Читать книгу Ледяная Вира - - Страница 25

Мир превратился в узкую, вибрирующую трубу, в конце которой горел грязно-серый свет. Звуки битвы – звон стали, вопли умирающих, треск ломаемого дерева – долетали словно сквозь толстый слой войлока.

Ратибор лежал на спине, глядя в небо Гамбурга, затянутое дымом горящих посадов. Он не чувствовал тела. Была только странная, пугающая легкость и влажное тепло, растекающееся по шее и плечу.

«Вот так, значит, умирают», – вяло подумал он. Мысль была тягучей, как мед. – «А я опись товаров не закончил… И Свену… Свену я обещал новый меч…»

Тяжелый сапог немецкого кнехта с размаху опустился рядом с его ухом, выбив крошку из камня.

– Raus! Werfen sie alle runter! – рявкнул кто-то над головой. – Сбрасывайте всех вниз! Стена должна быть чистой!

Чьи-то руки схватили Ратибора за ноги и потащили. Голова купца мотнулась, и резкая боль в шее пронзила туман сознания раскаленной спицей. Он попытался застонать, но изо рта вырвался лишь кровавый пузырь.

– Halt! Halt! Стойте, ироды! Это мой хозяин!

Над Ратибором возникло лицо. Круглое, заплаканное, перемазанное сажей. Прохор. Трус Прохор, который должен был сидеть в подвале церкви.

Приказчик вцепился в рукав кнехта, тащившего Ратибора к краю стены (чтобы скинуть в ров вместе с трупами викингов).

– Weg! – немец отпихнул Прохора. – Er ist tot! Он мертв, свинья!

– Живой он! Живой! – визжал Прохор, тыча пальцем в грудь купца, которая судорожно вздымалась. – Смотри! Дышит! Я заплачу! Herr, ich habe Geld!

Прохор, трясущимися руками, сорвал с пояса свой личный кошель и сунул его немцу под нос.

Кнехт остановился. Взвесил кошель. Потом пнул Ратибора носком сапога по бедру. Купец дернул ногой – рефлекс боли сработал.

– Scheiße, – сплюнул немец. – Живучий, как крыса. Забирай. Но если сдохнет тут – сам потащишь.

Немец ушел добивать раненого норманна, лежавшего у зубца. Прохор упал на колени рядом с хозяином.

– Батюшка Ратибор! Не помирай! Как же мы без тебя? Как же опись? – он сдирал с себя рубаху, пытаясь соорудить кляп для страшной раны на шее. – Давись ты этой описью… Держись, слышишь?

Ратибор хотел сказать: «Дурак», но вместо этого закрыл глаза.

***

Его тащили на плаще, как на санях, ударяя спиной о каждую ступеньку каменной лестницы. Потом была тряска телеги. Запахи гари сменились запахом карболки, уксуса и гноя.

Полевой лазарет в здании ратуши.

Ратибора швырнули на длинный стол, залитый кровью предыдущего пациента.

– Следующий! – рявкнул лекарь, тощий старик в фартуке, который когда-то был белым, а теперь стал бурым и жестким от засохшей сукровицы. В руке он держал кривую иглу, в которую вдевал кетгут.

– Сюда, сюда, доктор! – суетился Прохор. – Шея! Ему горло порвали!

Лекарь подошел, брезгливо откинул пропитанную кровью тряпку, которую Прохор прижимал к шее Ратибора. Присвистнул.

– Oho. Красиво.

Он ткнул пальцем прямо в рану. Ратибор выгнулся дугой на столе, его пятки забарабанили по дереву.

– Тихо! Держите его! – скомандовал лекарь двум помощникам-монахам. Те навалились на купца, прижимая руки и ноги.

– В яремную не попало, – деловито сказал лекарь, обращаясь не к пациенту, а к помощнику. – Чудо. Сантиметр влево – и он бы вытек за минуту. А так – мясо вырвано, кожа лопнула, вена цела. Ганс, дай уксуса.

– Он выживет? – спросил Прохор, заламывая руки.

– Если не сдохнет от заражения, – равнодушно ответил лекарь, поливая рану уксусом. Ратибор завыл сквозь сжатые зубы, слезы брызнули из глаз. – Жжет? Это хорошо. Значит, еще живой. Ганс, нитку. Толстую.