Читать книгу Гаргульи никогда не спят - - Страница 13

Упрямая дура! Глупая сука! Я так не злился на Марту со времён её тупой интрижки с тем алкашом-картежником. Если я сказал – к исповеди, она должна была спросить: к какому пастырю?! А не закатывать сцены. Тем более при посторонних… Вечно с ней так.

Я шёл по направлению к Елизаветинскому храму. Странное время папаша выбрал для беседы – исповедь через пару часов, а ему вздумалось со мной говорить. Не к добру. Этот старый маразматик становится всё непредсказуемее, а разгребать всё это приходится мне.

Ещё Рудольф этот – худой, скуластый, кожа белая, почти светится. Цингус ему не нравится… вот же изнеженный мудак! Я сплюнул на мокрую землю. Поднял глаза: крыши заканчивались – начиналось ватное небо. Каменные гаргульи, древние боги, шпили и завитушки – вот и весь Садр. Те, кто ноет о его серости, просто не умеют смотреть. Да и хер бы с ними. Пусть дальше ковыряют грязь своим ботинком.

Свернул за угол. Алая глыба Храма двинулась на меня, будто нос парохода. Мартины деньги оттягивали карман. Мысли снова унеслись куда-то, как подстреленные. Что за беда – который день никак не мог их собрать! И вот я опять вернулся к тому далёкому дню, когда Марта впервые переступила порог моего дома. Злая, темноглазая, недоверчивая. Сестра её помирала и вот-вот должна была дать дубу, а этой дуре вздумалось найти денег на врача. Никто ей на такое гиблое дело, ясен хрен, не давал и она заявилась к нам. Я денег дал под конский процент и, разумеется, объяснил, что будет, если она не вернёт.

На следующий день её сестра отдала концы. А уже к вечеру все деньги лежали у меня на столе – бумажка к бумажке – в том же порядке, что я выдал. Но, к беде Марты, без процентов.

Я нахмурился. Передо мной снова стояла та Марта – десятилетней давности. Сухие глаза, сжатая до судорог челюсть, взгляд исподлобья. Загнанный зверёк перед последним броском. Я всерьёз хотел сдать её в бордель, но блядские белые пятна по всей коже и белые пряди вперемешку с чёрными делали её слишком дешёвым товаром. Никто не захочет платить за пятнистую девку, хоть на лбу ей нацарапай, что это не заразно. К тому же, Марта знатно повеселила меня бесконечным перечислением того, что она может делать помимо работы в барделе. Какого-то хрена, я согласился и дал ей шанс.

Небо загустело. Непросохшие лужи покрылись пузырями от нового дождя. Я подставил лицо каплям. Температура у меня, что ли? Не хватало ещё по прошлому тосковать. Так и спится недолго.

– Наше вам почтение, – сбоку ко мне подрулил Тень. Рядом плёлся Эхо. – Шо, идём к папаше?

– Идём, – я снова сплюнул себе под ноги. Что-то мерзко сегодня.

– Поглядим, что там за срочность. И задобрим нашего старика. – Я похлопал по карману с деньгами.

Храмовые служаки серыми крысами сновали по залу, готовя помещение к вечерней службе. Наша троица прошагала к боковой двери, оставляя грязные следы на свежем вымытом полу. Дверь открылась прежде, чем мы постучали. На пороге показался бледный худющий мальчишка. Увидев нас, он с такой силой отшатнулся вбок, что чуть не завалился на спину.

– Гарго, мальчик мой, входи! – раздался из недр комнаты голос Петера.

Мы прошли внутрь. Папаша Петер грузно развалился в кресле и смотрел на нас из вороха подушек. Рядом на беспорядочно расставленных стульях сидели остальные пастыри елизаветинского прихода – морщинистые лица, лоснящиеся лысины, выпирающие из-под ряс животы. Поодаль, у окна, вытянулась струной незнакомая мне до этого фигура – светловолосый, высокий мужчина с покорно сложенными руками. Небось, это и есть хваленый Стефан. Что ж, охереть, как интересно – и какой Бездны его уже пригласили на неформальный совет, минуя пастырские обеды? Кажись, папаша стал совсем плох и берегов не видит.

