Читать книгу Гаргульи никогда не спят - - Страница 9

Я поднялся с земли, отряхивая грязь. Никогда меня ещё не выгоняли так демонстративно – словно побитого пса. Проклятый город, мерзкие и низкие людишки. Да, я лучше умру, чем останусь здесь ещё хотя бы на неделю! Я стряхнул комья земли с брюк. Проклятье, теперь так идти домой… Хотя, для жителей этого городка привычно мараться в грязи. Вон какие у них идолы… Ничтожный оборванец! Думает, что напялил красную тряпку и стал лучше меня?! И девка ещё эта… Если бы у меня было оружие… Я с тоской вспомнил о своём любимом револьвере с гравировкой на рукояти. Я метко стрелял. Мне ничего не стоило бы выстрелить Гарго прямо между глаз… Он ещё ответит! Я слишком злопамятен для того, чтобы просто переступить через его выходку!

Я брёл дворами, не желая давать местным тупицам разглядывать меня в таком виде. Руки сжимались в кулаки. Я был зол! Я жаждал мести! Но… Что я мог? Пойти к Аннинским и натравить их на Гарго?… А как повести их за собой? Попросить Фрица… нет, это исключено! Вспоминая наш последний разговор, Фриц навряд ли пойдёт защищать меня. Даже несмотря на благородное офицерское прошлое. Проклятье!

В Арсарии, моей прекрасной Арсарии, если кто-то вёл себя со мной неподобающим образом, всегда можно было созвать друзей и наказать зарвавшихся обидчиков. О, мы бы выстояли и против Гаргулий. Да против всех банд Садра вместе взятых! Я вспомнил лица своих соратников – светлые, ясные, благородные. Как отличались они от местных – злых и скукоженных! Чёрт!

Я остановился. Долгий подъём сбил дыхание. Я согнулся пополам. Голова шла кругом, да ещё и тошнота подбиралась к горлу. Как же мерзко! Будь проклят, Гарго! Он не знает, какого врага себе нажил… Я зажмурился. Отчаяние сжало грудь. «Как ты себе это представляешь, Рудольф?» Чей это голос так противно звенит у меня в голове? Точно уж не мой… «Придёшь и застрелишь его? И уже назавтра вся твоя семья будет лежать в гнилой земле Цингуса. Никто здесь не может перечить Гарго. Никто не встанет на твою сторону!»

Я резко выпрямился. Перед глазами встал образ торговки пирогами. Как смело она смотрела ему в глаза, как ловко встала между нами! Почему он не прогнал её? Почему не прикрикнул, чтоб замолчала и шла работать? «Не справляешься ты тут одна, Марта…». Значит – Марта. Да, такая дружба могла бы помочь в моих делах… Я замотал головой. Нет, всё пустое, всё бред! Главная задача – сбежать отсюда. Уехать и не вспоминать об этом месте как можно дольше. В могильном склепе и то жить приятнее, чем здесь… А там, когда я снова встану на обе ноги. Когда верну себе имя и статус, обрету самого себя, я… я непременно навещу Цингус и потребую голову Гарго на блюде.

* * *

В квартиру я пробирался как можно тише, чтобы не разбудить домочадцев. Меньше всего мне хотелось объяснять почему я в грязи. Однако несмотря на позднее время, моё достопочтенное семейство бодрствовало.

– Рудольф! – у матушки дрожал голос. Неужели Фриц пересказал ей наш милый разговор, выставив меня в дурном свете? Узнаю своего дорогого отчима…

Матушка, Фриц и Эрик сидели за шатким столом. Все три взгляда были направлены на меня. Один из них – матушкин – был откровенно умоляющим. Я сел напротив, приготовившись отвечать на вопрос о моём неприглядном виде. Но его не последовало.

– Руди, милый… У нас… у нас, кажется, беда, – губы матушки дрожали. Она протянула мне желтоватый лист. Я принялся читать кривые цингусские буквы.

«В связи с неуплатой въездного налога требуется уплатить 50 тысяч шиллингов до конца месяца. В случае неуплаты – выселение и заключение под стражу в отделение долговой тюрьмы».

– Что? – Я перечитал ещё раз. – Что за въездной налог?

– Ты не получил документов о въезде и о праве проживания на территории Цингуса, – пояснил Фриц.

– Только я? – Я отложил листок.

– Я тоже, но мои документы… – Александра закусила губу.

– Будут готовы к концу месяца. Они даются вместе с выходом на работу, – мой отчим сделал нажим на последнее слово.

– То есть надо ещё и вымаливать право жить в этой дыре? Иронично, – я расхохотался и потянулся за сигаретами.

