Читать книгу Сакральное слово - Группа авторов - Страница 11

Юра пришёл в себя от непонятного и пронзительного звона в ушах, будто рядом сработала сирена. Сквозь этот вой пробивался голос. Чужой и надтреснутый, повторявший одно и то же.

– Гарри! Гарри, блять, ты живой? Гарри, отзовись! Гарри!

Гарри. Имя упало в темноту сознания и там же растворилось, не вызвав никаких ассоциаций. Он всегда был Юрой, всегда! Ещё немного Арктом, Жераром… Стоп! Воспоминания накрыли его словно лавина, и он заставил свои веки разлепиться.

Первую секунду он ничего не понял, а только увидел смазанные блики на черном стекле шлема. Моргнул, потом ещё раз. И тут внутри всё оборвалось и провалилось в пропасть дикого ужаса. За стеклом виднелся Сатурн…

Гигантский и полосатый шар прямо здесь, перед ним. Кольца, лежавшие сбоку, выглядели неестественно плоскими и чёткими, а сам Сатурн светился тусклым, больным светом. И в текущем моменте это была не красота космоса, а приговор, написанный маслом на холсте вселенной.

«Ёбаный насос», – прошептали его губы внутри шлема. Но звука он не расслышал, а только густое и гулкое дыхание в ушах.

Он был в скафандре, и тот давил на грудь и плечи. Страховочный трос уходил куда-то за спину, в пустоту. Он повернул голову, и шея заскрипела позвонками.

Он увидел космический корабль, похожий на кривую, безвкусную скобу. Никакого блеска, как в фильмах его времени, только практичное уродство. Комки выступающих модулей, щупальца антенн. Жёлтый свет из иллюминаторов, как глаза дохлого паука.

Память Гарри наконец проявила себя и начала выдавать обрывки информации. 2136 год. «Кассини-2». Изучение колец. Внеплановая проверка датчиков внешнего контура. Он, инженер Гарри Девил, вышел наружу. На связи был Саймон. Потом… Хлопок, тряска и тишина…

Юра истерично захохотал, захлёбываясь хриплым гулом в шлеме. Он смеялся над Ульфгардом, над его Ямой, над всеми своими смертями. Над тем, что после трёх месяцев ада, после того как он научился владеть своим телом и убивать, его зашвырнули в пустоту, где ближайший враг был в хуй знает скольких миллионах километров. Где единственное, во что можно было воткнуть нож, – это вакуум.

– Гарри! Что с тобой? Ты в порядке? – в ушах опять затрещал голос Саймона. В его голосе не было страха, а только раздражение, как у механика, у которого ломается отвёртка в самый неподходящий момент.

Юра перестал смеяться и попытался ответить. Рот открывался, язык шевелился, но слов не было. Только влажное хлюпанье воздуха. Паника снова нахлынула и сдавила горло. Как говорить, блять? Где тут кнопка?

– Гарри, не дёргайся. Слушай, – голос Саймона стал ровнее и деловитее. – У тебя сгорел передатчик при скачке. Связь сейчас односторонняя, только на приём. Мы видим твои показатели. Кислород, давление, пульс – всё в зелёной зоне. Главное – не паниковать и не дёргаться. Понял?

«Не дёргаться. Лежать, не шевелиться и молча откладывать кирпичи в скафандр», – прошипела в голове мысль. Он только осознал своё положение, но уже ненавидел всё вокруг. Всю свою жизнь он что-то контролировал, на что-то влиял. А здесь он был консервой, болтающейся на верёвочке.

Память Гарри плюнула ещё одним обрывком информации. Сенсорная панель на левом предплечье. Управление. Он опустил взгляд. На рукаве светился зелёным экран. Куча иконок, цифр, графиков. Он ткнул пальцем в первую попавшуюся.

В скафандре что-то щёлкнуло, и сбоку, из маневрового двигателя, рванула струя газа. Его резко провернуло. Сатурн, корабль, звёзды – всё смешалось в карусели. В животе проснулась тошнота.

– Эй, прекрати! – взорвался Саймон. – Не тыкай, как обезьяна! Я же сказал, не дёргайся!

«Сам ты обезьяна», – подумал Юра, ловя взглядом неподвижную звезду, пытаясь сообразить, как остановить это вращение. Он нашёл иконку «стаб» и ударил по ней пальцем. Движение замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Он снова висел лицом к гигантской планете.

