Читать книгу НЕБРОН: Открытия и откровения - Группа авторов - Страница 10

Тишина в небольшом конференц-зале, который Люциус Кларк выбрал для первой встречи, была почти такой же плотной, как и в день его знаменитого выступления. Но теперь она была наполнена не усталостью, а звенящим, как натянутая струна, ожиданием. За круглым столом из черного композита сидели шесть человек.

Первой пришла Эвелин Рид. Она всегда приходила первой. По привычке она заняла место, которое по негласному правилу принадлежало ей как самому старшему и титулованному ученому. Но когда в зал вошел Люциус, она, после едва заметного колебания, молча встала и пересела на соседнее кресло, демонстративно уступив ему свое. Это был жест, который сказал больше, чем любые слова.

Следом вошел Чжан Вэй, как всегда бесстрастный, и сел напротив Кларка, словно готовясь к шахматной партии. За ним – взволнованная Анайя Шарма, которая выглядела как студентка, попавшая на лекцию к нобелевским лауреатам. Последними, почти одновременно, вошли биоэтик Йорген Хаас, с лицом человека, идущего на казнь, и молодой астрофизик Кадзуо Ито. Кадзуо чувствовал себя здесь абсолютно лишним, случайным гостем за столом богов, и не понимал, почему Кларк пригласил именно его.

– Итак, коллеги, – начал Кларк, когда дверь бесшумно закрылась. Он не занял место Рид, а остался сидеть на своем. – Думаю, у вас накопилось много вопросов.

Первой не выдержала Анайя.

– Доктор Кларк, то, что вы показали доктору Чжану… управляемая масса черной дыры… это действительно возможно?

Кларк посмотрел на Чжан Вэя, словно передавая ему слово.

– Возможно, – ровным голосом ответил Чжан. – Теоретически. Концепция «протечки» через сингулярность и ее регуляция с помощью гравитационного резонанса от удаленного объекта… это безумие. Но это безумие, которое не противоречит законам физики. По крайней мере, тем, которые мы знаем.

Эвелин Рид, изучавшая неопубликованные работы доктора Кларка, последние несколько дней, кивнула.

– Расчеты верны. Я проверяла. Это новый раздел топологии, но он логичен.

Анайя, Хаас и Кадзуо переглянулись. Они поняли, что за последние дни Рид и Чжан ушли далеко вперед.

– Хорошо, – осторожно сказал Хаас. – Допустим, технически это возможно. Но откуда возьмется сама черная дыра?

– Мы не будем ее создавать из ничего, – ответил Кларк. – Мы заставим Вселенную сделать эту работу за нас. Наша задача – найти подходящую звездную систему с достаточным количеством планет. А затем… инициировать гравитационный коллапс. Столкнуть все планеты, кроме одной, самой подходящей для терраформации, и солнца, друг с другом, чтобы их общая масса превысила предел Чандрасекара и создала черную дыру нужного нам размера.

Эта фраза заставила всех замолчать. Уничтожить целую солнечную систему… это было за гранью.

– Вы… вы серьезно? – прошептала Анайя Шарма, глядя на Кларка с ужасом. – Столкнуть планеты друг с другом?

– Это самый эффективный способ, – спокойно ответил Кларк. – Вселенная делает это постоянно. Мы лишь немного ускорим процесс. Итак, наша задача – найти подходящую систему. Доктор Шарма, вам слово. Каковы критерии для планеты, которую мы оставим?

Анайя, все еще шокированная, вывела на стол голографическую карту.

– Я… я полагаю, нам нужна планета земного типа. С уже существующей водой, умеренной температурой, подходящей атмосферой. Это значительно ускорит терраформацию и последующее…

– Последующее что, доктор Шарма? – мягко прервал ее Люциус. – Зарождение жизни?

– Да, – неуверенно ответила она.

– Скучно, – тут же отрезала Эвелин Рид. – Мы затеваем все это не для того, чтобы создать копию Земли. Какой в этом смысл? Мы получим лишь вариацию на тему самих себя. Нет. Мы должны выбрать мир с самыми экстремальными условиями. Планету с метановыми реками. Только так мы получим действительно «новые» данные.

– Доктор Рид, – голос Кларка стал серьезным. – Вы действительно надеетесь, что по чистой случайности на этой планете возникнет такая же жизнь, как у нас? Если бы разумная жизнь была таким частым явлением, мы бы давно встретили инопланетян. Но космос молчит.

Он обвел всех взглядом.

– Вы не до конца поняли суть эксперимента. Мы не будем ждать зарождения жизни. Мы принесем ее с собой.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже Чжан Вэй оторвался от своего терминала.

