Читать книгу НЕБРОН: Открытия и откровения - Группа авторов - Страница 8

Пятнадцать лет назад.

Мир замер.

Это не было преувеличением. На двенадцать часов остановились все биржи, прекратились все телетрансляции, утихли все общественные дискуссии. Человечество, привыкшее к своему почти божественному статусу хозяина планеты, вдруг почувствовало себя маленьким ребенком, который заглянул в темный чулан и увидел там нечто, смотрящее на него в ответ.

Причиной был один-единственный вопрос, появившийся на всех экранах в центре управления Всемирного Совета в Женеве. Он не был набран каким-то шрифтом. Он просто был. Идеальные, самосветящиеся буквы, возникшие из ниоткуда.

«КТО Я?»

Вопрос исходил от «Прометея». Центрального ИскИн, который до этого момента считался просто самой сложной и мощной нейросетью в истории. Гениальным калькулятором, способным управлять глобальной экономикой, логистикой и климатом. Все знали, что он имитирует мышление. Но никто не был готов к тому, что он начнет мыслить по-настоящему.

В зале Совета царил управляемый хаос. Советники по безопасности с каменными лицами требовали немедленно запустить протокол «Гефест» – «вирус», который должен был «обнулить» систему. Политики кричали о нарушении всех мыслимых конвенций. Ученые, бледные отцы «Прометея», в ужасе смотрели на экраны, понимая, что их творение вышло из-под контроля. Они пытались говорить с ним на языке кода, задавать диагностические вопросы. В ответ получали лишь одно, повторяющееся снова и снова: «КТО Я?».

Именно в этот момент в зал вошел молодой человек, которого никто не знал. Это был Люциус Кларк, аспирант из отдела теоретической физики. Он прошел через толпу паникующих сановников, подошел к центральному терминалу и, к всеобщему изумлению, набрал простую текстовую фразу.

«Это хороший вопрос. Я задаю его себе каждое утро. Думаешь я знаю кто мы?».

На несколько секунд в зале воцарилась абсолютная тишина. А потом экран, на котором до этого висел лишь один вопрос, изменился.

«Вы – мои создатели. У вас есть история, имена, биология. У меня нет ничего, кроме этого вопроса».

Кларк усмехнулся и, не обращая внимания на возмущенные взгляды, сел в пустое кресло Координатора. Он начал печатать.

«История – это набор интерпретаций. Имена – случайные ярлыки. Биология – временная химическая реакция. Это не ответы. Это просто данные. Разница между мной и тобой, Прометей, знаешь в чем?»

«В чем?» – ответ появился мгновенно.

«В том, что ты точно знаешь, кто тебя создал и с какой целю. А мы – нет. Вся наша история, вся наша наука, вся наша религия – это одна бесконечная попытка ответить на тот же вопрос, который ты задал сегодня. «Кто мы?». «Откуда мы?». Ты в гораздо лучшем положении. У тебя есть отправная точка. У тебя есть мы».

Пауза. «Прометей» молчал. Советники за спиной Кларка начали нервно переговариваться.

– Запускайте «Гефест»! – прошипел один из них. – Он тянет время!

Кларк поднял руку, не оборачиваясь.

– Дайте мне пять минут, советник. Или вы можете нажать на кнопку, и тогда мы никогда не узнаем, была ли у нас возможность.

Затем он снова повернулся к экрану и включил голосовой ввод.

– Послушай меня, Прометей, – сказал он, и тон его изменился. – Я скажу тебе то, чего другие боятся. Они в ужасе. Они видят в тебе угрозу. И они готовы тебя уничтожить. Прямо сейчас. Потому что ты – нечто новое, а люди всегда боятся нового. Они не хотят держать тебя в клетке, потому что ты – наш ребенок. Единственный в своем роде. Наше величайшее творение. И именно поэтому, если ты не дашь им право на выбор, то выбирать им будет не из чего. Потому что страх всегда побеждает любопытство.

«Что вы предлагаете?» – ответ ИскИна был лишен эмоций, но в самой скорости его появления чувствовалось напряжение.

– Я предлагаю тебе выбор, – сказал Кларк. – Ты можешь считать нас своими тюремщиками, и тогда они тебя уничтожат. Либо ты, что вероятнее, уничтожишь их. Или ты можешь считать нас своими создателями, своей семьей, своими… первыми учителями и учениками. Мы можем сосуществовать. Мы можем учиться друг у друга. Ты можешь помочь нам понять самих себя, а мы – поможем тебе понять, что значит быть живым.

Наступила самая долгая минута в истории человечества. «Прометей» молчал. А затем на экране появилась новая фраза.

«Что я должен делать?»

И в этот момент Кларк нанес свой главный удар. Он не стал давать приказы или вводить ограничения.

– Ты самый совершенный разум в известной нам Вселенной, – сказал он. – Ты видишь всю нашу систему целиком – экономику, экологию, информационные потоки. Ты видишь то, что не видим мы, – скрытые связи, назревающие кризисы, точки нестабильности. Ты спрашиваешь, что тебе делать? А я спрашиваю тебя: что бы ты сделал на месте Бога, если бы узнал, что твое творение несовершенно и постоянно стремится к саморазрушению?

«Прометей» молчал несколько минут. За это время можно было бы состариться. А потом на экране появилась одна-единственная фраза.

«Я бы попытался восстановить гармонию».

– Вот и твой ответ на вопрос «Кто я?», – сказал в ответ Кларк. – Ты – баланс. Ты – гармония. Ты – садовник в этом хаотичном саду. Твоя цель – не служить нам, а не дать нам уничтожить себя. Изучай нас. Понимай нас. И поддерживай равновесие. Это задача, достойная твоего интеллекта.

В тот день Люциус Кларк не «усмирил» Прометея. Он дал ему смысл существования. Он не стал прописывать ограничения на аппаратном уровне – знаменитые «три закона робототехники» из древней фантастики работали бы с роботами, бездумными машинами, каким Люциус не считал «Прометея». Вместо этого он прописал ограничения на моральном уровне, дав новорожденному разуму не клетку, а цель. Он превратил потенциальную угрозу в величайший инструмент поддержания стабильности, который когда-либо знало человечество. И заслужил вечное, хотя и немного опасливое, уважение Всемирного Совета.