Читать книгу Ледяная Вира - - Страница 1

Ладога не встречала гостей хлебом-солью. Она встречала их запахом тухлой рыбы, сосновой смолы и старого, прокисшего моча. Город, словно жаба, раздулся на берегу Волхова, вбирая в себя все соки торговых путей – золото, меха, рабов и грязь. Много грязи.

Свенельд сидел на краю причала, свесив ноги над свинцовой водой. Сапоги, сшитые из хорошей бычьей кожи, были облеплены черной жижей по самые голенища. Он ковырял носком сапога подгнившее бревно, наблюдая, как щепки падают в воду и исчезают в мутной пене.

Рядом, привалившись спиной к стопке бревен, сидел Хельги. Сын местного посадника, одетый в дорогой кафтан с серебряными застежками, выглядел здесь как павлин в свинарнике. Он смачно грыз яблоко, сплевывая кожуру прямо себе под ноги.

– …И я ей говорю: «Дура, это не олово, это чистое серебро!» – вещал Хельги с набитым ртом. – А она мне: «Серебром ты будешь за лошадь платить, а мне за работу мехом плати». Представляешь? Шлюха портовая, а гонору, как у княжны Киевской.

– И что ты сделал? – без интереса спросил Свенельд, не отрывая взгляда от реки.

– Что сделал? Дал ей в глаз, конечно. Легонько так, чтоб товарный вид не портить. Потом, правда, всё равно мех отдал. Лисий воротник. Батя, если узнает, яйца мне оторвет.

Хельги хохотнул, но смех вышел жидким. Он вытер липкие от яблока пальцы о бархат кафтана.

– Скука, Свен. Смертная скука. Вчера в «Хромом Медведе» опять варяги дрались. Одному ухо откусили. Я даже досмотреть не успел, стража всех разогнала.

Свенельд поднял камень и с силой швырнул его в воду. «Бултых» получился глухим и тяжелым.

– Мне не до ушей, Хельги. Мне восемнадцать весен, а я все еще пахну воском и бобровой струей. Вчера в порт «морской конь» зашел, видел? Драккар из Швеции. Борта в щитах, морда драконья резная, шрамы на дереве от стрел… Вот это жизнь.

Хельги фыркнул, выбрасывая огрызок.

– Жизнь? Это смерть, дурак. Холод, вши, соленая вода в сапогах и стрела в заднице. Тебе оно надо? У твоего отца амбары ломятся. Сиди, пей мед, щипай девок за задницы. Что еще мужику надо?

– Славы надо, – тихо сказал Свенельд. Он повернулся к другу, и в его глазах блеснуло что-то злое. – Чтоб не просто «сыном Ратибора» звали. Чтобы когда я шел по улице, люди не кланялись кошельку, а дорогу уступали от страха.

– От страха они и перед пьяным медведем расступаются. Толку-то? Медведя потом на рогатину, а шкуру на стену.

– Ты не понимаешь, – Свенельд сплюнул в воду. – Я не хочу гнить тут среди бочек с селедкой. Я хочу в хирд. К Бьорну или хотя бы в дружину наместника. Меч хочу нормальный, не ту железку, что у меня под кроватью пылится.

Он замолчал, увидев, как по мосткам, тяжело ступая, идет крупная фигура.

Ратибор Купец шел широко, по-хозяйски. Его борода с проседью была аккуратно расчесана, но глаза смотрели колюче. За ним семенил приказчик Прохор с охапкой свитков бересты.

– Я так и знал, – прогремел голос Ратибора, от которого чайки взлетели с насиженных мест. – Два бездельника. Один ворон считает, другой сопли жует.

Свенельд и Хельги поспешно встали. Хельги поклонился, натянув глуповатую улыбку.

– Здравия желаю, дядька Ратибор.

– И тебе не хворать, сын посадника. Кафтан-то весь в пятнах. Опять по девкам шастал или в свинарнике валялся?

Хельги покраснел, прикрывая пятна рукавом.