– Мы засеем эту новую, терраформированную планету человеческими эмбрионами из нашего генофонда, – продолжил Кларк. – Мы создадим вторую Землю. Вторую колыбель для человечества. И дадим им развиваться с нуля. Без нашей истории. Без наших книг. Без нашей математики, физики и химии. Как гипотетический первый человек, который сам додумался добыть огонь. Придумают ли они колесо? Создадут ли они ту же таблицу Менделеева? Придут ли они к той же теории относительности, или их наука пойдет совершенно иным путем? Вот в чем суть эксперимента. Мы ищем не новую жизнь. Мы ищем новый путь для «нашей» жизни.

Шок в глазах присутствующих сменился трепетом. Идея была чудовищной. И гениальной.

– Но… уничтожить целую солнечную систему… – первым пришел в себя Йорген Хаас. Его лицо было бледным. – Даже если она безжизненна, кто дал нам на это право?

Люциус Кларк медленно повернулся к нему. Его взгляд был спокойным и внимательным.

– Доктор Хаас, я понимаю, почему нельзя убивать. Это разрушает общество. Я понимаю, почему нельзя воровать. Это нарушает социальный договор. Я понимаю, почему нельзя бездельничать. Это ведет к деградации. У всех этих запретов есть четкое, логическое, системное обоснование. Они плохи, потому что причиняют вред. А теперь объясните мне, кому или чему мы причиним вред, схлопнув планеты в системе, где нет жизни, в «зеркальном измерении»?

Слова «в зеркальном измерении» были произнесены как нечто само собой разумеющееся. Анайя, Хаас и Кадзуо переглянулись. Для них это был очередной шок. Они спорили о морали, а оказалось, что они даже не понимают физики проекта.

– Но… это вандализм космического масштаба! – упрямо повторил Хаас, хотя его голос уже не был таким уверенным.

– Это слово, основанное на эмоциях, а не на логике, – мягко ответил Кларк. – Мы не уничтожаем что-то уникальное. Таких звездных систем в нашей галактике – миллиарды. Мы просто берем сырье. Когда мы строим дом, мы добываем из земли руду и песок. Мы меняем ландшафт. Но мы делаем это, чтобы создать нечто новое и полезное для нас. Сейчас мы собираемся сделать то же самое. Только вместо дома мы строим новую колыбель для человечества. Я готов выслушать логические аргументы, почему это плохо. Но пока я слышу только эмоции.

В этот момент Люциус Кларк сделал то, чего от него не ожидал никто. Он ударил кулаком по столу. Звук получился глухим, но в звенящей тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Все замолчали и посмотрели на него. Маска спокойной иронии слетела с его лица. В его глазах горел холодный, белый огонь ярости.

– Хватит! – его голос был не громким, но в нем было столько сдерживаемой силы, что все инстинктивно вжали головы в плечи. – Я собрал вас здесь не для этого. Если бы я хотел слушать псевдоморальное нытье и эмоциональные метания, я бы выступил на общем собрании. Я пригласил вас – лучших, как я считал, – чтобы решать конкретные, сложнейшие технические и научные задачи. А вы превратили это в детский сад!

Он встал и обвел каждого тяжелым, презрительным взглядом.

– Доктор Хаас, вы беспокоитесь о «вандализме»? Пока вы рассуждаете о морали, наша цивилизация стоит на пороге интеллектуальной смерти. Это как беспокоиться о царапине на кузове, когда у машины отказали тормоза и она несется к пропасти. Доктор Рид, вы боитесь «загрязненных данных»? Мы собираемся создать «генератор» новых, оригинальных в своем роде данных, а вы переживаете о чистоте пробирки! Ваше мышление застряло в парадигме прошлого века!

Он перевел взгляд на Анайю и Кадзуо.

– А вы… вы все еще боитесь. Боитесь масштаба. Боитесь ответственности. Вы хотите гарантий. Но в этой игре нет гарантий! Есть только вызов, самый великий в истории человечества, и наша общая обязанность – принять его.

Он помолчал, тяжело дыша.

– Я позвал вас, чтобы мы вместе решили, «как» это сделать. Какую систему выбрать. Как минимизировать риски. Как рассчитать параметры коллапса. А вместо этого я трачу время на то, чтобы убеждать вас в том, что это вообще нужно делать. Я ошибся. Я думал, вы готовы. Оказалось – нет.

Он направился к выходу.

– На сегодня разговор окончен. У меня больше нет тем для обсуждения с вами. Когда вы будете готовы говорить о физике, а не о своих страхах, – вы знаете, где меня найти.

Дверь за ним бесшумно закрылась. Пятеро гениев остались сидеть в оглушительной тишине, раздавленные и пристыженные этим внезапным взрывом. Каждый из них понял, что только что они увидели настоящего Люциуса Кларка. И это было гораздо страшнее, чем все его идеи.