– Да благословит вас Великий! Да будет сестра Великого Елизавета благосклонна к тебе. Да подарит она тебе спокойствие и чистую душу, – нестройным хором поприветствовали нас пастыри.

 Я следил за Стефаном. То, с каким вдохновением он произносил эту набившую оскомину дребедень пугало.

– Садитесь, мальчики, – Петер повёл пухлой рукой в сторону пары табуреток. Мои парни уселись, а я остался стоять. Мальчики… столько лет прошло, а папаша всё никак не привыкнет, что больше мы не дети, решившие поиграть в Царя горы. Если бы мы захотели, могли бы прямо здесь порешить и Петера и всю его паству…

– Самое худшее из наших опасений оправдалось, – Петер со скорбным видом подался вперед, вывалившись из подушек. – Непричащённые стали собирать сторонников.

– Откуда известно? – я так и стоял посреди комнаты. Нравилось смотреть на Петера сверху вниз.

– Анненские поймали одного из заговорщиков, – отозвался один из пастырей.

 Твою-то мать! Анненские… конечно! Небось что-то личное… Химеры всегда любили прикрывать свои внутренние разборки церковной надобностью. А теперь и наш папаша боится отстать от папаши Филиппа. А то ребята в песочнице засмеют. Вот же бред…

– … и он рассказал, что заговор готовится уже несколько месяцев… – продолжал тем временем пастырь. Несколько месяцев! Хуесицев! Ебаные параноики. Так трясутся за свои поджопные подушки, что теперь заставят нас, что шавок, рыскать по улицам и кошмарить всех, кто не очень хочет каждый грёбаный день ходить к причастию и рассказывать, сколько раз в день и на что он подрочил.       Я пытался успокоиться. Не хватало ещё взорваться прямо тут. Покосился на Тень. Тот изобразил крайне красноречивую гримасу, означающую на нашем языке – Ситуация – херь редкостная!

– Мы тут подготовили список, – Петер похлопал ладошкой по пухлой книженции. – Фамилии тех, кто не является к причастию больше года. Разумеется, кроме вас и ваших семей, – он улыбнулся сладкой улыбочкой.

– И что прикажете с этим делать? – я взял в руки книгу и пролистал – куча фамилий, выведенных ровным, спокойным почерком. Чтоб проще было читать.

– Ну, мальчик мой! – искренне удивился Петер. – Поражён, что ты спрашиваешь! В этом списке явно есть ваши… знакомые. Те, кто не платит… или платит, но маловато. С ними всегда можно потолковать, например, о пользе причастия и о причинах их неявок…

Петер растягивал слова, как деревянную лошадку качал.

– Разговоры – не наш метод, преподобный, – я с грохотом хлопнул книгу на место.

– Но в этом случае слова будут намного лучше ударов…

Глядите-ка, кто заговорил! Стефан выглядел так, будто проглотил фонарный столб. Лицо сосредоточенное, одухотворенное. Аж бесит!

– Так сами с ними и говорите, – огрызнулся я.

– Для этого нужно, чтобы они пришли к исповеди, – снисходительно улыбнулся Стефан.

– А сами вы что? Боитесь, что если выйдите в город, подхватите какую-нибудь кишечную заразу? – хмыкнул я.

Все замолкли. Петер с нескрываемым интересом наблюдал за мной и Стефаном, а я спиной чувствовал, как напряглись мои ребята, готовые в любую секунду рвануть мне на помощь.

– Справедливо, – после недолгой паузы кивнул Стефан. – Но я открыт к предложениям. Могу ходить к этим людям с вами.

Этого ещё не хватало. Таскать его за собой балластом, ещё и следить, чтоб никто не перерезал бедолагу. Хотя, может, пускай перерезали бы… невелика потеря.

– Времени свободного у меня не много, но если у нас получится как следует всё спланировать… – продолжал он, – быть может, и сами Гаргульи обретут веру и вновь возродят традицию приходить к исповеди. Полагаю, вы устали носить внутри своих душ такой груз.

Ах ты ж сука! Вот что ты хочешь сделать! Ну, давай, попробуй… Или ты действительно считаешь, что мы перейдём по наследству от Петера, как и его пропуканные подушки?

