Читать книгу Под восьмым солнцем - Группа авторов - Страница 3

В опасных обстоятельствах человек способен стать невероятно чутким и сосредоточенным, готовым заметить любую мелочь. Так бывает с опытным охотником, когда к нему подкрадывается рысь, или с ветераном, чью спину из засады сверлит подлый взгляд. Все чувства обостряются, когда ты вот-вот натолкнёшься во мраке на то, с чем и при свете дня встречаться не захочешь. Каждый страх имеет свою природу и ощущается по-разному. Как говорил старший королевский гвардеец Тюми, бывший дозорный, в чьи виски седин добавил именно страх, а не старость, в схватке не боятся лишь круглые идиоты, хоть об этом и не принято говорить.

О происхождении единственного ученика Тюми было известно немногое. Знали лишь по некоторым слухам, что мальчишку со смешным именем привёз смертельно раненый в какой-то схватке благородный воитель. Чудом удерживая поводья и прикрывая собой дитя, он доскакал до Фоссы, и уже на подъезде к восточной стене рухнул наземь.

Долгие годы Тюми, а именно он был тогда в дозоре, старательно обходил эту историю стороной. Лишь однажды, сидя в таверне со своими побратимами, он изрядно захмелел, и поддался на уговоры. Не то, чтобы из него приходилось вытягивать слово за словом – рассказчиком Тюми был превосходным: порой и сам король слушал его вместо трубадуров. Да и если хватало дармового пива в праздничный день, то посетители, наслушавшись захватывающих историй почтенного воина, расходились уже далеко за полночь. Но это событие он больше старался не вспоминать.

Когда Тюми, повелев товарищам следить за постами, подоспел, поверженный всадник уже лежал замертво у края ячменного поля. Дозорный умел на глаз отличать жизнь от смерти – сражения дали ему навык не только убивать. Спешившись, он окинул рыцаря беглым взглядом, не забывая при этом поглядывать за хвойным подлеском невдалеке. Мужчина средних лет был явно не из местных – об этом свидетельствовал необычный доспех без герба и знаков различия. Умер он нехорошо – кто-то всадил ему сзади в шею две стрелы, чудом не задев позвоночника. На кольчатом полотне из серебристого металла имелось несколько отметин от других стрел. Удивительно, что они не пробили кольца. Тюми нахмурился – он не любил лук, считая, что оружие честного воина – это меч или топор. Лучников он не жаловал – любая чернавка способна дёргать за тетиву, дай ей только место у бойницы.

Встав на колено, дозорный осмотрел стрелы. Они имели одинаковое оперение и наконечники. Похоже, стрелок был один, причём неплохо снаряжённый. По крайней мере, он имел свои собственные тул и лук. В противном случае, речь бы шла о регулярной армии другой державы, но на миририкские эти стрелы были не похожи. Разве что предположить, что Ардис… да нет, не может быть. Эти выродки анакиты пользовались лишь арбалетами с облегчённым взводом. Устроить бы поход, да выжечь змеиное гнездо дотла – вот было бы дело! Но Совет старейшин – просто кучка бездельников. Эти ни за что не осмелятся на решительный шаг. Как говорится, горька участь старейшины – серебра много, а дел мало.

Размышления Тюми резко прекратились, когда он вдруг понял, что слышит то, чего быть не должно.

Дыхание.

Но не дыхание двух боевых лошадей, смирно стоявших рядом с хозяевами. Дозорный ощущал, как дышит человек. Тотчас до него дошло, что так было с той самой минуты, как он подъехал к мертвецу. Но душа покинула его тело раньше. Значит, этому есть разумное объяснение, даже если обладатель дыхания невидим. Выпустив нож из рукава, Тюми мягко крутанулся на месте. Уже темнело, и стены большого города на холмах подсвечивались рваными огнями.

Никого.

Он медленно обошёл лошадей, напряжённо вслушиваясь, затем резким движением обнажил свой меч и пригнулся. Чужое дыхание даже не сбилось. Может, это душа предателя, которого прокляли в веках? Тихо позвякивали сбруи, когда лошади нагибали шеи, пощипывая траву. Где-то, совсем рядом, пел сверчок. На стенах перекликалась стража. Всё-таки, кроме него и мёртвого тела здесь больше никого не было. Холодок пробежал по спине дозорного, но усилием воли он набросил на свой страх удила. Всему в мире имеется объяснение. Небо не падает на землю, стало быть, он разгадает эту загадку здесь и сейчас.

Вложив меч в ножны, Тюми с досадой вспомнил, что, занимаясь поисками невидимки, он не удосужился досмотреть лошадь павшего рыцаря. Дёрнув щекой, он подошёл к рысаку непонятной масти. Вокруг его шеи был намотан объёмный узел из каких-то плащей, тряпок и ещё непонятно чего. Чиркнув огнивом, дозорный рискнул зажечь масляный фонарик, притороченный к седлу своего скакуна. После чего, осторожно, чтобы не испугать животное светом, снова приблизился к нему.