– Ладно, слушай сюда и не перебивай, – сказал Саймон, и в его голосе появилась та самая, знакомая Юре по сотням совещаний, нотка «у нас проблемы». – У нас тут… небольшой косяк. При манёвре заклинило двигатель ориентации номер три. Он не отключился и даёт постоянный, малый импульс. И нас тянет к Сатурну.

Юра почувствовал, как по спине, поверх липкого пота, побежали мурашки от страха.

– Гравитация плюс этот долбаный движок, – продолжал Саймон. – Мы компенсируем другими двигателями, но топливо не бесконечное. Мы работаем. Тебе надо просто висеть и ждать. Понял? Сидеть смирно. Это приказ.

«Ждать. Пока вы, умники, будете ковыряться в своём сломанном утюге. А я тут, как груз на ниточке, который качается над унитазом вселенной». Он посмотрел на Сатурн. Ему показалось, что полосы на кольцах стали чуть чётче и лиже.

«Сколько?» – хотел спросить он, но снова лишь беззвучно пошевелил губами. Ярость, беспомощная и жгучая, снова подкатила к горлу. Он был отрезан от всех мёртвым пространством космоса и ни на что не мог повлиять.

Он снова уставился на панель. Нужно было понять этот интерфейс. Знания Гарри лежали где-то глубоко, под грудой его собственного отчаяния. Он начал медленно водить пальцем, не нажимая. Вот кислород. Батареи. Температура. Схема двигателей малой тяги. Три сопла.

Он коснулся иконки левого, и на экране всплыл ползунок. Он сдвинул его, и скафандр плавно развернул его вправо. Прогресс. Мать его, прогресс! Он мог двигаться, а не просто висеть.

Мысль отстегнуть трос и попытаться долететь самому умерла, не родившись. Корабль был далеко. Гарри знал, как управлять реактивной системой, как выйти на траекторию сближения, как сэкономить топливо. Но Юра? Он умел уворачиваться от топора, а не рассчитывать силу импульса в вакууме.

Он посмотрел на натянутый трос, и тот показался ему тонким, как проволка. Он почувствовал, как планета тянет его, как живая. Как гравитационная ловушка, в которую попал мотылёк.

«Даже если я отстегнусь… эти двигатели не вытянут. Против такого притяжения».

Этот вариант отпадает, но нельзя просто ждать, нужно искать варианты. Он лихорадочно сканировал панель. Аварийный маяк. Должен быть. Где, сука, где? Его пальцы скользили по экрану, взгляд метался между иконками и планетой. Сатурн действительно стал больше. Кольца теперь были не линией, а широкой, мерцающей полосой, уходящей в никуда.

– Гарри, – голос Саймона прозвучал снова, и в нём что-то надломилось. – Становится хуже. Конструкция… дёргается. Она на такие перегрузки не рассчитана. Будь готов ко всему.

«К чему готов? К тому, что меня сейчас порвёт, как тряпку? Или к красивому виду, пока я буду гореть в атмосфере?» Юра почувствовал, как трос у него за спиной дёрнулся. Словно кто-то дёрнул за поводок нетерпеливой рукой.

И тут что-то произошло. Юра почувствовал это мощнейшей вибрацией, которая прошла по тросу, через весь скафандр и его внутренности. Корабль дёрнулся, а трос натянулся, как струна, и его с силой рвануло вперёд, к планете, а потом отбросило назад. Он кувыркнулся в пустоте, потеряв горизонт, а в глазах потемнело.

Когда мир перестал вертеться, он увидел, что от корпуса корабля, прямо в месте крепления его троса, отрывался и медленно, влекомый гравитацией планеты, уплывал в темноту огромный, изогнутый лист обшивки. Он крутился, блестя на свету, как чешуя дохлой рыбины. А трос… трос теперь был прицеплен к этому летящему хламу.