– Рудольф, нам надо… выплатить долг…

– Так продайте что-то из ваших украшений. И поторопите Эггинберг… Впрочем, завтра я сам позвоню ей в Арсарию…

– Это вторая новость, – убитым голосом проговорил Фриц. Матушка закрыла лицо руками.

– Что ещё? – простонал я.

– Всё наше имущество в Арсарии арестовано. Эрин и Альбер делают всё, чтобы отослать нам хотя бы немного денег, но из-за войны и неразберихи в Арсарии это…

– …невозможно, – закончил за всхлипывающей матушкой Фриц. Я закрыл глаза ладонью. Боже, могут ли быть дела ещё хуже?

– Мы собрали всё, что у нас осталось, Рудольф. И этого не хватит на погашение долга… – снова подхватила матушка.

– Нужно сдать твои часы, – отрезал Фриц.

– Что? Ни за что! Лучше уж в долговую тюрьму! – Я схватился за браслет часов, будто кто-то порывался сорвать их в эту же минуту.

– Рудольф! – рявкнул Фриц.

– Это подарок отца! – Я смотрел на мать. Та отвела взгляд и закусила губу, силясь сдержать слёзы.

– Рудольф! Мы семья! И должны идти на жертвы ради друг друга, – вена на массивной шее Фрица пульсировала.

– И на какие жертвы ТЫ идёшь ради нас? Таскаешь коробки, да целый день трепешься в портовой курилке?

Фриц побагровел и открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередил Эрик:

– Неужели нет других способов раздобыть эти деньги до конца месяца? Я могу пойти работать и…

– Ты должен идти учиться! Устроить тебя в местную школу было непростой задачей, так что… – отмахнулся от него Фриц.

Какое-то время я сидел молча, сверля глазами желтую долговую бумагу. Потом, наконец, смог выдавить из себя слова:

– И за сколько ты их сдашь?

– Старьевщик обещал двести тысяч шиллингов.

– Да они стоят в три раза больше!

– Да, но… Старьевщики меняют по своему курсу. Выгоднее всего закладывать Гаргульям. Но к ним просто так не попадёшь, – Фриц расправил пальцами усы. Раньше у него были пышные усищи с завитушками, а теперь – щётка для обуви, не иначе…

Я поднялся с места.

– Я сам отнесу их завтра.

Развернулся и направился к двери в маленькую спальню, где ночевали мы с братом. За спиной раздались сдавленные всхлипы матушки и невнятные утешения Фрица.

На потолке плясали серые пятна света. Я сидел на кровати и крутил в пальцах зажигалку. Хоть что-то мне останется от моей прежней жизни. Горло перехватило, словно корабельным канатом. Перед глазами мелькали воспоминания – балы, шикарные автомобили, весёлые посиделки в пабах, хорошая еда, дорогое вино… Мог ли я помыслить тогда, что жизнь может быть вот такой: бесцветной и выжигающе-тоскливой.

Дверь скрипнула. Рядом со мной приземлился Эрик.

– Мне жаль, что так вышло с часами…

– Мне тоже. Это всё, что осталось от отца…

– Может, получится выкупить?

– Посмотрим…

– Завтра я иду в школу. Здесь, представляешь? – Эрик мрачно хохотнул.

– Ну, думаю, тебя сразу отправят в выпускной класс. Бьюсь об заклад, ты знаешь больше всех местных преподавателей…

– Было бы славно… – протянул брат. – А отец с мамой завтра пойдут на исповедь.

– Куда? – я прыснул от хохота.

– Вот ничего смешного! Отцу на работе сказали, что это обязательно, – пояснил Эрик. – Ясное дело, они не горят желанием, но отец говорит, что тут надо играть по правилам.

– А если эти правила противоречат здравому смыслу – тоже играть? – хмыкнул я и щёлкнул зажигалкой.

 Эрик не ответил.

– Отцу за хорошую работу дали премию тремя бочками мёда…

– Денег в стране совсем нет?

– Видимо… Матушка ненавидит мёд. Отец всё шутит, что скормит его весь тебе.

– Ох, он не шутит… – усмехнулся я. – Я тоже не в восторге от мёда.

– А от медовухи? – Эрик уколол меня острым локтем в бок.

– Ах ты хитрец! – я засмеялся и потрепал Эрика по светлой макушке. – Спать ступай! Завтра трудный день.

– Да… – Эрик встал и пошёл к своей узенькой кровати.

– Спокойной ночи, Рудольф.

– Сладких снов, братец, – отозвался я, снова щёлкнув зажигалкой. Что ж, завтра нам действительно предстоял сложный день. И я предпочёл как можно дольше оттягивать момент наступления утра.

В ту ночь я так и заснул – облокотившись головой на облезлую серую стену, сжимая серебряную зажигалку в руке.