Читать книгу Гаргульи никогда не спят - - Страница 6

Самое сложное в работе в пекарне – держать лицо и давить лыбу, когда хочется орать. Гарго как-то сказал, что никто не будет покупать хлеб, приправленный моим унылым хлебалом. Я запомнила это. И старалась улыбаться и быть приветливой, чего бы мне это не стоило. Больше проданного хлеба – больше денег. Больше денег – больше возможности свалить отсюда к собачьей матери.

К середине дня от этих натужных гримас у меня уже знатно болели щёки и дрожали губы от напряжения. Но дело есть дело. Обычно после обеда работы было не так уж много – вся основная нагрузка приходилась на утро и вечер. Особенно на вечер… До и после исповеди люди обладают просто отменным аппетитом.

Обеденное время я всегда использовала, чтобы замесить новую порцию булочек, хлеба и лимонного печенья, а потом просто посидеть в тишине. Посуду я привыкла мыть ночами, а днём пристрастилась к ниткам и спицам: иногда вязала что-то бесформенное из серой пряжи.

Стоило Гарго застать меня с этим занятием, он неизменно называл меня старухой. Конечно, ему-то виднее, чем должно заниматься женщине между двумя самыми напряжёнными рабочими сменами. Его мнение, Великая Бездна, самое важное на этом краю света…

Стук спиц отсчитывал тихие минуты. Я безуспешно пыталась поддеть нитку и разминала уставшие от натянутой улыбки губы, собирая их трубочкой. Дверь открылась, и в проём с видом хозяев местности вошли Тень, Эхо и Светляк. Ох, Великая Бездна! Будет ли хоть один, свободный от Гаргулий день в этом месте?

– Утро! – мрачно поприветствовала я. Гаргульи – создания ночные. Мало кто просыпается к обеду. Уверена, Гарго ещё десятый сон видит… – Чем обязана?

– У нас сообщение от Гарго, – с энтузиазмом отрапортовал Эхо, косясь на корзину с булочками.

 Я отложила вязание и сложила руки на груди.

– Ну?

– Он сказал, чтоб ты тащила свою задницу сегодня на исповедь, – ответил вместо Эхо Тень, выхватывая из лотка маковую булку. Началось…

– Про задницу – ты добавил? Или слова Гарго? – я склонила голову.

– Зачем же я… Гарго, – отмахнулся Тень, откусывая щедрый кусок булки. Я встала и направилась на кухню.

– Можете передать: хрен ему в рыло! – крикнула я с кухни, ставя на плиту кофейник.

– Не, ну слово в слово-то мы не передадим, – донёсся до меня смех Тени. Я мрачно фыркнула. Ясное дело…

– А что ему опять за дело до меня и моей исповеди? – я продолжала кричать в открытую дверь, разливая готовый кофе по кружкам. Ответа не последовало. Я напряглась. Когда Гаргульи молчат и не дерутся в моей пекарне – они жрут. И обычно это приносит куда больше убытков, чем погромы…

Я вышла с подносом в зал. Тень уплетал очередную булку с маком, Эхо, наконец, добрался до буханки хлеба, а Светляк выковыривал изюм с верхушки одного из кексов. Я поставила поднос на единственный кривоногий столик в углу. Запах кофе тут же растекся по всему залу.

– Так что? – Я сдула со лба упрямую белую прядь, выбившуюся из чёрной косы. Вот же зараза.

– Облавы будут, Марта, – коротко произнёс Светляк. Он вообще был не из разговорчивых и если уж что-то и говорил, то почти всегда по делу.

– Опять? – новость не то, чтобы потрясла. Я давно утратила способность удивляться чему бы то ни было… Однако новые облавы могли ещё сильнее осложнить мне жизнь. Облавы на тех, чьи имена не появлялись в церковных книгах больше недели. Моего там не было уже три года. Надо быть полной дурой, чтобы не понимать, что я попаду под раздачу одной из первых.

– И что же, все Гаргульи ловят? – я взяла одну из кофейных чашек и сделала глоток.

– Ну… пока ещё нет. Пока ето только слухи, – отстранённо начал Тень. – Но кажись, когда ети слухи станут реальностью – ловить будут полным составом. И Химеры и Гарпии…

Я выругалась. Эхо расхохотался. Тень потянулся к новой булке.