– Сектор семь… обшивка сорвана, – донёсся голос Саймона, прерывистый, со свистом помех. – Гарри… твой трос…

Юра уже всё понял. Он понял это раньше, чем трос, потерявший крепление, но державшийся за сорванный лист, начал своё движение. Кусок металла, получивший импульс, медленно, с нарастающей скоростью, потянул его за собой прочь от корабля. По широкой дуге… прямо к Сатурну…

Он начал падать, но не вниз, а куда-то в сторону. Пока это было плавное, почти величавое скольжение. Корабль стал уменьшаться, и его огни превратились в жёлтые булавки. А Сатурн рос и заполнял собой весь обзор. Теперь он видел не просто планету, а величественную космическую мощь. Чудовищные вихри в атмосфере, размером с горы родной Земли. Тёмные и светлые полосы стали реками и океанами. Это был, пожалуй, самый величественный и одновременно ужасный вид за все его жизни. Везувий на этом фоне смотрелся, как карманная зажигалка…

И тут в нём снова вспыхнула ярость. Та самая, гиперборейская, которая в последний миг заставила его воткнуть меч Йохану в глотку.

«Нет. Нет, блять, не так».

Он снова смотрел на панель и пытался что-то придумать. Он Гарри Девил – инженер-электроник и знает эту хреновину изнутри. Нужен аварийный маяк, он должен где-то быть. Чтобы хоть что-то оставить, хотя бы радиоволну в эфире, хоть какой-то след…

Его пальцы летали по экрану, вызывая подменю, проваливаясь в системные настройки. Дыхание стало частым и хриплым. Он нашёл службы телеметрии и вырубил всё лишнее. Всё своё жизнеобеспечение, температуру, пульс – нахер. Весь скудный запас энергии скафандра он перебросил в усилитель коротковолнового передатчика, который чудом уцелел.

– Что ты делаешь? – закричал Саймон. – У тебя скачут показатели! Гарри!

На экране всплыла строка ввода. Частота. Мощность. Он, не думая, выставил всё на максимум. И начал стучать по сенсору прерывистыми, длинными и короткими нажатиями. Морзянка. Кто, блять, её сейчас знает? Но он знал. Откуда-то из глубин памяти Гарри, из курса выживания.

Три точки. Три тире. Три точки. SOS.

Он повторял это снова и снова, вбивая в безразличный эфир. Его мир сузился до зелёного экрана, до дрожащего пальца и до гигантской планеты, плывущей ему навстречу.

– Гарри, прекрати! Ты спалишь батареи жизнеобеспечения! – орал Саймон. – Ты сойдёшь с ума!

«Я уже сошёл, уёбок! – мысленно крикнул Юра, продолжая стучать. – Я сошёл с ума четыре смерти назад!»

Он продолжал стучать, пока Сатурн не заполнил собой весь обзор, а скафандр начал дрожать, входя в верхние слои атмосферы. На экране пополз вверх датчик температуры, мигая красным светом…

Он посылал сигнал до последнего. Пока палец не онемел, а связь с Саймоном не умерла в шипении статики. Пока не стало невозможно дышать от перегрузки. И только тогда, когда стекло шлема начало светиться багровым заревом, а рёв трения заполнил всё, он оторвал палец от экрана.

Он смотрел в кипящую желто-оранжевую пелену, в которую превратилась величайшая планета Солнечной системы. Внутри уже не было ни страха, ни ярости, а только странная, обречённая ясность.

«Вот и мой след, Ульфгард, – подумал он. – Не труп, не имя, не память. Только фотоны радиоволн, рассеянные в чёрной пустоте. Даже не углеродный след. А просто ноль. Абсолютный ноль».

Вибрация перешла в гул, гул – в рёв, рёв – в абсолютную, всесокрушающую боль. Скафандр сжало и скрутило.

«Нахуй этот прогресс, – подумал Юра с констатацией очередного фиаско. – Лучше бы меня в дикие времена закинуло, к пещерным людям. Охотиться на мамонтов, бороться за жизнь с саблезубым хуем каким-нибудь… Всё что угодно, только не вот это…»

И закрыл глаза, и в последний миг ему почему-то вспомнился тот самый немецкий мальчишка в окопе, который хотел домой.

А потом его не стало, растворило без остатка. Была только слабая помеха в эфире, которую через секунду съели шумы планеты-гиганта.

На корабле «Кассини-2» Саймон ещё десять минут смотрел на экран, где точка с позывным Гарри медленно сливалась с бешеным фоном атмосферы Сатурна, а потом исчезла. Он молча стёр ладонью пот со лба, потянулся к клавиатуре и начал печатать.

«Борт-инженер Гарри Девил. Погиб при исполнении служебных обязанностей во время внепланового выхода в открытый космос. Потерян в атмосфере Сатурна. Тело не найдено».