– У Гаргулий нет времени на исповеди. Они охраняют благополучие ВСЕГО прихода, – хмыкнул я с нескрываемым презрением.

– А как же их семьи? – Стефан сделал шаг ко мне. Я молил Великого, чтобы этот бледный хрен дал мне повод!

– А их семьи охраняют благополучие Гаргулий, – продолжил я.

 Стефан улыбнулся и снова отошёл к окну, демонстрируя, что разговор окончен. Я снова взял в руки книгу с фамилиями и протянул её Тени. Проще согласиться, чем собачится впустую.

– Заберём книженцию. Посмотрим. Потолкуем. Если что найдем, сообщим.

– Вот и славно, мой мальчик… Вот и славно! – Петер снова облакотился на подушки. – А что там по деньжатам?

Я швырнул на стол деньги Марты. Обычно мы забирали свой процент сразу и выручка, что отходила пастырям, была поменьше. Но в тот раз шибко хотелось поскорее заткнуть папаше рот. Петер удовлетворенно кудахтнул и принялся пересчитывать бумажки. Я развернулся на каблуках и кивнул своим на выход.

– Гарго, – окликнул меня Стефан. Я нехотя обернулся. – Если вам всё же захочется с кем-то поговорить – мои двери всегда открыты.

Мы с Тенью многозначительно переглянулись. Эхо опасно подавился смешком. Я, не убирая с лица улыбки, вышел из комнатки.

* * *

В Красную розу мы решили не идти – засели у меня с этой проклятой книженцией. Уселись прямо на пол, без конца перелистывая страницы взад и вперёд. Из угла комнаты хрипела радиола – разгоняла нависшую тишину. Я не любил долгой тишины. Она давила на мозг, что свинцовая скоба.

– И что, нам ходить по домам, как проповедники? – наконец, подал голос Тень.

– Хер его знает… – ответил я.

– Во, смотри – Шнобель. Какова фамилия! – заржал Эхо, тыкая пальцем в строчку. – Может, к нему пойдём?

– Пойдём и приведём его Петеру? Думаешь, отвяжется? – заинтересованно заглянул в книгу Тень.

– Шнобель заговорщик? – я хмыкнул. – Да он к причастию не ходит, потому что четверо мелких детей и жена лежачая.

– А нам-то что за дело до этого? Скормим его Петеру – пущай сам и разбирается.

– Скормим? Скормим, говоришь? – я вытащил папиросу, стараясь не сорваться на крик. – Это минус пятьдесят тысяч штук и четыре оборванца, которые пойдут под надзор Гаргулий. Нихера оно нам не надо?!

– Значит, надо найти того, кто не платит…

– У нас все платят. Учёные, – я устало прикрыл глаза. Голова начинала гудеть. Хриплый голос из радиолы уже не успокаивал – раздражал, будто иголкой в темечко.

– Ну, тогда подождём. А там скажем, что не нашли никого…

– Анненские нашли. Катариненские найдут. А мы, значит, обосрались? – скривился я.

– Ну, может у нас приход такой… мирный, – пожал плечами Тень. – Папаше скажем, шо с хорошим пастырем и заговоров нет.

– В башке папаши в хорошем приходе этой книги вообще не должно существовать, – я с грохотом закрыл книженцию.

 Сука, как быть? Расстроим Петера – он быстрее поставит Стефана. А этот хер мутный, что вода у нужника.

Я встал, размял ноги, выключил радиолу.

– Что там, никто на наш причал не совался сегодня? – Жутко хотелось подраться.

– Не, сегодня тишина, – разочарованно отозвался Эхо.

– Может, тогда на ту сторону пойдём? С Химерами поцапаемся? – с энтузиазмом предложил Тень.

– Может, и пойдём… может, и поцапаемся, – пожал плечами я. Усталость навалилась китовьей тушей. И со всем этим дерьмом разбираться именно мне…

Я оглянулся на своих ребят. Они уже увлечённо обсуждали предстоящую вылазку к Химерам и как кто кому сломает нос и в каком порядке пересчитает рёбра. Может, и правда надо кого-то скормить папаше? Но хватит ли одной жертвы, чтобы набить это бездонное брюхо? И что, если у Стефана аппетит посерьёзнее, чем у Петера?