Дверной колокольчик звякнул и в зал вошла сгорбленная старушка. Фамилии её я не знала, да и сама она, должно быть, давно её позабыла. Я знала лишь, что её зовут Ида и, судя по трясущимся рукам и немощной походке, жить её осталось не очень-то много.

– Марта, дорогая, – Ида расплылась в полуслепой улыбке. – Не осталось ли чего со вчера?

Я поправила передник и прошла за стойку, поприветствовав старушку. Завернула в бумагу пару свежих буханок хлеба и вручила Иде. Та благодарно закивала и принялась отсчитывать монеты. Она вечно путала десять шиллингов и сто (причём всегда в меньшую сторону!). Но то, с каким упорством и старанием Ида пыталась выдать мне положенное вызывало полузабытое чувство сострадания.

– Всё верно, дорогая? – проскрипела Ида, кладя мне в руку ровно в десять раз меньше.

– Да, Ида. Спасибо, – я опять улыбнулась. Великая Бездна, к вечеру от этих гримас у меня треснет лицо!

Ида медленно пошла к выходу, Тень проводил её внимательным серым взглядом. Затем посмотрел на меня и на мой кулак, полный мелочи.

– Она ж тебя дурит. Догнать?

– Будешь выбивать мелочь из старушки? Гарго не забудь позвать, он такие развлечения любит, – огрызнулась я, стряхивая монетки в банку.

– Ты хотяб не свежий хлеб ей давай… – продолжил Тень.

– А я-то думала, что забыла! – я картинно хлопнула себя по лбу. – Тебя спросить! Спасибо, что напомнил!

Эхо заржал. Тень скорчил язвительную гримасу и поддел кончиком мизинца моё вязание.

– Шарф?

– Саван, – мрачно пошутила я. Гаргульи мою шутку не оценили, и на несколько секунд повисла тишина.

– Так шо, Марта… – Тень стряхнул с колен крошки от булки (от МОЕЙ БУЛКИ, СУКА!) и уселся на подоконник. – На исповедь сегодня явишься?

– Нет, – отрезала я. – У меня – работа.

Тень глубоко вздохнул и сделал такое выражение лица, какое бывает разве что у детей, замышляющих какую-нибудь проказу.

– Тогда Гарго приказал вести тебя туда силой… – он сжал губы, пытаясь скрыть довольный смешок.

– Прям вести? – я рассмеялась. – Под руки? А на самом деле как приказал?

– Тащить волоком, – бросил Светляк, чем навлёк на себя недовольные взгляды своих собратьев.

– Но мы тебя не потащим, – поспешил уверить Эхо. Вот уж и на том спасибо! – Ты просто сходи с нами, отметься. Мы с тобой постоим… подождём…

Я выпрямилась, завязала потуже узел на фартуке и на выдохе ответила:

– В Великую Бездну вашу исповедь, Гарго и вас вместе с ним. Я никуда не пойду. Мне. Отвратительно.

Речь получилась ровной и беспристрастной. Я довольно усмехнулась.

– Ой, ладно тебе, Марта! – отмахнулся Тень. – Нашла из-за чего глазёнки закатывать. Неужели сложно до храма дошагать?

– Очень.

– Не понимаю…

– И не поймёшь, – хмыкнула я уже на полпути в кухню.

– А я вот не пойму никак: зачем Марте ходить к исповеди… Она же совсем наша, – донёсся до меня голос Эхо, обращённый, видимо, к Тени.

Наша… Ага, наша. Их я пока приношу деньги каждый месяц и кормлю их ненасытные животы. Стоит мне перестать и я тут же стану чужаком, летящим с берега в Елизаветенский канал. Я поёжилась. Что лучше – служить Гаргульям и дальше или умереть в подвалах как непричащённая? Великая бездна! Почему я не могу сама выбирать, когда сдохнуть? Всё равно ведь конец ясен – ни одни, так другие…

– Вечером будь готова, Марта! Придём с Гарго. С ним ты сговорчивее! – насмешливый голос Тени только подогрел моё раздражение. Я в ярости вылетела в зал, готовая надавать им всем подзатыльников, но Гаргулий уже не было. На столе, рядом с опустевшими чашками кофе, лежала горка шиллингов и несколько бумажных купюр. Я удивлённо пересчитала оставленное. Оно не покрывало все убытки, но то, что Гаргульи расплатились хоть за что-то… Чудны дела Великого!