Читать книгу Ледяная Вира - - Страница 13

Первым вернулся запах.

Запах мокрой, перепрелой листвы, тины и собственной, уже подсохшей крови.

Свенельд дернул пальцем. Он застрял в грязи.

Он открыл глаза и тут же зажмурился от дикой вспышки боли. Голова раскалывалась так, будто его использовали вместо церковного колокола. В ушах стоял тонкий, противный писк.

Он попробовал сесть. Получилось с третьей попытки. Его вырвало желчью прямо себе на колени.

– Ох… твою мать… – прохрипел он. Горло драло, язык распух и не слушался.

Свенельд ощупал себя. Кафтан был изорван ветками, весь в грязи. Руки дрожали так, что он едва попадал пальцами по лицу. Под носом запеклась корка.

– Живой… – прошептал он, и от звука собственного голоса стало чуть легче.

Он поднял глаза. Склон оврага, поросший колючим кустарником, нависал над ним крутой стеной. Наверху, сквозь ветки, проглядывало серое, равнодушное небо. Уже светало. Значит, он провалялся здесь несколько часов.

Он попытался встать, хватаясь за корни ивы, торчащие из склона. Ноги подкосились, и он снова шлепнулся задницей в лужу.

Рука скользнула к поясу.

Штаны сваливались. Пояса не было.

– Сняли… – понял Свенельд.

Память возвращалась кусками, как разбитая мозаика. Лес. Огни. Колдун с белыми глазами. Удар в голову.

– "За веревку… две курицы…"

Они думали, он мертв. Они просто скинули его, как падаль, пожалев время на снятие штанов, но забрав сраную веревку. Их цинизм ужаснул его больше, чем магия. Для этих людей его жизнь стоила меньше, чем кусок кожи.

Свенельд стиснул зубы. Злость – холодная, липкая злость – начала вытеснять страх.

– Я вам покажу "две курицы", – прошипел он, вытирая лицо грязным рукавом. – Я вам устрою… пир.

Он заставил себя подняться. Схватился за куст орешника, подтянулся. Земля осыпалась, забиваясь в рукава и за шиворот. Он полз вверх, сдирая ногти, хрипя и ругаясь. Каждый дюйм давался с боем. Голова кружилась, перед глазами плыли радужные пятна.

Когда он перевалился через край оврага на ровную землю, он лежал минут пять, просто дыша.

Лес молчал. Следы на тропе были. Глубокие колеи, отпечатки сотен сапог.

– След есть, – прошептал Свенельд. – Значит, не приснилось. Значит, я не свихнулся.

Он с трудом встал на ноги, поддерживая спадающие штаны рукой. Ему нужно было идти. В город. К наместнику. К людям.

Но сначала надо было выбраться из этого проклятого места.

Свенельд сделал шаг. Лес казался враждебным. Каждая тень за кустом мерещилась ему сгорбленной фигурой в балахоне. Но страшнее всего было то, что он помнил ощущение чужой воли у себя в голове. Ощущение ледяных пальцев, сжимающих разум.

– Бежать… – сказал он себе.

И он побежал. Спотыкаясь, падая, раздирая лицо ветками, он бежал прочь от Тишины, прочь от Змеиной Пади. К шуму, к жизни, к грязи и вони Ладоги, которая теперь казалась ему самым безопасным и прекрасным местом на земле.

Он бежал, а в голове билась только одна мысль: "Я жив. Вы, твари, ошиблись. Я жив". И эта мысль грела его лучше, чем украденный пояс.