– А ты, – Ратибор перевел взгляд на сына, и тон его стал тяжелее жерновов, – чего тут расселся? Третья ладья разгружается. Воск принимать кто будет? Святой Дух? Или Прохор, у которого грыжа и мозгов как у курицы?

– Я думал, ты сам… – начал Свенельд.

– Думал он. Индюк тоже думал, да в суп попал. У тебя немецкие купцы через три дня прибудут. Товар не разобран. Сорт не помечен. Если хоть одну меру гнилья пропустим – позору не оберешься.

Свенельд сжал кулаки. Грязь под ногами хлюпнула.

– Отец, я не хочу воском торговать. Я в дружину пойду. Хвит, начальник стражи, сказал, что у меня хватка хорошая. Купи мне кольчугу. И меч добрый. Я деньги верну… с добычи.

Ратибор замер. Прохор за его спиной втянул голову в плечи, ожидая бури. Но купец не заорал. Он подошел к сыну вплотную. От него пахло дорогим сукном и холодным расчетом.

– С добычи, говоришь? – тихо переспросил Ратибор.

– С добычи. Война кормит мужчину.

– Война, сынок, кормит только червей и ворон. А мужчину кормит ремесло.

Ратибор схватил Свенельда за плечо своей широкой, мозолистой ладонью и развернул его лицом к порту. Там, среди шума и гама, грузчики таскали тюки. Потный мужик торговался с бабой за корзину яиц. Какой-то варяг блевал за углом склада.

– Смотри туда. Видишь того вояку? Вон того, без зубов и с хромой ногой? Это слава, Свен. А видишь того, жирного, что на крыльце сидит и деньги считает? Это власть.

– Я хочу быть воином, отец, а не торгашом. Железо сейчас дороже золота.

Ратибор хмыкнул, отпуская плечо сына. Он поправил на себе пояс, на котором висел не меч, а тяжелый кошель и нож для резки бумаги.

– Дурак ты еще. Зеленый совсем. Запомни, Свен, и запомни крепко. Твой меч сейчас, сын – это весы. Пока не научишься ими махать так, чтобы ни одна монета мимо не проскочила, настоящего железа ты не получишь.

– Но отец…

– Цыц! – Ратибор ткнул пальцем в сторону складов. – Марш в амбар. Пересчитать шкуры соболя. Каждую лично проверить на моль. Если найду хоть одну плешивую в тюке первого сорта – будешь ими сортир в гарнизоне чистить до зимы. Понял?

Свенельд скрипнул зубами. Хельги за спиной отца сочувственно развел руками, мол, "попал ты, брат".

– Понял, – выдавил Свенельд.

– И чтоб к ужину закончил. Вечером Милава пирог с рыбой печет. Опоздаешь – собакам отдам.

Ратибор развернулся и пошел прочь, печатая шаги. Прохор побежал следом, на ходу что-то записывая.

Свенельд остался стоять в грязи. Злость кипела в нем, горячая и бесполезная.

– Мда, – протянул Хельги. – Жесткий он у тебя. Мой батя просто орет, а твой… давит.

– Пошел он, – буркнул Свенельд. – «Весы», «шкуры»… К черту. Я докажу ему. Я всем им докажу.

– Ага, – кивнул Хельги. – Только сначала соболей пересчитай. А то и правда сортир чистить заставят. Пошли, я помогу. Заодно расскажешь, как ту варяжскую дочку вчера клеил, врешь поди, что она тебе улыбнулась.

Свенельд еще раз посмотрел на реку. Туман начал сгущаться, скрывая другой берег. Где-то там, вдали, была жизнь, полная лязга стали и вкуса крови. А здесь была только грязь.

– Идем, – сплюнул он. – Считать дохлых зверей.

Они побрели к чернеющим пастям амбаров, не зная, что очень скоро "дохлых зверей" им придется считать не в тюках, а на полях сражений, и молить богов, чтобы этот счет закончился.