился на одно колено у ложа, его глаза пристально изучали метку. Он не притронулся к ней, но его лицо стало жёстким, как гранит.

– Прикосновение Стаи Ночи, – пробормотал он. – Оно редко проходит бесследно. Оно… впитывается. Как яд в рану.

– Что это значит? – спросила Лира, и её собственный голос прозвучал чужим, испуганным.

– Это значит, – сказал он, поднимая на неё свой жёлтый, горящий в полумраке взгляд, – что ты теперь помечена. Тьма узнала тебя. И она может вернуться. За тобой. Или… через тебя.

Ужас, холодный и липкий, пополз по её спине.

– Вырежьте это. Ножом, чем угодно.

Он покачал головой.

– Не поможет. Это не на коже. Это глубже. В твоей… сути. – Он произнёс последнее слово с оттенком неловкости, будто говоря о чём-то, во что сам до конца не верил. Потом резко встал. – Хейдра будет ухаживать за тобой. Её отвары замедлят распространение. Но вылечить это… мы не знаем как.

Он повернулся к уходить, но снова остановился, его спина была напряжённой.

– Дети… моей сестры. – Он сказал это так тихо, что Лира едва расслышала. – Сигрид – её вдова. Эрвиг… он сказал, что ты встала между ними и Тьмой с палкой. Что крикнула, чтобы отвлечь её.

Он обернулся. И в его глазах больше не было ни презрения, ни холодной оценки. Там бушевала внутренняя борьба, ярость против долга, привычная ненависть против нового, неудобного знания.

– Мои воины, лучшие бойцы клана, падали, как подкошенные. Их сталь была бесполезна. А ты, голодная, закованная в цепи южанка… ты сделала то, чего не смогли они. Ты не убежала. Ты пошла навстречу.

Он сделал шаг к ней, и теперь его голос звучал не как судьи, а как человека, столкнувшегося с неразрешимой загадкой.

– Почему? По-настоящему. Не говори про «долг». У тебя его перед нами нет.

Лира смотрела на него. На его измождённое, изрезанное шрамами лицо. На глаза, в которых она впервые увидела не врага, а уставшего, отчаявшегося лидера, несущего неподъёмную ношу.

– Потому что это было бы неправильно, – выдохнула она, и это была самая простая и самая сложная правда, на которую она была способна. – Просто… неправильно.

Рорк долго смотрел на неё. Казалось, он пытался разгадать её, как сложную руну. Потом его плечи, всегда такие прямые, слегка опустились.

– Мы похоронили семерых вчера. Ещё трое, как ты. Помеченные. Мы не знаем, выживут ли они, – он говорил теперь не ей, а в пространство, будто признаваясь самому себе. – Эта атака… она была не такой, как раньше. Целенаправленной. Они шли к Камню Предков. Или… к тебе.

Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде появилось что-то новое. Не доверие. Нет. Но необходимость.

– Старейшины говорят, что твоё появление и пробуждение Стаи Ночи – не совпадение. Что в легендах говорится о «чужеземце, отмеченном холодом, чья кровь и воля станут щитом или ключом». Я не верю в старые сказки. Но я верю в то, что вижу. Ты что-то изменила. И теперь я не могу просто держать тебя в клетке как заложницу.

Он выпрямился, и снова в нём появилась та неумолимая твердость вождя.

– Ты останешься здесь, в гридхолле Хейдры. Без цепей. Но под наблюдением. Ты будешь есть с нами. Ты будешь восстанавливать силы. А когда сможешь ходить… ты поможешь нам понять, что это за отметина на тебе и как с ней бороться. Не как пленник. Не как гость. Как… актив. Поняла?

Лира медленно кивнула. Её мир перевернулся с ног на голову. Она была больше не пленницей. Она была… проблемой. И, возможно, оружием.

Рорк направился к двери.

– И, Лира? – он назвал её по имени. Впервые. – Если ты снова попытаешься сбежать, я лично сломаю тебе ноги. Но уже не из-за злости. Потому что твоя глупость может стоить жизней всем нам. Теперь ты часть этого. Как бы тебе это ни ненавистно.

Он вышел, оставив её одну в тёплом полумраке, с ледяной меткой на груди и с гудящей от новых, невероятных мыслей головой.

Она спасла детей врага. И теперь враг, её тюремщик, смотрел на неё не как на вещь, а как на загадку. Как на что-то, что может быть либо спасением, либо гибелью.

Она осторожно прикоснулась к ледяному пятну. Больно. Странно. И в этой боли был новый, тревожный отзвук – когда он смотрел на эту метку, ей показалось, что он почувствовал ту же холодную боль. Это было мгновение, мираж, наверное, порождение слабости и горячки.

Но что, если нет?

Снаружи, за стеной, ветер завывал по-прежнему. Но теперь этот вой звучал иначе. Это был уже не просто голос чужой, враждебной земли. Это был зов. И она, против своей воли, против всех своих клятв и убеждений, начала на него откликаться.