Дозорному пришла в голову мысль, что убитый мог оказаться вором, укравшим нечто ценное, но не сумевшим уйти от погони живым. Тюми ещё раз осмотрел труп. Да нет. Крепкие руки с характерным следом от рукояти меча на ладони – этот человек привык воевать, а не красть. Благородные черты, не присущие подлецу, которых дозорный навидался за свою жизнь с лихвой. Рыцаря и в рванье опознаешь, а собаку хоть золотым гребнем расчеши – волком не станет.

Тюми вновь приблизился к рысаку, намереваясь снять всё барахло и увезти на нём тело неизвестного воина в город. По закону лошадь рыцаря принадлежала либо честному победителю, либо тому, кто её нашёл и позаботился о достойном погребении хозяина. А этот человек явно не заслужил того, чтобы быть брошенным на съедение волкам.

Дозорный поднёс нож к узлу, чтобы срезать его с лошади, но внезапно понял, что звук человеческого дыхания прекратился примерно с минуту назад. Причём, исходил он как раз изнутри этого самого узла. Тюми поставил фонарь на землю и лихорадочно размотал тряпки. Когда последний кусок ткани упал в ячмень, дозорный едва удержался от проклятия.

На шее лошади ничком лежал младенец.

Вернее, он был привязан к ней, подобно тому, как обматывают дерево, когда хотят вытащить лодку на берег. Вместе с ним к рысаку был прикреплён меч в ножнах из белой резной кости. Ребёнок не дышал. Оправившись от смятения, Тюми освободил дитя от пут и осторожно встряхнул его. Без толку. Разозлившись одновременно на свою тупость, на лучника, мёртвого рыцаря и всех Вышних, дозорный замотал головой и прошептал:

– Ну нет, парень, ты сегодня не умрёшь!

После чего он сотворил заклятие возвращения к жизни, которому его как-то раз научил Кьяртан, знакомый колдун: дважды дунуть уходящему в рот, затем пятнадцать раз надавить на место, где кончается живот и начинаются рёбра. Повторять, пока дух не вернётся в тело. Тюми потребовалось всего три повторения – ребёнок не успел уйти далеко.

Затем дозорный плюхнулся на землю, прижимая малыша к груди. Этот карапуз явно был счастливчиком, пережив дикую скачку, ливень стрел и удушение. Очевидно, его защищало сильное благословение. Вероятно, родительское. Возможно, всадник и был отцом мальчика. Тюми обратил внимание на упавший на землю меч. К ножнам был примотан кусок пергамента. Развернув его, он обнаружил надпись, выполненную старым письмом. Призвав на помощь всё, что он когда-либо узнал от колдуна и взмокнув от напряжения, дозорный смог кое-как прочитать:

«Арвэль, сын Симора».

Он не был уверен, что правильно определил звучание рун во втором имени, но и так сойдёт.

Теперь становилось понятно, кому предназначались все эти стрелы, в голове выстраивалось чёткое представление о том, что произошло. Рыцарь послужил живым щитом для мальчика. Не думая о себе, он увозил ребёнка прочь из места, где тому грозила гибель. Убийца, преследуя всадника, расстреливал его из лука. А когда смекнул, что со стрелами в шее далеко не ускачешь, то рассудил, что сбежавшиеся на кровь волки закончат начатое им дело. Или же убийца сейчас прячется в подлеске, и тогда… Впрочем, будь так, он уже утыкал бы Тюми стрелами, словно криддрикского дикобраза.

На этом месте своего рассказа бывший старший гвардеец короля вдруг замолчал. Не ответив на дальнейшие расспросы товарищей, он тяжело поднялся со скамьи и ушёл, покачиваясь, словно лиственница на ветру.

Он никогда не имел семьи, поскольку королевским гвардейцам запрещалось вступать в брак. Личная охрана короля не могла иметь слабых мест, на которые легко надавить. Будучи зоркими глазами и чуткими ушами своего государя, они были немы как рыбы, когда дело касалось монарших тайн. Эти люди ценились намного дороже золота, и попасть в их число было труднее, чем возглавить Совет старейшин. Гвардия, в отличие от всех остальных, получала жалованье непосредственно из рук самого короля. Эту должность нельзя было купить, ибо купленный охранник – слуга мёртвого короля.

Вступить в ряды гвардейцев было пределом мечтаний среди всего воинского сословия. Когда старшему дозорному было передано приглашение из королевского замка, он долго не хотел верить, что это не злой розыгрыш. За двадцать лет дальнейшей службы он увидел и услышал столько, что перестал доверять даже детям и старухам. Он был сообразителен от природы и хладнокровен со времён армейской службы. А дворцовые интриги и постоянное напряжение сделали его подозрительным и жёстким. Лишь одно согревало его зачерствелое сердце – мальчик, которого он на пару лет тайно отдал выкормить одинокой женщине, потерявшей дитя от сыпной болезни. Со временем Тюми понял, что есть лишь одна вещь на земле, которая не даёт ему утратить человеческий облик – отцовство. Прижимая спасённого ребёнка к себе, он ещё не знал, как будет действовать дальше, но дал себе зарок, что сейчас на его руках лежит малыш, из которого он сделает славного рыцаря. И в его честь впоследствии матери станут нарекать своих сыновей.